Уж солнце село за горою,

Прохладный веял ветерок,

Ложились тени, легкой мглою

Оделся чудный уголок —

Жилище старого Гудала;

И бирюсовый неба свод

Заря румянить начинала,

Переливаясь в лоне вод

Арагви. Шумною толпой

Тамары резвые подруги,

Как будто преданные слуги,

К реке сбежали за водой.

И песня их рекой широкой

Лилась в прохладной тишине:

Она была о близком дне

Для их подруги черноокой,

Почти уж отнятой от них;

И лишь придет ее жених —

Они расстанутся тогда

С своей Тамарой навсегда.

Волною звуки разливались

По склонам гор и по скалам:

То замирали, то рождались

И плыли выше к небесам.

И Демон слышал те напевы,

Еще не слыханные им,

Но вот и чудный образ девы

Мелькнул нежданно перед ним:

И вмиг он тем теперь казался,

Каким еще недавно был,

Когда пиздою увлекался

И чуть себе не изменил!

Его бесстрастный взгляд доселе

Животной страстью вспламенел,

С решеньем твердым он хотел

С Тамарой на ее постели

Изведать то, за что хуи

Всегда в борьбе изнемогают

И часто с шанкером бывают,

Повеся головы свои…

Еще последний взмах крылами —

Решил его мятежный ум,

И он неслышно над скалами

Спустился, полон новых дум.

Пристал ли он к стране покоя?

Иль прежний образ принял свой

Угас ли? Снова ль жаждал боя

С презренным миром и пиздой?

Никто не знал его мышлений

И тайн сокрытого ума,

Он был вместилищем смешений

В нем сочетались свет и тьма;

Пизда ли вновь его смутила

Иль образ девы молодой

Своею чудною красой?

Природа ль Грузии манила

Его под сенью отдохнуть

Широколиственной чинары? —

То голос неземной Тамары

Прервал его далекий путь!