Я остановился у своей конторы и доставил Вайса наверх. Потом позвонил Морту Феннеру, который работал в букмекерской конторе Касселя, и попросил проверить насчет Пола Барона, сделавшего в среду ставку 25:1. Ему не понадобилось ничего проверять: ставок 25:1 не было всю неделю.

— Тебе не остается ничего другого, как просмотреть результаты ставок, — сказал я Вайсу.

Вайс ничего не ответил, сделав вид, что ужасно занят. Он ведь мог бы узнать правду.

— Барон живет на 60-й Восточной улице? — спросил я Вайса.

— У него несколько пристанищ, — помедлив, ответил он. — Мне он передавал деньги над клубом, на Пятой улице.

Я достал из сейфа свой старомодный револьвер 45-го калибра.

Не бывает правил без исключений. Я не люблю хвататься за оружие, я считаю это унизительным, вполне может случиться, что Лео Цар, телохранитель Пола Барона, перейдет мне дорогу, а такого буйвола, как он, можно остановить старой «пушкой», если я окажусь достаточно близко, чтобы достать для удара.

Когда мы прибыли на Пятую улицу, в клубе царило оживление. Вход в жилую часть, расположенный рядом, не был освещен. Вайс указал на звонок без таблички. Но я не хотел давать Полу Барону время для подготовки.

Старая дверь естественно имела щель у косяка. Я приспособился к ней и резко нажал. Замок открылся. Впереди себя наверх я послал Вайса. Тот пробирался так тихо, словно шел по вате. Непосредственная, зримая опасность явно взяла верх над общим неопределенным страхом.

На третьем этаже я прислушался у двери последней квартиры, но ничего не услышал. Замок был обычный, с защелкой, но чтобы его открыть, пришлось бы долго возиться. Дверь и коробка были старые и покоробившиеся. Я приготовил свою «пушку», отправил Вайса к стене и примерился левой ногой как раз под замок.

Дверь отлетела в сторону, я рванулся вперед с «пушкой» в руке — и просто физически ощутил пустоту. Там никого не было. Я включил верхний свет и позвал Вайса. Тот вошел и встал посреди комнаты, явно опасаясь до чего-либо дотрагиваться.

— Ты уверен, что это та самая квартира? — поинтересовался я, так как вид помещения показался мне странным. Оно было теплым и уютно обставленным. Мебель не новая, но так тщательно ухожена, как будто о ней заботилась женщина.

— Абсолютно уверен, Дэнни. Здесь, у этого стола мы накоротке выпили.

— Барон жил здесь с женщиной?

— Когда он мне давал деньги, здесь была одна девушка.

— Мисти Даун?

— Нет, совсем юная штучка. Он ее называл Карла.

Карла Девин, другая свидетельница алиби Пола Барона. Я почувствовал себя немного получше. Потом прошел в спальню, включил свет и почувствовал себя совсем плохо.

Пол Барон лежал на полу навзничь. Кровь вокруг побурела и засохла. На рубашке зияли две дыры. Лицо было перекошено злобной гримасой, а щетина отросла на полсантиметра. Левая рука вытянута, правая подвернута под спину.

Я собрался с силами и перекатил его на живот. Он был твердым, как доска и перевернулся весь сразу. Рука за спиной сжимала дьявольский нож с пружинным лезвием. Он отдал его не без сопротивления, но все-таки отдал. Я вернул тело в прежнее положение и заглянул под кровать.

Из гостиной раздался приглушенный стон и торопливые нетвердые шаги.

Я выскочил и успел перехватить Вайса у разбитой двери. Он вцепился в нее и пытался открыть. Я схватил его за шею и потащил назад. Мы упали на пол, и я потерял опору. Пока я проклинал свою недостающую руку, Сэмми поднялся на ноги. Я тоже вскочил и бросился к двери, чтобы преградить ему дорогу. Раньше я никогда не видел затравленного зверя, но теперь знал, как это выглядит. Он навалился на меня, словно успел превратиться в носорога. Я выхватил свой тяжелый револьвер.

— Остановись, Сэмми!

Вайс не мог или не хотел меня слушать, глубоко в своем хитром маленьком мозгу он знал, что я не выстрелю. Он пошел на меня с кулаками. Я замахнулся своей «пушкой» и ударил его по плечу. Он застонал. Я ударил еще раз и попал по большому пальцу его левой руки, так что он взвыл, сел на пол и стал сосать его, как огромный ребенок. Темные глаза недоверчиво и печально смотрели на меня: я погубил его, я его убил.

— Ты не проживешь и двух часов, Сэмми, — сказал я как можно мягче. — Я твой единственный друг.

— И что из того! Тоже друг, называется!

Он вызывал жалость, как больной ребенок. Я опустился на корточки и взглянул ему прямо в лицо.

— Послушай меня, Сэмми. Барон мертв. Он повесил на тебя убийство Редфорда, но теперь уже не сможет ничего к этому добавить. Я думаю, что он сам убил Редфорда, но сейчас еще не смогу этого доказать.

Он слушал меня, но я не был уверен, что понимал. Походил он на дикое животное, оказавшееся среди лесного пожара. Его мозг твердил только одно: бежать, бежать, бежать, бежать хоть в реку, хоть в пропасть. Мне нужно было достучаться до его рассудка.

— Расскажи мне со всеми подробностями, что происходило здесь вчера вечером, Сэмми, — сказал я как можно спокойнее.

Он моргнул, задумался, и это усилие, казалось, вывело его из состояния транса.

— Я же говорил тебе, Дэнни. Я поднялся, мы немного выпили, он дал мне деньги, и я скрылся у старухи.

— Кто тебя отвез туда? Лео Цар?

— Лео вообще здесь не было. Я поймал такси около дома. Стоянка такси как раз рядом с клубом.

— Ты ехал в такси всю дорогу до Ямайка-бей?

— Ну и что? У меня же были деньжата.

Я вздохнул.

— Кто-нибудь еще видел тебя приходящим или уходящим?

— Когда я уходил, в коридоре какой-то пьяный скандалил с управляющим домом.

Я только посмотрел на него. Он опять попался, о чем я по-своему пожалел. Иначе это причинило бы меньшую боль.

— Барон, очевидно, мертв уже не меньше двадцати четырех часов, Сэмми. С того самого времени, когда ты вчера вечером был здесь. Не ты ли его убил, Сэмми? Ты припомнил ему, что он тебя хотел подставить? Он пытался удержать тебя здесь, чтобы выдать? Ты узнал, что он убил Редфорда? Он пытался тебя убить? Чтобы заткнуть тебе рот, чтобы можно было подсунуть полиции мертвого беглеца?

Он вскочил.

— Я никого не убивал! За всю свою жизнь и никогда не держал в руках оружия. Я даже не знаю, как с ним обращаться.

Невозможно было понять, лжет он или нет. Страх засел глубоко, но и хитрость тоже. Если бы он действительно убил обоих, Редфорда и Барона, говорил бы он точно так же и точно так же вел бы себя.

— Ни один человек не поверит в ставку на бегах, Сэмми, — продолжал я. — Ни один разумный человек, Сэмми, да и не было никакой ставки. Они будут считать, что у тебя деньги либо Редфорда, либо Барона, и им будет безразлично, чьи именно. Ты убил Рэдфорда из-за денег, или Барон убил его из-за денег — никого не будет интересовать. Исходить будут из того, что Редфорда убил один из вас двоих, и дело сочтут законченным, так как Барон теперь тоже мертв и его убийство можно свалить на тебя.

Он съежился.

— Нет, я клянусь!

— Тебя видели уходящим примерно в то время, когда Барон был убит. Шоферу такси доводится ездить в Ямайка-бей, может быть, раз в год, он сразу тебя вспомнит. Каждый знает, что Барон тебя разыскивал. Ты завладел деньгами. Держу пари, что никто не видел Барона живым после твоего визита, если он вообще еще был жив.

Сэмми пристально смотрел на меня, и вдруг у него на глазах появились слезы. Крупные, безнадежные слезы, от которых он походил на плачущего бегемота, только это было совсем не смешно. Я задумался, что можно сделать, чтобы помочь ему, когда широкая сияющая улыбка озарила его лицо, орошенное слезами, так же внезапно, как до этого хлынули слезы.

— Девушка, Дэнни, Карла! Она оставалась здесь, когда я ушел. Все о’кей, Дэнни. Ищи Карлу. Она все знает.

Я наблюдал за ним. Он уже упоминал о девушке, значит, то, что он сказал, могло соответствовать истине. Может быть, для Сэмми наконец засияло солнце.

— Ну, прекрасно. Мы ищем девушку. Полагаю, что знаю, где ее найти. Ты сможешь описать ее внешность Гаццо, чтобы доказать, что ты действительно ее видел?

— Гаццо? — Его улыбка погасла. — Ты должен меня спрятать!

— Нет, Сэмми. — Я сунул ему под нос револьвер. — Не нужно больше убегать. Если ты не наврал с три короба, где-то есть убийца, который постарается избавиться от тебя навечно. Барон мог быть убийцей Редфорда, но кто-то прикончил и Барона. Если тебя найдут мертвым — скажем, как самоубийцу, — все нити прекрасно сойдутся вместе и для копов дело будет закрыто. Или ты хочешь, чтобы тебя превратили в козла отпущения?

— Мне безразлично! Я не буду…

— Нет, ты будешь! И не только ради себя. Уже хотя бы только потому, что я здесь, с тобой, я даю убежище беглецу, скрываю преступление и иду против закона. Если ты виновен, можешь пропадать без меня.

— Еще друг называется! Ты мне не веришь? Я ухожу!

Он шагнул. Я прицелился. Он остановился.

— Я буду стрелять, Сэмми. Ты в бегах, ты всю свою жизнь был в бегах. И я выстрелю без колебаний, если понадобится.

Он уставился на «пушку», и лицо его стало похожим на мягкий воск. Я положил револьвер так, чтобы был под рукой, и позвонил Гаццо.

Вайс одиноко дрожал посреди комнаты.