Стоило Алексу зайти в фойе отеля в сопровождении ассистентов, он сразу понял: здесь что-то не так. Вокруг толпа народу, кто-то разговаривал, кто-то просто таращился, а в центре стояла Энджел, с белым лицом и безумными глазами, и кричала:

– Что с вашими людьми?! Я не хочу сидеть, не хочу заполнять никакие бумаги! Я же сказала вам, что я не могу найти свою дочь. Мою малышку! Она была там, а теперь ее нет. Мне нужна помощь, а не чай!

Ее пронзительный крик заставил Алекса остановиться. Он почувствовал, как ледяная рука сжимает его сердце, и уже мгновение спустя он устремился к ней, заставляя толпу расступаться.

– Энджел!

Она резко повернулась. Он навсегда запомнит ее взгляд.

– Слава богу! Алекс! Жасмин… она…

Он положил руки ей на плечи.

– Я слышал. Просто скажи мне, как все случилось.

Энджел всхлипнула.

– Посмотри на меня.

Она отреагировала на его твердый голос, стараясь успокоиться.

– Она провела все утро рядом со мной на съемках. Мы пообедали, да, я уже говорила это, и… Мне надо выйти!

– Сейчас выйдешь.

– Я увидела Нико, он спросил меня о… Не помню, о чем. Я отвернулась только на мгновение, правда, на мгновение, а когда повернулась обратно, ее уже не было, она словно растворилась в воздухе!

– Когда это случилось?

– Пару… Я не знаю, совсем недавно. – Энджел сжала голову руками и постаралась мыслить логично, пытаясь справиться с паникой.

– Хорошо. Покажи мне, где ты ее в последний раз видела.

Следующие несколько минут Энджел провела словно в тумане. Она пересказывала все события уже, кажется, в тысячный раз, чувствуя себя совершенно беспомощной и такой напуганной, какой себе и представить не могла. А Алекс в это время делил желающих помочь на группы и отправлял их в разные места на поиски.

– Она не могла далеко уйти, а десять групп обойдут очень большую территорию. Мы найдем ее.

Энджел схватила его за руку:

– Я тоже хочу пойти.

– Нет, нужно, чтобы ты и Нико остались тут, – вдруг она вернется. Ну а телефон Нико есть у всех. Так что, если ему что-то сообщат, ты первая об этом узнаешь.

– Ты просто боишься, что я увижу что-то ужасное, поэтому ты не хочешь, чтобы я пошла! – резко бросила она.

Алекс взял ее за плечи.

– Не надо так думать. Ты выдержишь, ты сильная. Посмотри на меня, Энджел!

Ее безумный взгляд остановился на его лице.

– Мы найдем ее!

Она всхлипнула и судорожно глотнула воздух.

– Я совсем не сильная, Алекс.

Он улыбнулся ей самой нежной улыбкой, какую она когда-либо видела, и прикоснулся к ее лицу.

– Ты выносливая, как старые ботинки.

И ушел.

Телефон Нико зазвонил через десять минут. Самые длинные десять минут в ее жизни.

Все еще держа свою дочь за руку, Алекс присел рядом с ней на корточки и указал на Энджел, бегущую к ним по песку в окружении Нико и еще нескольких людей.

– Вон твоя мамочка!

Когда Энджел добежала до них, он отпустил руку Жасмин и, поднявшись, отступил. Тяжело дыша, с лицом залитым слезами, она бросилась на колени и так крепко сжала дочь, что девочка запротестовала и начала вырываться.

– Прости, прости меня… – Энджел отпустила ее, прижав одну руку ко рту и пытаясь удержаться от рыданий, которые так и рвались наружу. Встревоженные зеленые глаза тщательно изучали лицо дочери. – Ты в порядке? – Она подняла глаза на Алекса. – Она в порядке? Господи, мои зубы все еще стучат.

Видя, в каком она состоянии, он ощутил ком в горле.

– С ней все хорошо, – сипло успокоил он ее. – У нее просто было небольшое приключение, правда, Жасмин? Ничего страшного, так, несколько царапин.

– Я была очень-очень храброй! – Жасмин посмотрела на Алекса, словно ища подтверждения своим словам, и он кивнул.

– Прямо как твоя мама.

Энджел, которую трясло от накатившего на нее чувства облегчения, не могла удержаться и прикасалась к Жасмин чуть ли не каждую секунду, чтобы удостовериться, что это правда и ее дочь с ней. И уж точно Энджел не могла сказать, что она храбрая. Она все еще не могла избавиться от кошмарных образов, проносившихся в ее голове. Понемногу ее состояние начало сказываться и на Жасмин. Ее гордая улыбка испарилась, а губы начали дрожать.

– Мамочка?

– Пожалуйста, никогда больше так не делай… никогда! Обещай мне!

Лицо Жасмин поморщилось.

– Тебя там не было! – заплакала она.

Ее слова пронзили сердце Энджел.

– Не плачь, моя дорогая… – Энджел всхлипывала, обнимая дочь. – Все хорошо!

Она гладила Жасмин по голове, и ручки ребенка обвились вокруг ее шеи. Взяв ее на руки, Энджел с трудом поднялась и поверх головы дочери улыбнулась Алексу и прошептала «Спасибо!».

* * *

Только способность сконцентрироваться и освободить голову от всего ненужного помогли Алексу пройти через все это, не поддаться самым ужасным мыслям. Ему хватило благодарности в сияющих глазах Энджел, чтобы все барьеры, так долго возводимые им в душе, рухнули. Он склонил голову, ничем не выдавая вихря сильнейших эмоций, сжавших его сердце. Он понял, что единственное, чего он хочет, – это защитить двух самых главных женщин в его жизни от всех опасностей.

Алекс встал рядом с ними, поцеловал макушку кудрявой головки, прижавшейся к плечу Энджел, и тихо спросил:

– С вами все будет в порядке?

– Ты не пойдешь с нами? – Услышав дрожь в своем голосе, Энджел постаралась натянуть на лицо слабую улыбку в попытке спасти ситуацию.

Его пальцы сжались на ее плече. Его рука была тяжелой, внушающей уверенность. Энджел закрыла глаза, глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть ему в глаза.

– Все будет в порядке, – заявила она, приказывая себе не привыкать к его поддержке. Он ведь не всегда будет с ними.

– Я недолго. Только хочу проследить, чтобы эта часть пляжа была огорожена к утру. Не хочу, чтобы такое повторилось. – Он едва заметно, но решительно улыбнулся и подозвал своего племянника. – Нико проводит вас до бунгало и побудет с вами, пока я не приду.

Нико кивнул:

– Да, конечно.

Жасмин подняла голову.

– Я хочу вернуть своего котенка!

Энджел вопросительно подняла бровь и взглянула на Алекса.

– Котенка?

– Она увидела бездомного котенка и, похоже, пошла за ним, пролезла через дыру в заборе. Котенок привел ее к тому месту, где живут дикие кошки, и Жасмин решила, что хочет взять одного из них домой.

Он не стал рассказывать, как ему пришлось убеждать ее, что это не самая удачная идея. Похоже, его дочь в полной мере унаследовала упрямство своей матери, так же как и отсутствие чувства страха.

Человеку, которому пришлось бы жить с двумя такими женщинами, нельзя позавидовать, но Алекс понял, что именно этого он хочет больше всего на свете, и сделает все, чтобы добиться своего.

– Понятно, откуда царапины.

– Царапины?

Он взял маленькую чумазую ручку и повернул ее ладонью вверх. Энджел увидела несколько царапин на запястье. Они выглядели красными и припухшими.

– Подожди… – Он вытащил телефон и взглянул на экран. – Марк Ломас.

Узнав имя человека, с которым она здоровалась каждое утро, Энджел подумала, что Алекс должен в первую очередь поговорить со своим гостем.

Положив телефон в карман, он удовлетворенно кивнул.

– Марк подойдет к бунгало к тому времени, когда вы будете там.

– Зачем?

Он озабоченно разглядывал ее лицо. Энджел все еще была слишком бледной. Ему хотелось усадить ее куда-нибудь, пока она не упала, но он знал, что только зря потеряет время, если попытается заставить ее сделать это. Энджел так крепко держала свою дочь, что, казалось, она ее больше никогда в жизни не отпустит.

– Я думал, ты с ним уже встречалась и разговаривала. Он живет в соседнем бунгало. Он врач.

– Да, возможно, разговаривала.

– Он возглавляет службу медицинской поддержки на благотворительных скачках, – объяснил Алекс. – Я отправил ему сообщение, когда обнаружил Жасмин, и объяснил ситуацию. Я подумал, будет хорошо, если он осмотрит ее и обработает эти царапины. Он спросил, делали ли ей прививку от столбняка. Я не знал. – Его челюсть сжалась, и он посмотрел в сторону. В следующий раз он будет знать. Нет, конечно, он не хотел, чтобы такое повторилось, но, если все же что-то случится, он будет знать все, что должен знать отец.

– Да, ей делали прививку. – Энджел поцеловала залитую слезами щечку дочери и подумала, что сама выглядит ничуть не лучше.

– Может, я возьму ее на руки? – предложил Нико.

Энджел замотала головой и покрепче прижала к себе малышку. Насколько проще ей жилось, если бы она могла всегда держать ее вот так, возле себя, чтобы уберечь от всех опасностей этого мира. Она слышала, что самое тяжелое для родителей – это отпустить своих детей, но до сегодняшнего дня до конца не понимала, что это такое.

Они дошли до бунгало на две минуты раньше доктора. Он извинился за задержку, вселив во всех вокруг чувство уверенности в своей компетенции.

Как Алекс и говорил, он обработал царапины, намазал антисептиком и умудрился отвлечь Жасмин, делая ей укол антибиотика широкого спектра действия. Он посоветовал Энджел следить за царапинами и вообще связываться с ним, если у нее появятся хоть какие-то вопросы или сомнения.

После купания и пары бутербродов глаза Жасмин закрывались сами собой. Она уснула даже раньше, чем ее голова коснулась подушки.

Вернувшись в гостиную, Энджел убедила Нико, что ему нет необходимости и дальше тут оставаться.

– Ты уверена?

– Абсолютно! Я сейчас приму душ и тоже пойду спать.

Оставшись наконец одна, Энджел проверила Жасмин и направилась в душ, оставив все двери открытыми на случай, если малышка проснется.

После душа она даже не стала сушить волосы, а просто выжала их и пальцами зачесала назад. Надев шелковый халат, она заторопилась в комнату дочки, чтобы еще раз удостовериться, что с ней все в порядке.

Чуть позже она вышла на веранду и увидела приближающегося Алекса. Он был еще далеко, но она безошибочно узнала его силуэт, его походку, манеру двигаться. Энджел распрямила плечи. Она знала, что он ей скажет. Что она ужасная мать. И будет прав. Ей нечем защититься от этой правды, так же как нечем защититься от своих чувств. Она любит его.

Конечно, Энджел знала, что она физически привлекательна для него, и его преданность дочери тоже не вызывала сомнений. Но Энджел понимала, что этого недостаточно.

Алекс замедлил шаг, держась одной рукой за перила. Увидев Энджел на веранде, он забыл, как дышать. У нее были все причины ненавидеть его, но ее доброе сердце простило его. Она дала ему второй шанс. Конечно, он понимал, что она боится довериться ему, но готов был потратить остаток своей жизни, чтобы убедить ее в своих чувствах.

Ее сердце бешено колотилось, пока Алекс поднимался по ступенькам. Вряд ли он мог винить ее больше, чем она – саму себя. И она еще читала ему лекции об ответственности родителей!

Энджел переоделась. Теперь на ней было шелковое черное кимоно с вышитыми яркими рисунками, доходившее до середины икр, открывающее бесконечно длинные загорелые ноги. Он голодным взглядом скользнул по ее телу, по всем его мягким сексуальным изгибам и тяжело сглотнул, теряя самообладание, когда его тело напряглось от переполнявшего его желания.

– Она уснула?

Энджел кивнула, собралась с духом и решила не ждать, пока он начнет обвинять ее.

– Я знаю, это я виновата, и…

Алекс приложил палец к ее губам.

– Ты говоришь слишком много всякой ерунды.

Энджел настроила себя на то, что он начнет обвинять ее, она была полностью готова к его злости. Она бы справилась с этим, но к чему она оказалась совершенно не готова, так это к его невероятной нежности, озабоченности в его голубых глазах, поддержке.

– Прости, что я так долго, но я хотел быть там, когда приехала полиция, чтобы объяснить ситуацию. Я не хотел уходить, пока мы проверили ограждение по всему периметру, чтобы там не было дыр. После драки, конечно, кулаками не машут, но… – Алекс помолчал. – Я все болтаю, а ты… бедная малышка, ты выглядишь ужасно.

Ее губы задрожали.

– Я… бога ради, не надо быть таким милым со мной, Алекс!

Игнорируя ее слова, он скользнул руками по ее спине.

– Иди сюда.

Энджел шагнула к нему, чувствуя, как его руки сомкнулись вокруг нее, и слезы хлынули неудержимым потоком. Стыд душил ее.

– Это все из-за меня! Я…

– Не говори ерунды, – резко сказал Алекс, гладя ее по влажным волосам. – Ты не можешь смотреть на ребенка каждую секунду. Даже я это знаю.

Энджел подняла к нему заплаканное лицо.

– А я могу, и я буду! – отчаянно заявила она, пытаясь справиться со своими эмоциями и отойти от него.

Алекс боролся с соблазном вернуть ее в свои объятия. Ему пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Энджел измотана эмоционально и физически, сейчас совсем неподходящее время.

– Так что сказал Марк? Ты не возражаешь, что я пригласил его? Я просто подумал, это будет меньшим стрессом для нее, чем поездка в больницу. И я рассказал ему о ее ноге.

– Он прекрасно с ней поладил, так что она в порядке. Просто довольно сильные царапины, и еще она очень хотела пить. Он ввел ей на всякий случай антибиотики. – Глаза Энджел потемнели, когда она содрогнулась и прошептала: – Как только подумаю, что могло произойти!

– Не думай!

Она чуть не сказала: «Тебе легко говорить!», потому что поняла: ему совсем не было легко. Если ей и требовались какие-то доказательства, то она еще раз убедилась сегодня, как Алекс любит их дочь.

– Нет никакого смысла мучить себя такими мыслями.

Она глубоко вздохнула.

– Да, ты прав.

Его лицо стало чуть менее серьезным, и он улыбнулся.

– Правда?

Но она не смогла ответить ему улыбкой.

– Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты сделал сегодня.

Алекс покачал головой, смущенный тем, как она на него смотрела. Он не хотел ее благодарности. Он хотел ее.

– Меня не за что благодарить.

Ее зеленые глаза протестующе округлились.

– Если бы ты не нашел Жасмин до темноты, дальнейшие поиски сильно усложнились. За это время с ней что угодно могло случиться. На свете так много вещей, гораздо более опасных, чем котята.

Алекс взял лицо Энджел в ладони и заставил ее посмотреть на него.

– Ты обещала, что не будешь этого делать, помнишь?

Она кивнула, не в силах выговорить ни слова от переизбытка эмоций.

– Я всего лишь сделал то, что должен делать отец, ты же знаешь. И мне надо еще столько наверстать…

Печаль в его голосе заставила Энджел окончательно принять решение. Не важно, какую боль ей придется пережить, но отец Жасмин достоин того, чтобы участвовать в ее жизни.

– Могу я ее увидеть?

– Конечно… – Ее голос был хриплым от слез. – Ты не должен спрашивать.

– С каких это пор?

Энджел поежилась:

– Знаю, я всегда была настороже, относилась к тебе с подозрением. Мне очень трудно…

Алекс договорил за нее:

– Доверять? – Странное выражение промелькнуло на его лице. Застав ее врасплох, он склонился и мягко поцеловал ее в губы. – Я буду помнить о твоем обещании.

Сжав руку в кулак, чтобы пальцы так не дрожали, Энджел последовала за ним, но остановилась в дверях спальни Жасмин, позволив ему одному зайти туда.

С трудом покинув спящую дочь, – Алексу все еще казалось невероятным чудом, что он имел какое-то отношение к ее созданию, – он обнаружил Энджел на веранде. Наступила ночь, лампочки, укрытые в густых кронах деревьев, озаряли сад волшебным мягким светом.

– Такой прекрасный вечер…

Энджел повернулась к нему. Она выглядела настолько изумительно, что у Алекса перехватило дыхание. Спустя несколько мгновений он нервно провел руками по волосам и нахмурился.

– Ерунда какая-то! Так много нужно сказать, а я тут обсуждаю с тобой погоду.

С того места, где она стояла, Энджел физически ощущала волны эмоций, которые исходили от него. Она торопливо закачала головой:

– Нет, Алекс! – Энджел знала, что он собирался ей сказать. Сегодняшний день окончательно убедил его, что его долг – жениться на ней. Все вокруг думали, что она сильная и способна справиться сама. И Энджел так считала. Но сегодня она вела себя как бесхребетная размазня, растерялась, стоило случиться чему-то серьезному. Я не могу выйти за тебя замуж.

Понимая, насколько она сейчас уязвима, Алекс постарался взять себя в руки, но он уже понял, что проигрывает в этой борьбе.

Бледная, но собранная, Энджел отступила на шаг назад, увеличивая пространство между ними, но не уменьшая напряжение, звенящее в воздухе. Мужественно выдержав его взгляд, она заговорила отстраненным голосом, лишенным всякого выражения:

– Женитьба не должна быть наказанием.

Его глаза потемнели от возмущения. Он шагнул было вперед, но остановился.

– Ты думаешь, что женитьба будет для меня наказанием?

– Господи, нет! – Энджел сделала глубокий вдох и попыталась побороть желание шагнуть в его объятия. Она опустила взгляд, раздумывая, как лучше все объяснить. В конце концов, она не скажет ему ничего такого, чего бы он уже не знал. Она заставила себя вновь взглянуть в его лицо. – Я знаю, ты думаешь, что это твой долг – жениться на мне. – Будущее давило на нее. Будущее, где она сможет лишь помахать ему рукой на прощание, когда он будет забирать Жасмин на выходные. Я не то, что тебе нужно.

– Что мне нужно? – проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, прежде чем выругаться на нескольких языках. К черту все эти предосторожности. Ему нужно было пробиться через стены, которые она возвела между ними. – Ты ничего не знаешь, Энджел Уркварт, а я знаю. Я знаю, что ты любишь меня, так какого дьявола ты не можешь просто признать это?

– Любовь тут ни при чем! – вспыхнула Энджел. – И не смей больше кричать на меня… И если бы я любила тебя… – Она покачала головой и твердо сказала: – Есть очень серьезные причины, почему я не могу выйти за тебя замуж.

– Назови хотя бы одну! – предложил Алекс.

– Ну… ты меня не любишь. – Тяжело сказать эти слова, не выглядя при этом уязвимой и отчаянно нуждающейся в любви. – Большую часть времени я тебе даже не нравлюсь. – Замолчав на мгновение, чтобы перекинуть тяжелые влажные волосы через одно плечо, Энджел дала Алексу возможность сказать что-нибудь, но он промолчал.

Он просто стоял и изумленно смотрел на нее так, что ей хотелось заплакать.

– Даже не знаю, накричать на тебя или засмеяться.

Энджел укоризненно посмотрела на него. Неужели он не догадывался, насколько ей тяжело говорить об этом?

– Ты думаешь, что должен жениться на мне из-за Жасмин. Я знаю, у тебя благие намерения.

Его губы скривились в усмешке.

Я не занимаюсь благотворительностью! – Он шагнул к ней. Я мужчина, который хочет тебя, и я собираюсь получить тебя…

Это возмутительное самонадеянное заявление должно было заставить ее презрительно засмеяться или сделать еще что-нибудь подобное, но вместо этого она испытала приступ тяжелого, горячего возбуждения.

Его уверенность была абсолютной и непоколебимой. Потребность раствориться в нем, подставить свое лицо его поцелуям стала такой невыносимой, что Энджел застонала от отчаяния. Ее молчание, казалось, подогревало его нетерпение.

– Ты же знаешь, что хочешь меня, так почему ты так сопротивляешься этому?

– Да, я хочу тебя.

Ее признание раскалило ситуацию до предела. Глаза Алекса сияли голубым огнем.

– Но ты-то говоришь не о том, кто чего хочет, ты говоришь о женитьбе. Я не могу выйти за тебя.

– Это я уже слышал.

Энджел некуда было отступать, и она уперлась спиной в перила и выставила вперед руку, надеясь, что это остановит его наступление.

Я не могу выйти за тебя, – выпалила она, – потому что у меня больше не может быть детей. – Она не могла понять, как он отреагировал на ее слова. – Ты вообще понимаешь, о чем я?

Склонив голову набок, Алекс пристально изучал ее прищуренными глазами. Он ни на секунду не поверил ее напускному спокойствию. Он чувствовал боль, которую Энджел пыталась скрыть, словно она была его собственной. Ему хотелось прижать ее к себе, обнять, успокоить. Но ему нужны были факты.

– Может, ты мне объяснишь, о чем ты говоришь?

Она ответила на его просьбу небольшим пожатием плеч.

– Я рассказывала, что мне понадобилось кесарево сечение, когда я рожала Жасмин.

Алекс кивнул.

– Я думала, это и так понятно.

Он вздохнул.

– Нет, непонятно.

Энджел пыталась понять, что выражает его взгляд. «Отстраненный» – это слово пришло ей на ум.

– Я потеряла много крови, – призналась она, – и, если не вдаваться в медицинские подробности, вероятность того, что я забеременею, очень мала.

– Ты могла умереть – этот факт ускользнул у тебя из памяти, я полагаю.

Ее не удивляло то, что он злился.

– В наше время рожать безопасно, поэтому нельзя сказать, что моя жизнь подвергалась серьезной угрозе. Я редко об этом думаю. У меня есть Жасмин, поэтому мне не нужно… В общем, это для меня закрытая глава.

Я не понимаю, какое это имеет отношение к нам? Если то, что ты говоришь, – правда…

– Если?! – взвилась Энджел. – С чего мне лгать? – Неужели он думает, что ей приятно раскрывать такие медицинские подробности?

– Успокойся, Энджел. Я просто пытаюсь понять, какой тогда смысл принимать противозачаточные таблетки?

– О-о… Врач посоветовал мне это. Хотя шансы забеременеть ничтожно малы, технически это все же возможно.

Если бы она согласилась сделать еще несколько тестов, врач мог бы получить более точную информацию, но Энджел, которая уже устала от всех этих уколов, отказалась.

– Почему мне кажется, что ты рассказала мне только половину истории?

Энджел вспомнила, что врач сказал ей на прощание: «Хочу еще раз обратить ваше внимание, как важно немедленно обратиться к врачу – немедленно! – если у вас появится хотя бы малейшее подозрение, что вы беременны, мисс Уркварт».

– Если каким-то чудесным образом я все-таки забеременею, мне нужно будет постоянно находиться под наблюдением.

Услышав это, Алекс побледнел.

– Ты имеешь в виду, для тебя это опасно – забеременеть? Опасно для жизни?

– Это преувеличение, – сказала Энджел, избегая его взгляда. – Если я забеременею…

– Нет!

Она вздрогнула от его резкого тона.

– Да, я знаю. Как я уже говорила, вероятность этого не больше, чем выиграть миллион в лотерею.

– Я имею в виду, что ты не будешь даже пытаться. – Его руки опустились ей на плечи, и она почувствовала, как он дрожит. – Ни сейчас, ни потом – никогда ты не будешь рисковать своей жизнью! Ты меня слышишь? Никогда!

Трудно было не услышать, хотя Алекс и не кричал. Его голос упал до низкого баса, – так он говорил, когда был особенно раздражен.

Зарычав, он скользнул руками вниз по ее спине. Она чувствовала его пальцы, их теплоту даже сквозь ткань, чувствовала, как они задержались на ее бедрах, потом на талии.

– Я только что смог опять тебя найти. Думаешь, я готов рисковать? Потерять тебя? И вообще, это было бы эгоистично – Жасмин нужна мать, она нуждается в тебе… Ты мне нужна, Энджел! Когда-то я думал, что ты – мое слабое место. А теперь я знаю, что ты – это моя сила.

Слезы от переполнявших эмоций наполнили ее глаза.

– Тебе нужна женщина, которая бы смогла дать тебе все. Просто нужно подождать. Я знаю, сейчас это кажется невозможным, – добавила она мягко, – но однажды ты полюбишь кого-то так, как любил Эмму. Представь, как ужасно будет, если ты в этот момент окажешься привязанным ко мне. В браке нужна любовь, Алекс, и ты ее заслуживаешь. Ты заслуживаешь детей с любимой женщиной. Я видела тебя с Жасмин. Ты захочешь иметь собственную семью когда-нибудь, а я не смогу тебе ее дать.

– Ты просто глупая женщина!

Она заморгала, не понимая.

– Ты и правда самая глупая женщина!

Это оскорбление было произнесено голосом, в котором было столько любви, что слезы полились у нее из глаз.

– Ты уже подарила мне семью – ты подарила мне Жасмин. Ты и Жасмин – это та семья, которая мне нужна, моя упрямая, воинственная, прекрасная Анджелина, мой собственный ангел. Я люблю тебя.

Она закрыла лицо руками.

– Но я же не…

– Ты не вторая для меня.

Ее глаза округлились от того, что Алекс словно читал ее мысли.

– Я любил Эмму, – тихо признался он, – и я рад, что был с ней. Но мы слишком мало времени провели вместе, прежде чем я стал ее сиделкой. Мы никогда не были настоящей парой. Думаю, что, если бы все сложилось иначе, мы могли бы быть счастливы, но ты… с тобой… – Алекс коснулся ее щеки, затем наклонился и поцеловал ее в губы. – Ты – моя вторая половинка.

Счастье взорвалось внутри ее чудесным фейерверком.

– Я люблю тебя, Алекс.

От этих слов напряжение словно покинуло его, и он наконец улыбнулся. Взяв Энджел за руку, глядя ей прямо в глаза, он положил ее ладонь на свою грудь, как раз там, где билось его сердце.

– Если жизнь вдруг отнимет тебя у меня, я этого не переживу, – сказал он.

Энджел взяла его руку и с любовью поцеловала ладонь, потом подняла глаза и пообещала:

– Я этого не допущу, Алекс.

Он нежно вытер ее слезы.

– Выходи за меня замуж, мой ангел!

– Так что ты собираешься делать завтра?

Его взгляд блеснул, когда он потянулся к ее губам:

– Собираюсь стать самым счастливым человеком на планете!