Эолы надулись, и ветер жужжит,

Парис кверху пупом в каюте лежит;

Уж месяц, как Троя покинута им,

А берег все так же вдали невидим.

Да, шутки плохие бог моря ведет:

Париса то к брегу, то в море несет.

Царевич к богине: — Пизда, помоги!

Ты видишь, свело у меня две ноги..

До Греции, право, не больше, чем шаг,

Нептун же дурачится, мать его так! —

Богиня к Нептуну послала послов

Просить для Париса попутных ветров.

И вот понеслися на черных крылах,

Корабль подхватили, жужжат в парусах

Могучие ветры — и вмиг донесли

До брега Эллады они корабли.

И вот средь прибрежных каменьев и скал

Парис велел якорь забросить и стал

С своим кораблем — и взирал на народ,

Что на берег вышел встречать его бот.

Я лодку старинную ботом назвал,

Но, собственно, бот ли то был — я не знал:

Да дело не в лодке, читатель, кажись;

Итак, продолжаю: за весла взялись —

И вышли на берег. Навстречу гостям

Идет с своей женкой царь эллинов сам.

Парис с удивленьем на женку взирал —

То был совершенный его идеал:

Глаза точно звезды на небе горят

И так на Париса умильно глядят;

А губки! — улыбка не сходит с лица.

«Вот счастье дано для сего подлеца!» —

Подумал Парис, разумея царя.

— Тебе это счастье отдам скоро я, —

Над ухом Париса раздалося вдруг.

— Так вот она баба! Отлично, супруг,

Кажись, ее малость и стар, да и худ,

А я… — И Парис посмотрел на свой уд.

Здесь «уд» вместо хуя пишу я для дам, —

Наверно, читатель, ты понял и сам:

Неловко, ведь может и дама прочесть,

А хуй — нецензурное слово; коль счесть

В поэме места, что похабством полны,

Пожалуй, невинные девушек сны

Цензурнее будут и меньше их счет;

Так видишь, читатель, меня возъебет

И так за похабство цензурный кагал…

Однако от дамы я вбок убежал.

Итак, продолжаю, читатель мой: вот

Парис разговоры с гречанкой ведет, —

Узнал, что Еленой зовется она

И что в пизде хуем достанешь до дна.

И вот, к удивлению эллинов, в ночь

С Еленою вместе отчалил он прочь

От берега Греции, и корабли

Эолы попутные вмиг унесли.