Чем тебя я огорчила,

Ты скажи, любезной мой;

Иль что хуя не вздрочила

Своей белою рукой? —

Ах, когда б я прежде знала

Страсти бедственной плоды,

Я б отнюдь не заголяла

Пред обманщиком пизды.

­

Я б не бегала украдкой

Дергать за хуй молодца

И своею жопой гладкой

Не ложилась у крыльца;

Не давала бы в стоячку

Еть злодею по клевам; —

Я сама дала потачку

Подвигать себя к мудам.

­

И во сне мне то же снилось,

А не только наяву,

Что со мной вскоре случилось

При сумерьках на лугу.

В первой раз при солнце яром

Я плескалася в воде,

А он, с зада забив с жаром,

В моей тешился пизде.

­

Всякой день все то ж да то же,

Всякой день ебал меня,

Но его мне хуй дороже

Самой жизни моея.

Я хотела, чтоб мил чаще

Щекотал в моей пизде,

Мне казалось меду слаще

С ним етися на горе.

­

Раз взошла я в ту дуброву,

Где бывает хоровод,

А он девку черноброву,

Раскорячивши, ебет.

— Ах! Обманщик — я вскричала, —

Ты лежишь здесь на пизде!

Он вскочил — я подбежала

И схватилась за муде,

Русу косу растрепала,

Ну я, бедная, рыдать,

Что неверному давала.

А попросит — дам опять.