Андерс довольно быстро пришел в сознание.

Как ни странно, у него даже не болела голова. Эбрар, должно быть, ударил на уровне мозжечка и несильно, а это не оставляет следов.

Очнулся Андерс в пустой комнате на полу. Отсутствие занавесок и ставней на окнах позволило понять, что сейчас еще день.

Он был один. Руки были связаны за спиной таким образом, что не позволяли сделать ни малейшего движения. По крепости и липкости пут Андерс понял, что вместо веревок использовали лейкопластырь.

Ноги тоже были связаны на уровне коленей. Он попытался освободить руки, просунув их под ноги, но очень быстро отказался от этой затеи. Невозможно…

После многочисленных падений он сумел все же встать на ноги и допрыгать до окна. Повернувшись спиной, попытался зацепить за шпингалет. Тщетно. Присмотревшись, он понял, что это ничего не даст, ибо рамы были забиты.

Его передвижения, пусть и проводимые с величайшей предосторожностью, были услышаны. Ключ повернулся в замочной скважине. В открывшуюся дверь вошли Комити и Эбрар. Бандит с видимым удовольствием направил на него свой маузер. Что до химика, то безумно блестящие глаза выдавали, что он все еще находится под действием наркотика.

— Садись! — с хмурым видом предложил Комити, взмахнув оружием.

Андерс подчинился, у него не было выбора.

— Я не думаю, что вы журналист, хоть так значится в ваших документах, — произнес Эбрар, медленно приближаясь к нему. — Журналисты не разгуливают с пистолетами, и вы не заявились бы сюда. Кто вы на самом деле?

Андерс хранил молчание. Марле дал ему двадцать четыре часа. Слишком мало шансов, чтобы он забеспокоился раньше завтрашнего утра. И теперь Андерс спрашивал себя, дотянет ли он до тех пор, если хозяева возьмутся за него как следует.

— Ты будешь отвечать? — прорычал бандит и шагнул вперед.

Эбрар жестом успокоил его.

— Это не существенно, — сказал он. — Через несколько часов…

Теперь он обращался к Андерсу:

— Не мне решать, что делать с вами, — объяснил он. — Но я почти уверен, что от вас захотят узнать, кто вы и каким образом попали сюда. Вот почему я не стал дожидаться и начал сам…

Он рассмеялся мелким скрипучим смехом, и садистская ухмылка исказила его отвислые губы.

— Когда вы не сможете больше выносить мучений, то сами будете умолять меня сделать вам укол и все расскажете, лишь бы получить дозу…

Несмотря на внешнее спокойствие, Андерса охватил страх. Пока химик, очевидно, ждет насчет него приказа. Там не будут долго пребывать в неведении, а когда они узнают, что он сотрудничает со службой по борьбе с наркобизнесом, то постараются перебазироваться, прихватив его с собой. И Марле придется побегать, прежде чем он найдет его…

— Что ты думаешь об этом? — дребезжащим голосом спросил Эбрар. — Небольшом эксперимент над «журналистом»…

Он сделал знак Комити, который тотчас навалился на Андерса, чтобы перевернуть его ничком.

Андерс попытался увернуться и ударить связанными ногами, чтобы заставить повозиться с ним. Но веревки не давали ему свободно двигаться. Он получил тяжелый удар по затылку, потом кулаком в живот. Теряя сознание, он почувствовал, что бандит одной рукой давит на горловой хрящ, и безуспешно попытался вывернуться.

— Это вам знакомо? — ласково спросил химик.

Андерс видел, что он достал шприц, частично наполненный прозрачной жидкостью, по виду похожей на воду.

— Хлоргидрат диацетилморфина, — уточнил тот тем же голосом.

Героин!

Полузадушенный Андерс еще пытался защищаться. Но это было безнадежным делом. Давление на его кадык увеличилось, а удар ногой в пах заставил закричать.

Он едва почувствовал укол в предплечье и понял, что все закончилось, когда бандит отпустил его, оставив корчиться на полу.

— Хорошенько позабавься! — усмехнулся Эбрар, убирая шприц в маленькую металлическую коробку.

Они вышли из комнаты. Щелкнул замок.

Прошло не больше минуты, как ушел химик, а уже проявились первые признаки действия наркотика на тело и мозг. Ноги странно ослабли — чувство приятное и почти томящее. Затем это состояние охватило все его тело, медленно и ощутимо нарастая…

Поначалу Андерс пытался бороться с одурью, но теперь убедился в тщетности своих усилий. Мало-помалу его способность к сопротивлению угасала.

Нет больше никаких забот… Ничего, кроме все нарастающего чувства наслаждения. Все его тело, казалось, пребывает отныне в тепле и спокойствии. Все волнения улеглись, все возмущение пропало. Андерс позволил унести себя по ласкающим волнам эфира.

Его тюрьма осталась далеко, далеко, далеко…

* * *

Эбрар прекрасно знал, когда действие наркотика прекращается. Он пришел с новой дозой в наступающих сумерках.

Андерс понимал, чем рискует от передозировки: несчастный случай с серьезными повреждениями мозга, затрудненное дыхание, цианоз, остановка дыхания и, в конечном счете, смерть…

Он все это знал, но сейчас, после нового укола, в его сознании все стерлось, как и в первый раз. Химик точно рассчитал дозу.

Пока еще он не дошел до необратимого состояния. Нужно будет немало новых уколов, прежде чем без них он не сможет даже дышать.

Но до каких пор он сумеет протянуть?

* * *

Лишь глубокой ночью Андерс пришел в себя.

Он обнаружил, что все так же лежит на голом полу в той же комнате. Значит, Эбрар не получил еще инструкций насчет него.

Его мучила тошнота, вызванная реакцией организма на воздействие яда. Тем не менее ощущение было слабее, чем в случае с опиумом. Андерс попробовал тот в несколько приемов в курильне, чтобы знать его действие. Если действие опиума, морфина и героина было моментальным, то так же быстро и исчезало.

Эбрар не должен прийти раньше утра, чтобы сделать третий укол. Несмотря на затуманенный разум, Андерс попытался рассмотреть ситуацию более обстоятельно.

Он еще не был во власти наркотика — это произойдет только через некоторое время. Конечно, героин начал свою чудовищную работу, поскольку химик на дозы не скупился. Но это еще не опасно. Стефан Марле был в курсе его визита и знал адрес.

На что надеяться? Марле не предпримет ничего раньше утра, когда забеспокоится, не получив от него известий. До тех пор может произойти столько всякого… Эбрар не станет тянуть с выходом на контакт с хозяевами. Но как только это будет сделано, то последует мгновенная эвакуация.

Андерс знал, что они его не оставят. Тогда…

Если они его захватят с собой, это будет не лучший выход. Андерс знал, что не сможет долго сопротивляться, если его будут продолжать накачивать наркотиками. Его воля здесь не поможет. У него ее просто не останется.

Одна горькая мысль пришла ему на ум: все эти размышления исчезнут после следующего укола. Героин вновь унесет его в мир иллюзий, где ничто не имеет больше смысла.

Но пока еще он по другую сторону барьера.

Его тело болело от неподвижности, вызванной путами. Плечи отдавали болью при попытке перевернуться на спину. А естественная нужда начала заявлять о себе все серьезнее. В таком состоянии ему не оставалось ничего другого…

И тут внезапно в замке медленно повернулся ключ.

Выгнув позвоночник. Андерс разочарованно хмыкнул. Химик не забыл о нем! Он попытался перевернуться, чтобы посмотреть на дверь. И не смог сдержать восклицания.

Дочь Эбрара не иначе сошла с ума!

Одетая в простую ночную сорочку, едва закрывающую тело, с бледным и напряженным лицом, она приближалась к нему, босая, с блуждающим взглядом.

Приглушенный свет изменил черты лица, глаза сверкали необыкновенным блеском.

А в руке у нее был нож…

* * *

Линда Эбрар остановилась в метре от него, губы чуть приоткрыты, нож направлен на него.

Андерс судорожно соображал, должен ли он закричать, чтобы привлечь внимание других обитателей дома и не стать окровавленным куском мяса.

В этот момент девушка поднесла палец к губам.

— Не шумите, — прошептала она. — Я сейчас вас развяжу.

Прошло несколько секунд, прежде чем до Андерса дошел смысл ее слов. Он чуть было не рассмеялся нервным смехом. Надо полагать, что его мозг еще здорово затуманен наркотиком. То, что он принял за безумие, оказалось предосторожностью, чтобы бесшумно пройти к нему, а приглушенный свет луны искажал ее черты.

— Повернитесь и попытайтесь вытянуть руки, — выдохнула она на ухо, заходя сзади.

Андерс с трудом пошевелился. Он почувствовал, что она просунула нож между запястий и старается перепилить лейкопластырь. Она чувствовала себя неуверено, очевидно, из-за боязни его поранить.

— Не бойтесь, — ободрил ее Андерс. — Если заденете кожу — неважно.

Действительно, затекшее тело стало совершенно нечувствительным. Она могла перерезать ему вены, и он бы этого не почувствовал.

Нож резал, но не слишком быстро. Андерсу казалось, что прошли часы.

Наконец последний узел сдался и руки освободились.

Андерс с трудом удержался, чтобы не выразить вслух свою радость.

Его руки слишком долго оставались без движения и он практически не мог пошевелить пальцами. С трудом он потер одну руку о другую, чтобы восстановить циркуляцию крови.

— Теперь ваши ноги, — шепнула Линда, обойдя его.

С ножом в руке, она склонилась перед ним, чтобы разрезать последние узлы. Сорочка немного отошла от тела, и он увидел ее развитые и острые груди, раскачивающиеся при каждом движении.

Реакция на это зрелище успокоила Андерса. С этой стороны наркотик не оказал своего действия.

Он частично вернул подвижность своим пальцам, когда девушка закончила освобождать его колени, и неловко поднялся на негнущихся ногах.

Свободен! Пятью минутами раньше он об этом и не мог помышлять.

— Спасибо! — выдавил он, пытаясь сбросить остатки лейкопластыря, прилипшие к ладоням.

Линда Эбрар смотрела на него, не говоря ни слова, держа в руке теперь уже не нужный нож. И вдруг она испуганно вскрикнула, ее рот и глаза округлились.

— Мерзавка! — прогремел голос Комити от двери. — Я не сомневался, что ты попытаешься перехитрить нас!

Бандит только что появился в дверном проеме. На нем была незастегнутая пижама, открывавшая волосатый торс, а в руке — неизменный маузер.

— Потаскуха! — прохрипел он. — Ну, ты у меня дождешься. Иди сюда!

Андерс понял, что подобный случай ему больше не представится. Была не была…

Вложив всю силу в бросок, Андерс воспользовался тем, что Комити смотрел на девушку, нагота которой отчетливо проступала сквозь сверхтонкую ночную рубашку.

Проходимец выстрелил в тот момент, когда кулак Андерса обрушился на его руку, чтобы отвести выстрел.

Андерс попытался использовать небольшое преимущество, чтобы захватить шею бандита в замок. К несчастью, его пальцы были еще задеревенелые и получилось это плохо. Яростно рыча, Комити высвободился и ударил изо всех сил.

У Андерса перехватило дыхание, и он понял, что переоценил свои силы.

После нескольких минут борьбы он был полностью оглушен, а бандит, сидя на нем верхом, с дикой яростью пытался его задушить.

Андерс прекрасно понимал, что надо выбраться, но его мускулы отказывались подчиняться. Ему уже не хватало воздуха, взгляд затуманивался.

Внезапно руки противника ослабили хватку. Глухо захрипев, он откинулся назад, качнулся пару раз и тяжело рухнул на Андерса.

Тот собрался и оттолкнул тело, затем приподнялся на локтях и тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Комити валялся лицом вниз и больше не шевелился. Рукоятка ножа торчала у него из спины.

Андерс поднял глаза на Линду Эбрар. Стоя у его ног, девушка неотрывно смотрела на труп, покусывая руки, будто не придя в себя.

Он очухался быстрее, чем можно было ожидать, но теперь уже знал, сколь обманчиво это впечатление. Подобрав маузер, оброненный бандитом, Андерс с трудом встал.

Девушка не двигалась, словно загипнотизированная смертью. Андерс, подойдя к ней, положил руку на плечо.

— Идемте… — мягко произнес он, не переставая наблюдать за дверью.

Если у дома достаточно толстые стены, чтобы звука выстрела не было слышно снаружи, то уж Эбрар-то наверняка его услышал.

Было удивительно, что химик еще не примчался.

Неожиданно девушка прижалась к Андерсу, содрогаясь от беззвучных рыданий. Близость ее обнаженного и волнующего тела, прикосновение ее грудей подействовали на него мгновенно, но он отодвинулся.

— Ваш отец… Он может войти.

Линда покачала головой.

— Этот омерзительный старик никогда не был моим отцом! — прошептала она. — Они силой заставляли меня жить с ним здесь. — Она вздрогнула. — Дважды я пыталась бежать, но они находили меня. И не стоит говорить, что мне пришлось испытать…

Андерс взглянул на дверь, не опуская пистолета.

— Есть риск, что он явится посмотреть, — заметил он. — Где его комната?

Девушка брезгливо усмехнулась.

— Его опасаться не стоит! — убежденно сказала она. — Когда он загрузится наркотиком, как сейчас, ничего не заметит, даже если дом рухнет.

— Больше никого нет?

Она сделала отрицательный жест.

— Где спит Эбрар? — не успокаивался он.

— На первом этаже.

Идя впереди девушки, Андерс спустился по лестнице. Она указала ему на дверь, оставшуюся полуоткрытой. С пальцем на курке он вошел и включил свет.

Химик спал на спине, посредине большой кровати, белье на которой явно не меняли несколько месяцев. Ртом, раскрытым, как у карпа, вынутого из воды, он издавал звуки, подобные бульканью переполненной канализации.

Пока Линда копалась в комоде, чтобы найти что-нибудь из одежды, Андерс схватил его за воротник грязной пижамы и небрежно встряхнул.

Эбрар проворчал что-то, не просыпаясь, и потер лицо рукой, покрытой пятнами экземы, — результат воздействия наркотиков при их приготовлении. Андерс подумал, что жизнь в его компании — удовольствие маленькое.

— Что вы хотите от него узнать? — спросила девушка. — Может быть, я смогу ответить. Он в таком состоянии пробудет еще несколько часов.

Андерс решил, что после происшедшего может ей довериться. Но в этот момент она прильнула к нему, не дав даже задать вопрос.

— Если тебя интересует лаборатория, я знаю, где она.