Я долго гнал «тандерберд», наслаждаясь покоем и комфортом. Машину я оставил на темной улице, не доезжая полтора квартала до гостиницы «Мансанита».

Старинный холл гостиницы был широк и пустынен. Только двое сидели за столом, да в углу женщина в больших темных очках читала газету. Широкополая шляпа скрывала ее голову и половину очков. Я не мог разглядеть ее из-за шляпы и газеты, но коленки были видны хорошо. Это не Куколка — у этой были прекрасные коленки, но совсем не то, что у Патриции.

Миновав несколько торговых ларьков, я вошел в коктейль-бар. Там было так же пустынно, как и в холле. Фактически там находился всего один посетитель. Это был Винс Болл. Он дремал над бокалом с давно растаявшими льдинками.

Я присел рядом с ним и заказал виски. Очень скоро он меня заметил.

— Ха, — сказал он, — Вы… как вас?

— Шофилд.

— О да. Друг Баки Фарелла.

— Угу. Нормально довезли даму?

— Да. Она живет здесь, в гостинице. Вы с Баки испортили им вечер.

— Жаль. Баки был не в себе.

— Я догадался.

Мы помолчали, затем я осторожно начал.

— Патриции не видно?

— Нет. Черт, я даже не представляю, где ее искать. Я болею за Баки. Эй, он действительно в нее втюрился?

— Кажется.

Винс печально покачал головой.

— Это я виноват. Я их познакомил.

— Как все это началось?

— Это была ее идея. Я знал ее с тех пор, как она вышла замуж за Ко. Мы иногда встречались… так просто, как старые приятели. Она занималась гимнастикой и интересовалась спортом вообще. Однажды попросила меня познакомить ее с Баки. Что я и сделал.

— Хорошо сработано.

— Жаль. Он может это пережить?

— Уверен, но не знаю, успеет ли за три дня.

— Все так серьезно?

— Даже очень. Что могло случиться? Она от него сбежала?

— Кто может понять женщин? Что с ней за беда?

— Не знаю. Кроме того, что уже рассказал. Загадка.

Он выпил немного.

— Между нами говоря, как мужчина с мужчиной, я думаю — она сама это организовала.

— Как?

— Ну… она большая шутница. Может быть, таким образом она решила подстегнуть интерес Баки. Он ведь не из влюбчивых.

Винс угрюмо приложился к стакану.

— Я тоже буду ее искать.

— Что ты думаешь о предстоящем бое?

Он сразу изменился. Это была его любимая тема. Глаза его заблестели, плечи поднялись, щеки зарумянились.

— Может получиться хороший бой. Баки сильнее парня из Монреаля. Но есть две непростые вещи, которые могут принести победу канадцу. Во-первых, он творит чудеса своей правой. Во-вторых, он не так силен, как Баки, но проворнее. Так что, если Баки нервничает, это плохо. Я люблю его и желаю ему победы.

Я допил виски и встал.

— Надо искать. Если я не найду Куколку до обеда, у нас на руках окажется куча нервов.

— Удачи. Приятно было поговорить.

— Пока… — Я пошел, потом вернулся. — Между прочим, кем была Патриция Ко до замужества?

Он косо посмотрел на меня. Это была уже другая тема.

— Я не знал ее, — сказал он осторожно.

— Хорошо. Но чем она занималась? Работала, училась?

Казалось, он размышлял. Взял стакан, поставил обратно.

— Она работала в коктейль-баре официанткой. Там ее и встретил Ко.

— Где находится этот бар?

— Но… видишь ли, Шофилд…

— О вас никакого разговора не будет. Ни о тебе, ни о Ко. Я интересуюсь только Куколкой.

— В Хиббарде. Ты знаешь — вверх по дороге к Онтарио.

— Название помнишь?

Он покачал головой.

— Ко называл. Но я забыл. Правда, в Хиббарде не так много баров.

— Ладно, благодарю.

Я вернулся в холл гостиницы. Сел напротив девушки в шляпе и стал думать. Вскоре я заметил, что больше смотрю на ее коленки, чем думаю. Это были прехорошенькие коленки. Я ждал, когда она опустит газету, чтобы посмотреть на ее лицо. Может, даже снимет очки. Но она продолжала смотреть в газету. Не переворачивая страницы и не снимая очков. Я потерял всякую надежду и поднялся наверх, в туалет. А когда вернулся, ее уже не было.

Меня беспокоило то, что я не продвигаюсь вперед. Я хотел просмотреть списки постояльцев, но не знал, как это сделать. Помню, было время, когда люди регистрировались у администратора в журнале и любой мог открыть его и просмотреть. Сейчас картотека хранилась вне досягаемости.

Я пошел к администратору. За столом сидел усталый клерк средних лет. Я показал ему свою визитку. Он выпрямился, лицо его вытянулось.

— Не пугайтесь, — сказал я. — Я работаю на человека, который ищет свою жену.

Мы смотрели друг на друга через стол. Это было интересное занятие. На самом деле, я точно знал, что придуманная мной женщина зарегистрирована в его отеле. Мне было тяжело сознавать, что я так заморочил ему голову. В самом деле, невозможное совпадение: девушка в дикой шляпке колоколом и спектакль с убежавшей женой. Администратор был очень удивлен и не мог себе представить, как я все это связал. На мгновение я попытался представить, что творится у него в голове, но в моих мыслях всплыл незабываемый образ: коленки девушки в шляпе, прекрасные коленки в нейлоновых чулках, такие округлые и пухлые…

Видение было настолько сильным, что я закрыл глаза, удерживая образ, и облокотился на стол клерка. Коленки пытались что-то мне сказать, я хотел услышать, но…

Со второго раза до меня дошли слова клерка.

— У нас есть детектив, мистер Фаннинг. Его кабинет вон там, около лифта. Вы можете переговорить с ним.

— Благодарю. Между прочим, мне надо переночевать. У вас есть одноместный номер?

Клерк задумался.

— Да, есть номер, мистер…

— Конвей. Альберт Конвей.

Он вложил мою визитку в книгу и придвинул ее ко мне. Я записал: «Альберт Конвей, Лос-Анджелес».

— У меня нет багажа, — сказал я. — Я заплачу сразу, потому что рано утром могу уехать.

Я вынул стодолларовую банкноту Баки и протянул ему. Он взглянул на нее два раза, извинился, взял, сходил в кассу и принес мне сдачу и ключ от номера 306.

— Вам нужен помощник, мистер Конвей?

— Нет, благодарю. Не беспокойтесь. Я пойду к детективу.

— Хорошо.

Я вздохнул, но был рад, что устроился здесь. Даже если мне не поверили, я заплатил и считался в отеле официальным жильцом.

Через холл я направился к грузовому лифту. Именно там был выход — сейчас скрытый в темноте — во внутренний двор. Следуя к кабинету детектива, я представил себе шорох трущихся коленок, но постарался избавиться от этого видения. У Куколки тоже были прекрасные колени.

На кабинете детектива висела табличка: «Вход воспрещен!».

Я нажал кнопку и почти сразу услышал:

— Войдите.

Ему было около сорока. В моем возрасте он, наверное, был довольно похож на меня. Кабинет его представлял собой комнатенку-коробку без окон, с маленьким столом в середине, с вращающимся креслом и двумя низкими сейфами в углу. На столе стоял телефон. Он сидел в кресле и не шевельнулся, когда я вошел. Сесть было не на что. Я стоял.

— Вы хотели меня видеть?

Если лицо клерка за столом мне казалось холодным, то этот выглядел вырубленным из глыбы льда Дж. Эдгаром Гувером. Я разговаривал с ним, как с задом автобуса фирмы «Грейхаунд». Я рассказал ему ту же историю, что и администратору, только короче и без прикрас.

Он не прерывал меня. Потом посмотрел на мои колени и перевел взгляд на воображаемое окно.

— Что же вы собираетесь делать?

— Искать.

— Кого?

— Патрицию Ко.

— Никогда о ней не слышал.

— Я опишу вам ее внешность. Послушаете?

— Конечно.

Я описал Куколку, которую хорошо запомнил. Он снова покачал головой, но теперь, мне показалось, с сомнением.

— Что вы хотите с ней делать?

Я задумался. Я поведал ему достаточно обычную историю, из тех, что можно услышать каждый день.

— По правде сказать, — сказал я с напускной небрежностью, — это дочь известного папаши, которого вы знаете, как свои пять пальцев, если его назвать (чего я, естественно, не собирался делать). Так вот: три месяца назад это дитя убежало из частной школы и попало в скверную компанию. Представьте: симпатичная, краснощекая американка со взбитыми, высоко уложенными кудрями, с бантом. Как кукла. Вы знаете, как это бывает. Несколько глотков, фотограф, мальчики и так далее… и так далее… и так далее…

И теперь ее известный папаша хочет сам ее разыскать, не прибегая к помощи копов. Он нанял меня. Я несколько дней шел по ее следам и думаю, что сейчас она в вашей гостинице. Если она в гостинице, отец будет здесь через пару часов.

— Почему отец не мог найти ее?

— Она меняет имена, как шляпки. Патриция Ко — одно из них.

— Вы знаете другие?

— Узнаю, если услышу.

Он переменил позу и облокотился на подлокотник кресла.

— Вы еще не сообщили отцу о гостинице?

Я вынул из кармана деньги Баки. Он посмотрел на них, затем перевел взгляд на стену. Я отсчитал пятьдесят долларов и положил их на стол.

— Это — за список постояльцев, начиная с шести часов вечера.

Он повернул голову, посмотрел на деньги и вздохнул. Я взял деньги и положил обратно в бумажник.

«Жаль, Баки, дело не продвигается. Не за что даже зацепиться».

Безучастные глаза детектива опустились и уперлись в его ботинки.

— Минутку, — сказал он.

Сыщик не взял деньги. Он знал, что честный детектив не торгуется.

Он достал книгу записей, нагнулся над ней и прочитал:

— Петерсон… Джеймс….

— Мне надо знать адреса, время прибытия и номер комнаты.

— Вы сказали, что узнаете, если услышите.

— Да, но мне нужно побольше информации.

Я положил на стол стодолларовую банкноту. Мы оба посмотрели на нее.

— Говорить о Джеймсе Петерсоне?

— Не надо, дальше…

— Джонс Л. М., Детройт, Мичиган, двадцать три, 645. Это — мистер Л. М. Джонс. Вентворт Глория, Сан-Франциско, сорок семь, 27. Фаббергласс Ирена, 216 — Голливуд, двадцать. Гэлл Роджер, Нью-Йорк…

— Стойте! Кто?

— Роджер Гэлл.

— Перед ним…

— Фаббергласс.

— Фаббергласс?

— Да.

— Комната 216?

— Угу.

— Дальше.

— Еще двое. Санта Анна и Конвей Альберт…

— Довольно.

— Нашел?

— Навряд ли, — я зевнул. — Пойду в номер. Если она приедет и ты ее задержишь, будет еще столько же.

— Буду помнить. Доброй ночи.

— Доброй ночи, мистер Фаннинг.

Я вышел. Нажал кнопку лифта и поднялся на последний этаж. Затем нажал кнопку третьего этажа. С третьего этажа я хотел по лестнице спуститься в холл, но Фаннинг стоял возле комнаты 306. Он ждал, когда я войду в свой номер.

— Приятной ночи, мистер Конвей, — сказал он.

— Благодарю, мистер Фаннинг, — произнес я в ответ и запер дверь изнутри.