Издавна край Преображенский
Слывет ебливой стороной,
Там много есть породы женской,
Но только целки ни одной.
Они везде хоть ныне стали
Довольно редки, и в Москве
В кругу значительных едва ли
Осталось только целки две.
И девы скромной, непорочной
Едва ль найдешь ты в той глуши,
Там все раскольники нарочно
Ебут для спасенья души.
И тех не любят, проклинают,
Кто целомудренно живет,
Лишь тех святыми почитают,
Кто по три раза в день ебет.
Там нет блядей таких эфирных —
В салонах, шляпках не найдешь,
Но вместо их ты встретишь жирных
В коротких шубах толстых рож.
А пизды, пизды там какие,
В Москве таких уж не найдешь,
Большие, жирные, густые,
Хоть как еби, не проебешь!
А против цен уже столичных,
Дешевле втрое там цена:
Две пары чаю от фабричных
Иль в кабаке полштоф вина!
Страна ебливых староверов,
Блядей раскольничьих притон,
Я буду близ твоих пределов
За еблю праведным почтен!
Издавна всех блядей жилище
И пизд раскольничьих приют,
Там их находится кладбище,
Где все раскольники ебут.
Его известный защищитель,
Илья, их нынешний святой,
Великий целок был любитель
И ебарь в задницу лихой.
Почуяв смерти приближенье,
Он всех созвал перед собой
И, за пизду держась рукой,
Такое дал им наставленье:
«Травы проклятой не курите,
Стригите маковки, друзья,
Как можно более ебите —
И святы будете, как я!
И вы, читалочки, держите
Всегда в опрятности пизду,
Но если в жопу еть дадите,
То век промучитесь в аду!
Вы мой усопший хуй обмойте
В святом Хапиловском пруде,
А грешный труп вы мой заройте
В святой кладбищенской земле».
Илья умолк, затем скончался,
А хуй его стоял, как рог…
Илья хоть умер, но держался
Еще за пиздин хохолок.
Тут все раскольники взрыдали
И у святого своего
То хуй, то гашник целовали
И перьеблись после того.
Когда усопший хуй обмыли
В святом Хапиловском пруде,
Часовню там соорудили
И в ней повесили муде.
Теперь ебливые купчихи
В обитель ходят на моленья
От шанкеров и невстанихи
Просить Илью об исцеленье.
От одного прикосновенья
К святому гашнику Ильи
Там получают исцеленье
Болящи пизды и хуй.
Он всех болезней исцелитель
И лечит весь ебливый род,
Им только держится обитель
Всегда ебущихся сирот.