Кто-то плакал. Я голый тащился по снегу и заметил, что это была моя рука, которая лежала за мусорным баком. Однако потом оказалось, что плакала не моя рука, а Сэмми Вайс. Трое громадных мужиков лупили Сэмми по лицу крышкой мусорного бака. Я застонал. Затем отец схватил меня за пустой рукав, и я зарычал на него — он должен исчезнуть, исчезнуть, исчезнуть…

Я проснулся от солнечного зайчика на лице и мгновенно сообразил, что именно Вайс должен исчезнуть, убраться, испариться.

Закурив, я остался лежать в постели и чувствовал себя внутренне опустошенным и перегоревшим. Я дошел до мертвой точки, в буквальном смысле слова. Я дошел до такого состояния из-за шаткого предположения, что Вайс не был убийцей Джонатана Редфорда. И как раз когда я почти уже был уверен в том, что Джонатана убил Пол Барон, убивают Барона, и Вайс оказывается в тисках улик плотнее, чем когда-либо.

Он лгал? Я этого не знал. Я знал только, что, убив двух человек, сам стал бы лгать.

Я встал и включил кофеварку. Потом включил обогреватель и сел за кухонный стол. Ладно, пусть я в тупике, пусть слишком много неизвестных и много вероятностей. В науке есть свои методы решения задач со многими неизвестными и недостающими данными. Там неизвестным придают заданные значения и строят гипотезы, которыми объясняют известные факты. Исходные условия могут оказаться неверными, но они дают возможность начать.

Я подождал, пока закипит кофе, и налил себе чашку. Мое допущение, мой отправной пункт заключался в том, что Вайс сказал правду. Моя гипотеза состояла в том, что Джонатана Редфорда убил Пол Барон. Это могло быть неверным, но зато вполне вписывалось в обстоятельства дела, им можно было оперировать и получить возможность выяснить, почему был убит Барон.

Редфорд мертв. Тогда что же? Жажда мести? Узнай семейство Редфордов, кто убийца, они прибегли бы к помощи закона. Моя клиентка Агнес Мур? У нее был мотив и, вероятно, хватило бы и ненависти, и мужества.

Ну что ж, вполне возможно. Этим стоило заняться.

Редфорд мертв. Барон принял меры, чтобы подставить Вайса. Казалось, все устроилось: копы пошли по следу Вайса, Барон все еще владел материалами, которыми мог шантажировать Уолтера Редфорда. Решился бы он снова их использовать, попробовал бы снова прижать Уолтера, который стал богат? Или кто-то, предположив, что Барон не угомонится, решил его остановить? Убрать раз и навсегда с пути угрозу?

Или существовал какой-то партнер Барона, сообщник, напуганный убийством Редфорда и посчитавший, что живой Барон ему опасен? Кто-то, имевший общие дела с Бароном и переставший доверять ему после убийства Редфорда?

Или, может быть, этот партнер Барона решил сам заняться шантажом Уолтера?

Партнер, оказавшийся слишком жадным…

Партнер?

Другое научное правило рекомендует изучать факты, какими бы нелепыми они ни казались. Ни один человек не додумался бы дать себя убить с целью кого-то подставить. Но именно так сделал Барон. Два факта, оба не могли иметь места, и, однако, они были. Напрашивался ответ: Барон не предвидел последствий того, что совершил. Он стал жертвой крупной махинации.

Кто-то изменил план, позаботившись о том, чтобы Барон сам подготовил свое убийство, когда пытался подставить Вайса. Кто-то, кто был знаком с Бароном и со всем планом до такой степени, что был в курсе всех дел Барона, в том числе и прошлых, и контролировал его действия. Особа, которая все время работала вместе с Бароном. Неизвестный партнер.

Доказательство было буквально перед носом: приказ Барона Вайсу связаться со мной. У Вайса он не вызвал подозрений — Сэмми был уверен, что Барон знает, где он скрывается. Но ведь Барон уже был мертв, когда Вайс получил этот приказ…

Я начал одеваться. Приказ отдал человек, знавший, что Барон мертв. Чтобы выкурить Вайса из убежища, чтобы меня заманить к Вайсу и затем, по логике развития событий, к Барону. Ведь когда Вайс впервые изложил мне свою историю, я мог принять всего лишь два решения: или я отправляюсь на поиски Барона — что я и сделал, или передаю Вайса полиции. Тогда уже полиция начала бы искать Барона. Зато когда Барон был найден, никто уже не верил рассказу Вайса — ведь все указывало на него, как на убийцу. Цель была достигнута.

Я зашел в ближайшую закусочную, чтобы позавтракать. Гаццо сказал бы, что не было никакого приказа, что Вайс выдумал всю эту историю, чтобы убедить меня, что он ничего не знал о смерти Барона. Да, Гаццо мог быть прав, но я исходил из того, что Вайс не лгал. И, значит, партнер был. Лео Цар знал, где скрывается Вайс, но Лео не вписывался в общую картину. Понятно, он действовал бы иначе. Впрочем, на мой взгляд, он совсем не подходил на роль партнера Барона и интригана, ведущего двойную игру. Он был лишь подчиненным, верным спутником и ассистентом Барона. Конечно, я мог ошибаться.

В ожидании заказа я позвонил Редфордам в Нортчестер. Батлер сообщил мне, что Уолтера нет, а миссис Редфорд дома. Я ждал и слушал шорох в трубке. Никто не подходил. Потом вдруг объявилась миссис Редфорд.

— Опять вы, мистер Форчун? — спросила она.

— К сожалению. Не могли бы вы мне сказать, все ли члены семьи были дома в среду ночью? Между полуночью и пятью часами утра? Начните с себя.

— Вы слишком прямолинейны, мистер Форчун. Полагаю, что я была в постели. Опять что-то случилось?

— Застрелили мужчину по фамилии Барон. Полиция еще не появлялась?

— А почему она должна появиться? Я ведь уже вам говорила, что не знаю никакого Пола Барона.

— Зато Уолтер знает.

— Тогда, наверное, полиция звонила Уолтеру…

— Он был дома в среду ночью?

— Нет. Они с Дидрой ездили в Нью-Йорк. Я думаю, они ночевали у Джорджа.

— А ваша дочь?

— Моргана? Полагаю, она была здесь. Да, я знаю это точно.

— Насколько точно?

— Но помилуйте, мистер Форчун! Вы же сами недавно с ней разговаривали. Конечно, у нее собственный дом, и я ее Не контролирую. Но в четверг хоронили беднягу Джонатана. Я уверена, что она была здесь.

Я поблагодарил и ждал, что она положит трубку. Но в трубке шум затих не сразу. Лишь после небольшой паузы раздался щелчок.

И я вернулся к яйцам.

* * *

Уолтер Редфорд открыл мне дверь квартиры на Шестидесятой улице. Его лицо вытянулось, рот сжался, глаза-пуговицы стали еще меньше, чем обычно, а манеры — еще хуже.

— Что вам нужно?

— Задать еще несколько вопросов.

Улыбка, казалось, причиняла ему боль.

— Уходите.

Он попытался испепелить меня взглядом, но куда там! Вернув ему такой же взгляд, я протиснулся мимо него в квартиру. Сразу бросились в глаза изменения. В гостиной стояли две огромные медные лампы с безобразными абажурами, чудовищное кресло со скамеечкой для ног и резной курительный столик. Гармония была нарушена. Привлекательная викторианская деловитость исчезла. Все выглядело так, как будто холостяк Джордж Эймс сверг господство Джонатана.

Я повернулся к Уолтеру.

— Я знаю, в чем на самом деле заключается история с двадцатью пятью тысячами долларов. Полиция тоже знает, хотя я сомневаюсь, что они станут опровергать вашу ложь. Они понимают, с кем имеют дело, и постараются обойтись без этого.

— Не понимаю, о чем вы…

— Что именно было у Барона на руках против вас?

— У Барона на меня вообще ничего не было. И вы ничего не сможете доказать.

— Вы хотите сказать, что теперь, когда Барон мертв, уже невозможно ничего доказать? Какая удача!

Он сжал кулаки и шагнул ко мне. Я только ухмыльнулся.

У него были обе руки, но я помнил, как он замахнулся на Коста. Со мной не часто случалось, чтобы я физически чувствовал себя на высоте. И действительно, его руки бессильно упали.

— Уходите, Форчун. Пожалуйста.

Его голос звучал плаксиво, как у маленького мальчика, который просит отца оставить его в покое.

— Похоже, у вас был убедительнейший мотив для убийства Барона. Если он убил Джонатана, ему срочно нужны были деньги, чтобы скрыться. Он опять вас шантажировал? Он связался с вами?

— Конечно, нет. И я даже не знал, что он умер, пока сегодня утром не пришла полиция. Я сказал неправду об истории с шантажом. Прекрасно. Почему я должен был еще добавить, что участвовал в нелегальном бизнесе? Я понятия не имел, что Пол мог убить моего дядю. Я даже не знаю, он ли вообще это сделал. Полиция склонна считать, что обоих убил ваш Вайс.

— И это вас вполне устраивает, не так ли?

— Мне просто безразлично, и все.

— Теперь вы богаты, а Барон мертв. Дело сделано.

— Ну и что?

— Кто бы ни убил Барона, он завладел тем, что тот имел против вас.

Его рот снова сжался, но он промолчал.

— Карла Девин была соучастницей Барона?

— Да. Маленькая стерва была влюблена в Пола.

— Кто еще? Мисти Даун?

— Больше никто… Никто, если вы имеете в виду партнеров… или соучастников. У него были имена, адреса, чеки, фотографии.

— Расскажите мне, как было дело.

— Мы играли в покер, и я проиграл. Не двадцать пять тысяч, а пять, но проиграл. Он остался очень мил, но сказал, что ему срочно нужны деньги. Я ответил, что от Джонатана больше ничего не смогу получить. Он сказал, что все понимает, но у него затруднения и больше он ждать не может. И еще он сказал, что у него есть идея, как мне быстро рассчитаться со своими долгами. У него есть несколько девушек, с которыми он работает, они заплатили бы мне за нужные контакты. У меня ведь масса богатых приятелей, и если я организую им встречи, девушки будут платить, и мужчины тоже, если я за это правильно возьмусь.

Мне предложение понравилось. Ведь я смог бы использовать свои священные семейные связи, чтобы делать деньги. Итак, я связался со всеми приятелями и знакомыми, предложив им приглашать и других клиентов. Все были довольны, мне тоже перепадало. Вот тогда Пол начал на меня давить.

— Когда это произошло? По порядку, пожалуйста.

— Я познакомился с Полом… пожалуй, скоро будет с полгода. Месяца три назад начался бизнес с девушками. А в прошлое воскресенье Пол предъявил мне свой ультиматум.

— И в понедельник послал Вайса получить деньги. Но ведь он должен был до этого позвонить Джонатану и выложить карты на стол, чтобы нажать на него. Вайсу же он, напротив, сказал, что речь идет о карточном долге.

— Я не знаю, что он сделал. Думаю, он просто не вытерпел.

— Тогда шантаж был направлен против Джонатана или против всей семьи. Барон должен был действовать, пока его козыри оставались в силе.

— Я ему говорил, что Джонатан не станет платить.

— Ему следовало вас послушать, — сухо заметил я. — А теперь скажите мне, где вы были в среду ночью. Всю ночь.

Он сверкнул глазами, ощетинился, но все равно казался мне бьющейся в сетях рыбой. Не дрожащим от страха, но отчаявшимся и несчастным.

— Почему я должен это делать?

— Потому что я от вас не отстану, пока не узнаю.

— Ну ладно. У меня были билеты в театр, уже с неделю. Хотя я считал это неприличным в вечер накануне похорон, но мать сказала — почему, собственно, нет? Дидра присоединилась к ней. Ну вот… У меня еще сохранились билеты, и я могу рассказать о спектакле. Потом мы зашли выпить к Дауни. Помню официанта. Перекусив, поехали сюда. Джордж уже был дома. Мы вместе ездили на похороны в Нортчестер.

— Когда вы вернулись сюда?

— Около двух.

Джордж Эймс выбрал для своего выхода именно этот момент. Он, должно быть, ожидал за кулисами. В гостиную он вошел в безупречном сером твидовом костюме с широкой черной повязкой на рукаве. Твидовое пальто небрежно накинуто на плечи, рукава свободно болтались.

— Вы все время на ногах, мистер Форчун? Мне однажды пришлось играть Шерлока Холмса, так мой герой практически не покидал кресла.

— Другие времена, другие методы, — буркнул я. — Когда вы пришли в среду вечером домой, мистер Эймс?

— В среду? Минутку, это вечер после нашего разговора в Нортчестере, не правда ли?

— Верно.

— Да, тогда я вернулся в Нью-Йорк поздно вечером. Дорога оказалась довольно утомительной. Я бы сказал, что домой добрался около полуночи. И нуждался в ночном отдыхе перед похоронами.

— Таким образом, к двум часам ночи здесь были только вы вдвоем и Дидра Фаллон, чтобы подтвердить ваше присутствие?

— Предполагаете семейный заговор? — фыркнул Эймс.

— Барон был мошенником, который шантажировал всю семью, — продолжал я невозмутимо. — Вы все должны были видеть в нем паразита, которого следовало уничтожить.

— Тогда я предлагаю вам доказать, что одного из нас здесь не было.

— Есть и другие члены семьи. К тому же вы могли нанять убийцу Барона.

— Ваша фантазия кажется безграничной.

— Вы познакомили Джонатана с Агнес Мур?

— Черт возьми, примите мои комплименты. Видимо, ваша внешность заставляет вас недооценивать. Верно? — Эймс нахально осмотрел меня. — Да, я пользовался вниманием Агнес, но Джонатан ей понравился сразу. Она как раз готовила со мной телепрограмму о добром старом варьете. Это, в сущности, не мое амплуа, но меня это забавляло…

Я понял, что опять пошли воспоминания…

— Вы знали, что он с ней часто встречался?

— Да, я догадывался об этом.

— А кто еще знал или догадывался?

— Полагаю, никто. Он предпочитал свои личные дела держать в тени, как и мы все.

Эймс поглаживал свои серые перчатки.

— Я с удовольствием побеседовал с вами, мистер Форчун, но мне нужно в клуб, я уже опаздываю. Привычки — опиум для пожилых мужчин. Уолтер?

Уолтер стоял у окна и смотрел вдаль. Казалось, он рассматривал город, лежащий у его ног, но я думаю, что он видел только ту картину, что развертывалась в его голове. Его руки были снова сжаты в кулаки.

— Уолтер! — повторил Эймс. — Я увижу тебя за ужином?

— Что, простите? — Уолтер обернулся. — Ах да, я не знаю. Я… Все зависит от намерений Дидры.

— Ты мне сообщишь? — бросил Эймс, поклонился в мою сторону и вышел из комнаты.

Эффектный уход. Эймс всегда чувствовал себя на сцене. Я стал думать о нем. Возможно, он срочно нуждался в деньгах и знал о побочном занятии племянника?

Я спросил Уолтера:

— Могу я поговорить с мисс Фаллон?

— Ее здесь нет. — Он снова отвернулся к окну. — Уходите, Форчун.

— Сейчас. У меня как раз появилась интересная идея. А что, если шантаж был лишь маскировкой? Вы вместе с Бароном задумали убить вашего дядю. А затем избавились от Барона. Как, хитро? Я никак не могу отделаться от мысли, что вы больше всех выгадываете от обоих убийств.

Он обернулся.

— Но я и без того через год получу свои деньги!

— Это, в самом деле, весомый довод. К нему я еще вернусь. Но, может быть, вы сделали это, чтобы унаследовать руководство концерном? Ведь нормальным образом вы бы его не добились до смерти Джонатана.

— Семейный концерн? Я никогда не хотел им руководить. Я и теперь этого не хочу.

— Кто-то мог захотеть за вас. И вас подтолкнули.

— Вы безумец! Сумасшедший!

Я продолжал:

— Или возможен вариант с шантажом. Как шутка. Вы подыграли Барону, чтобы привести дядюшку в ярость, вызвать взрыв и быстро добраться до денег. Ведь считали вы лишь милой шуткой аферу с девушками. Но затем дело выскользнуло из ваших рук, дядюшка был убит, и вы могли спастись, лишь убив Барона. Тоже неплохо, если разобраться. Мне это понравилось.

Он уставился на меня, покусывая нижнюю губу. Я одарил его довольной ухмылкой и вышел. Все, что я наговорил, было чистой фантазией. Но подобное вполне можно было представить, и если тут были хоть какие-то проблески истины, я, пожалуй, мог толкнуть его на какой-нибудь необдуманный шаг.

Так, во всяком случае, хотелось думать.

Когда я уходил, он выглядел очень озабоченным.