Я, криминалист, инспектор полиции Хлебски, изнемогая от блаженства, сидел в мягком кресле и дотягивал через соломинку вторую бочку подогретого портвейна. Голова была светла, как никогда, хотелось встать на первые попавшиеся лыжи и отмахать сто тысяч километров без остановки.
Наверху кто-то закашлял. Я медленно посмотрел туда и увидел небольшого человека с губами, сложенными куриной гузкой, разгуливавшего, как муха, по потолку. При этом он громко цыкал сломанным зубом.
— Перестань, — вяло сказал я, — это неприлично.
— Мне можно, — бодро ответил человечек, — я венерианец. И при этом заржал с такой силой, что мои волосы сбились на сторону.
— Выпьем? — спросил он, отсмеявшись, схватил со стойки бутылку бренди и сожрал ее вместе со стеклом.
Дверь открылась, и на пороге возникло странное существо неопределенного пола.
— Салют, Хлебски, — начало хамить оно. — Все пьешь, полицейская крыса?
«Ну, уж теперь ты от меня не уйдешь!» — подумал я и сорвал с носа существа черные очки. Это оказалась девушка.
— Ага, ты все-таки женского рода! — злорадно воскликнул я.
Но разоблаченная внезапно рванула свою «молнию», человечья оболочка упала, как некий скафандр, и передо мной оказался обычный сенбернар, который устало зевнул и улегся на пол.
«Сволочь», — подумал я, принимаясь за третью бочку портвейна.
Дверь снова открылась, и в комнату вполз человек. Один его глаз смотрел на меня, а другой повернулся на пол-оборота и разглядывал затылок с внутренней стороны. У человека не хватало ноги и пустая штанина была засунута за пазуху. От незнакомца распространялся разящий запах зимней свежести и карболки. Пришелец достал из воздуха сигарету и спички, закурил, потом тихо покачнулся и рухнул наземь, рассыпавшись на составные части.
Дверь уже почти не закрывалась. В комнату постоянно вламывались разные чудища и дегенераты, черти с волосатыми ушами, влетали плешивые птицы и Карлсоны с пропеллерами, отвратительные старухи проходили прямо сквозь стены. Они скакали вокруг меня, щекотали под мышками и лохматили волосы. Наконец я не выдержал. Вскочив с места, я бросился навстречу непрекращающейся лавине и стал продираться к двери. Нечеловеческими усилиями дотянулся до ручки, ворвался в соседнюю комнату и остановился.
Там сидели два брата и что-то писали. Из-под их пера возникали разнообразнейшие ведьмы, волшебники, вампиры и оборотни, лешие и прочая нечисть, устремляющаяся к выходу.
— Довольно!!! — заорал я и выхватил парабеллум с серебряными пулями, которыми стреляют в привидения.
При виде оружия братья испугались, один вскочил на плечи другому, и они выпрыгнули в окно. Я подбежал к подоконнику и неотрывно смотрел, как братья неслись семимильными шагами по бескрайней снежной целине, хрустящей, как накрахмаленная рубашка.
— Куда вы бежите? — крикнул я им вслед.
— В кинематограф… — еле слышно донеслось до меня.