Век не играть бы и не слушать

Того, что я теперь играю.

Своим врагам лаская уши,

От горя и стыда сгораю.

Сын Тлепша брал меня повсюду.

Он струн моих смычком касался,

Играл, и совершалось чудо:

Старик — он юношей казался.

И в круг джигиты выходили,

И всё на свете в пляс пускалось.

Но старого певца убили,

И я врагам его досталась.

Меня судьба не пожалела.

И на пути в тоске смертельной

На всё ущелье я звенела,

Болтаясь под лукой седельной.

Забавой стала я, игрушкой,

Покрылись струны жирной грязью,

Меня приносят на пирушки,

Чтоб петь хвалу и славу князю.

Я на плече у сына Тлепша

Напевы вольные играла,

А нынче песней раболепной

Грешу я — скрипка аксакала.

Я захирела от бессилья.

Былое вспомнить я пытаюсь,

А кто-то снова пилит, пилит,

Перепилить меня стараясь.

Кем я была!.. А что я значу

Для этих глупых неумельцев?

Вот бы утешиться мне плачем

По нынешним моим владельцам!