Через некоторое время таксист обернулся ко мне.

— Куда, приятель? Или тебе только погреться?

Хороший вопрос — куда? К Мисти Даун? К Карле Девин? Уже стало известно, что я интересовался обеими дамами.

— На вокзал Грейт Централ, — сказал я.

Шофер круто развернулся, а я отодвинулся в угол, чтобы поразмыслить. Лео Цар? Версия номер один. Лео искал Карлу Девин, я тоже. Я знал, что он ее ищет, и он знал, что я ищу. Неприятный вариант, но другие были еще хуже. Если меня преследовал не Лео Цар, то я не представлял, кто бы это мог быть. А незнание — самая большая опасность. Это мог быть любой: Коста, один из Редфордов, или наемный бандит, может быть, тот неизвестный третий, который тоже везде спрашивал о Карле Девин, или один из приятелей Карлы Девин, скажем, Бен Марно.

Во всяком случае, это было связано с делом Редфорда. Не было других причин убивать меня или калечить. Я не строил никаких иллюзий относительно намерений моего преследователя. Он вломился, выбил дверь и долго меня преследовал.

У вокзала я рассчитался с шофером и принялся за работу. У меня не было фото, но Гертруду Редфорд легко было описать; если она брала такси, ее кто-нибудь вспомнит. Моей самой большой надеждой были таксисты, которые изо дня в день обслуживали Грейт Централ. Но понадобилось почти два часа, чтобы опросить массу водителей. И все время мне мерещился в каждом углу мой преследователь.

Работать со страхом невозможно. В моей работе нужно постоянно исходить из того, что ты хитрее противника, что ты всегда на два шага впереди, иначе надо эту работу бросать.

Осторожно, но без нервотрепки. Да, легко сказать…

К концу второго часа я более или менее справился с нервами и к тому же мне повезло. Молодой шофер, которого я расспрашивал, откинулся на сиденье и кивнул:

— Припоминаю. Вы из полиции?

— Частный детектив. Вы действительно вспомнили?

— Раз я это говорю, мистер, то вспомнил! Покажите-ка вашу лицензию.

Я уже говорил — не следует пренебрегать удачей. Она — случайность, благоприятный шанс, просто везение. Верно говорят, что каждый — кузнец своего счастья, если у него, к примеру, хватает нахальства расспрашивать двадцатидвухлетнего таксиста о том, что произошло пять дней назад. Да, всегда и постоянно рядом с нами живет простая, чистая случайность. Иногда я думаю, что только она и есть в действительности.

Шофер вернул мне мою лицензию.

— Она была смешно одета. В чем-то длинном красном, сверху норковое манто. У нее даже не было при себе сумочки. Платила, достав из кармана манто двадцатку. Грейт Централ — интересное место для таксистов. Я, знаете ли, всегда начеку. В понедельник ночью она была у меня единственным ненормальным пассажиром. Будь она помоложе, я бы подумал, что она убегает от парня или он ее выгнал. Но такая старая карга… Волосы седые, и без шляпы. Тощая. Нервная. Я уже хотел позвать копов. Думал, что она могла улизнуть из сумасшедшего дома.

— Куда вы ее отвезли?

— На Восточную Шестидесятую улицу. Поехали?

— Да, конечно.

Он тронул с места. Вероятно, в эту ночь я стал его ненормальным пассажиром. Он, наверное, немало веселился, представляя себе сумасшедшую жизнь своих пассажиров.

Насколько я мог заметить, за нами никто не следил. Через некоторое время мы оказались перед большим жилым домом вблизи Третьей авеню. Я дал шоферу пятерку за услуги. Он уехал, не оглядываясь. Позже он устроит из этого большое шоу для своих друзей.

На почтовом ящике в вестибюле я нашел фамилию, которую ожидал: Барон Пол Рагоцци. Она была напечатана по европейской моде на элегантной визитной карточке. Итак, здесь была штаб-квартира Пола Барона. Здесь, в пентхаузе. Это можно было счесть еще большей удачей. Ведь прислуга да и весь персонал всегда живо интересуются тем, что происходит наверху, притом здание было довольно старым и лифт обслуживал лифтер. Лифты самообслуживания перекрыли сказочный источник информации!

Дежурным лифтером оказался молодой парень с ясными, живыми глазами и интеллигентным лицом. Он сразу же заметил, что я не собирался подняться наверх. Придержав изящными коричневыми пальцами дверь лифта, он улыбнулся:

— Чем могу служить, сэр?

— Не могли бы вы мне помочь кое в чем разобраться?

— Пожалуйста. Если смогу…

Он открыл дверь и присел на свой табурет. Я вошел. Он оставил дверь открытой — ему нечего было скрывать.

— Вы дежурили в понедельник вечером около половины десятого?

— Да. А в чем дело?

— В это время здесь была одна дама? Около шестидесяти, седая, в норковом манто и красном домашнем платье, без шляпы.

— Я ее припоминаю, — кивнул он. — Настоящая леди. С безупречными манерами. Таких видишь здесь не часто. Вы хотите знать, к кому она приходила?

— Верно.

— Полиция?

Он покосился на мой пустой рукав. Я показал свою лицензию. Изучил он ее тщательно и с интересом. Затем вернул мне.

— Полиция здесь уже была. Но они спрашивали не о понедельнике, а о вторнике и среде.

— О Поле Бароне? Я имею в виду Барона Пола Рагоцци.

— Да, верно.

— Значит, дама поднялась в пентхауз Барона?

— Да.

— Одна?

— Да.

— Она раньше здесь бывала?

— Никогда не видел.

— Долго она пробыла наверху?

— Около часа.

— Выходила тоже одна?

— Да.

— Вы ее видели вместе с Бароном?

— Нет.

Я задумался. Около восьми вечера Гертруда Редфорд кому-то звонила. После этого она навестила Пола Барона. Спустя несколько часов после того, как узнала об убийстве Джонатана, и в то время, когда, видимо, никто в семье Редфордов, кроме Уолтера и Дидры Фаллон, не знал, что Пол Барон замешан в убийстве.

— Как давно Барон здесь живет?

— Примерно год. Часто уезжает.

— Он живет один?

— Да. Но у него все время гости. Иногда и живут у него.

— Женщины?

— Оставались обычно женщины.

— Кто-нибудь особенно часто? Регулярно?

— Регулярно появлялись очень многие. Кто из них особенно — не знаю.

Я описал ему каждую из женщин, которых связывал с делом Редфорда: Мисти Даун, Карлу Девин, Дидру Фаллон, Моргану Редфорд и еще Агнес Мур — я уже не раз бывал обманут клиентами.

— Вполне могут быть все, — сказал он. — Я припоминаю двух рыжеволосых красоток, которые приходили довольно регулярно, и маленькую брюнетку, вроде той, которую вы упоминали, тоже. Она была здесь совсем недавно. Большего сказать не могу — слишком много бывает людей.

— А мужчины? — не отставал я. Описал Коста и Стрега, он не вспомнил. Описал Уолтера Редфорда и Джорджа Эймса — тоже напрасно. И, наконец, попытался описать неизвестного мужчину с волосами песочного цвета, который тоже искал Карлу Девин, и еще худощавого бледного юношу в сером спортивном автомобиле. Для полноты коллекции я добавил приметы дворецкого Маклеода.

Он покачал головой.

— Мужчины его редко посещали поодиночке. Они приходили группками. Покер, я думаю. — Он улыбнулся. — Мне мужчины не запоминаются.

— Я понимаю. Когда в ту ночь Барон пришел домой? Я имею в виду понедельник.

— Я дежурю г, девяти и не видел, как он приходил.

— Значит, тогда вы не знаете, был ли кто у него наверху?

— Я никого не видел.

— Кто дежурил перед вами?

— Сомневаюсь, что они могли запомнить. Оба пожилые и едва ли обращают внимание на пассажиров. С пяти до восьми и без того тут оживленно, работают оба лифта.

— Все равно я завтра с ними переговорю, — я полез в карман.

— Спасибо, но я получаю плату, — возразил он.

Я поблагодарил и вышел. Снег опять перестал, и сразу же похолодало. Я дошел до Стюйвезан-парка, сел на морозе на скамейку и закурил. В парке не было никого, кроме мужчины, который выгуливал собаку. Точнее, собака таскала его по парку. Мужчина выглядел закоченевшим, но собака прыгала бодро.

Итак, у меня в кармане была первая явная ложь. Гертруда Редфорд в понедельник вечером навестила Барона. Внезапно и спешно. Почему?

По моей теории Барон мог в тот вечер, сразу после убийства Джонатана, попытаться опять заняться шантажом. Но мне казалось, что в понедельник было еще слишком рано. Ему предстояло укрываться по меньшей мере до тех пор, пока Вайса не посадят за убийство. Значит, миссис Редфорд приходила к Барону по какой-то другой причине, или же Барон вовсе не убивал Редфорда. Телефонный звонок, за которым последовал визит, позволял предположить, что Барон отнюдь не боялся связываться с Гертрудой Редфорд.

Но почему тогда он потратил столько сил, чтобы обвинить в убийстве Вайса? Ради кого-то другого? Ради неизвестного партнера? Что, если Барон пытался прикрыть своего партнера, а тот его убил, потому что он слишком много знал, потому что слишком велик был риск?

Только я не понимал, как мужчина вроде Барона мог настолько доверять убийце, пусть даже партнеру, что в решающий момент отослал Лео Цара. Барон никогда бы не позволил так легко себя убить, и тем не менее он был мертв…

Если двоих недостаточно, берут третьего. Джонатана убил третий. Барон знал об этом. И гипотетический партнер убил Барона. Почему и, вообще, — кто? У меня было ощущение, что «почему» и «кто» тесно связаны между собой. Если я узнаю почему, то узнаю кто, а если выясню кто, буду знать почему.

В конце концов, если Барон не убивал Джонатана, это должно противоречить всем фактам и алиби кого-то другого. Это мне уже говорила Моргана Редфорд. Факты неверны, Барон хотел кого-то прикрыть. После этого его убили. В этом был ключ: убийство Барона.

Раздавив сигарету, я пошел к Третьей авеню, чтобы найти такси.