Ночью и днем полыхает пожарище,

Ой, окликает товарищ товарища:

«Вряд ли мы в этом бою устоим,

Что сыновьям мы оставим своим?»

Рельсы железные, шпалы дубовые.

Бьются товарищи, к смерти готовые.

«Слушай, Хамиц, — говорит ему друг, —

Белые близко, сужается круг».

Валятся в чаще деревья могучие,

Рвутся их корни, ломаются сучья их.

«Брат мой Садула, мы здесь за селом

Кровью зальемся и с честью умрем!»

Осенью речка Урсдон многоводная.

Знает Садула — борьба не бесплодная.

Он перед гибелью трех человек —

Трех богачей — успокоил навек.

Ой, в Карагасе есть мельница новая,

Каменный жернов, а крыша тесовая.

«Кто из живущих, — Хамиц говорит, —

Недругам нашим за кровь отомстит?»

Тащатся арбы, колеса вращаются.

Шепчет Садула, он с жизнью прощается:

«Верят еще, что вернусь я назад,

Старая мать и жена Салимат».

Поезд стоит у вокзального здания.

Шепчут герои, теряя сознание:

«Спойте возлюбленным и матерям

Грустную песнь, посвященную нам».