Сидя в машине на стоянке перед домом Одри, Винченцо просматривал электронные письма на своем планшете. Точнее, пытался просматривать, так как то и дело он выглядывал в окно, ожидая, когда появится Одри.

Дом был не новый, но за ним и за прилегающими к нему участками ухаживали. В конце парковки группа тинейджеров играла в баскетбол.

Если он не ошибается, одним из этих молодых людей был брат Одри. Высокий, накачанный парень, похож на фотографии в досье Одри. Вот он повел мяч, затем остановился и взглянул в сторону машины Винченцо.

Замахав рукой, парень что-то прокричал, и Винченцо понял: к машине подошла Одри. Водитель открыл дверцу, и она замешкалась, прежде чем сесть. Прошло по меньшей мере тридцать секунд, а она все еще не садилась.

Наконец Одри села рядом с ним, и водитель закрыл дверцу.

– Доброе утро, Винченцо, – приветствовала она, не глядя на него, застегивая ремень безопасности. Только легкое дрожание голоса выдавало – она чувствует себя не так спокойно и невозмутимо, как хотела казаться. – Здесь тепло. Думаю, мне это не понадобится. – Она потянула за рукава своего черного пальто, высвобождаясь из него, а затем стащила с шеи шарф в мелкую клетку. – Ненавижу сидеть в пальто в машине, – призналась она.

– Ну вот, у нас уже есть что-то общее, – заметил Винченцо.

Его пиджак, как и пальто, лежали на переднем сиденье машины, куда их положил шофер, когда они тронулись из Манхэттена.

– Не хотите положить свое пальто вперед? – спросил Винченцо, когда стало ясно – она собирается положить его между ними.

То, что их будет разделять толстая ткань, ему не нравилось.

Одри ответила на его предложение не сразу. В конце концов, она согласилась и передала пальто водителю.

Винченцо опустил толстое разделительное стекло, и в салоне сразу возникла интимная обстановка. Стекло было зеркальным со стороны шофера, не мог он и слышать их.

Они тронулись с места, и Винченцо осторожно переспросил:

– Винченцо? Вы назвали меня Винченцо?

Вместо того чтобы смутиться, Одри нахмурилась:

– А что? Или вы хотите, чтобы при встрече с вашими детьми я называла вас мистер Томази?

Одри не стала говорить «после нашего поцелуя», хотя это невысказанное предложение повисло в воздухе.

– Их няня называет меня мистер Томази, – заметил он.

– Но вы ведь нанимаете не няню, верно? Вы ищете жену, которая станет им матерью.

– Вы правы, – уступил Винченцо.

Он почувствовал ее раздражение. Винченцо неожиданно пришло в голову: хотя разговор о сексе вызывает у Одри Миллер дрожь, его она не боится. Даже перспектива лишиться двухсот пятидесяти тысяч долларов в год и десятимиллионного бонуса не могла заставить ее испугаться.

Эта женщина действительно была уникальной.

– Мои сотрудники меня чуть ли не боготворят, – заметил Винченцо.

Одри рассмеялась, словно он пошутил:

– Вашим сотрудникам не грозит в перспективе тест на сексуальную совместимость.

– Верно, – признал Винченцо. Ему явно нравилась прямая манера общения Одри Миллер. – Но другие женщины подобную перспективу вряд ли воспринимали бы как наказание.

– И это говорит мужчина, который пользуется сексом в качестве расслабляющего средства! С таким же успехом вы могли бы начать заниматься дзюдо или каким-нибудь другим единоборством.

Винченцо рассмеялся:

– Я предпочитаю секс, спасибо. Тем более я работаю шесть дней в неделю.

– Шесть? Всем известно, вы трудоголик.

– Да. – Винченцо и не думал спорить. Но жизнь свою он подчинял жесткому режиму, не собираясь, чтобы его хватил удар, когда ему не исполнится и сорока.

– И у вас хватает энергии на секс?

– Уверяю вас, хватает. – И когда Одри издала нечленораздельный звук, он добавил: – Вам понравится.

– Это мы еще увидим.

У Винченцо возникло спонтанное желание поцеловать ее, чтобы согнать с очаровательного личика чопорное выражение. Он просто не мог забыть, сколько удовольствия получил, когда поцеловал ее.

– Сколько времени занимает поездка до вашего дома? – вдруг спросила Одри, очевидно решив похоронить тему секса.

– Полтора часа.

– Это неудобно.

Винченцо пожал плечами:

– Я могу работать в машине. А когда спешу, то беру вертолет.

– Но, наверное, тратить три часа на дорогу – сущее убийство.

– Я бываю дома только по выходным. Верхний этаж здания «Томази энтерпрайз» разделен на три квартиры. Одна из них, примерно половина площади, моя, две другие используются для бизнеса.

– Вы видите детей только на выходных? – спросила Одри.

– Уверяю вас, в моем мире в этом нет ничего необычного. – И вообще, он мог поклясться: ее собственный отец не каждый вечер появлялся в их бостонском особняке.

– Но кто заботится о детях во время рабочей недели?

– В настоящее время няня. Но если вы вспомните причину вашего нахождения в машине, сможете сами ответить на вопрос.

– Но дети должны видеть обоих родителей гораздо чаще. Особенно в столь юном возрасте.

– Вы стали экспертом по воспитанию? – спросил Винченцо.

Одри усмехнулась, и выражение ее лица стало необыкновенно притягательным.

– Исследование, – заявила она. – Чем хорошо быть знатоком английской литературы? Эта специальность учит исследовать.

– Вы изучали проблему воспитания маленьких детей? – пораженный, спросил Винченцо.

– А как иначе я бы об этом узнала? – пожала плечами Одри. – Сейчас очень много курсов, посвященных правильному воспитанию.

– Вы не хотите следовать примеру собственной матери?

– Нет, я не стала бы оставлять своих детей на попечение няни и экономки. А ведь именно так она поступала с Тоби.

– Именно этого я и надеюсь избежать, – кивнул Винченцо.

Он провел собеседование с шестью женщинами, но только Одри подготовилась к той жизни, которую требовалось вести в качестве его жены. Он совершенно правильно поступил, решив познакомить ее с детьми.

– Похвально. Вы проявили такую инициативу!

– Надеюсь, я одета подходящим образом, – несколько неловко попыталась она сменить тему разговора. – Мама всегда говорила, что джинсам в гардеробе леди не место, но за пределами офиса я в них живу.

Винченцо взглянул на обтягивающие джинсы Одри и свитер апельсинового цвета, который намекал на округлые формы. Ее кроссовки не были новыми, но не казались и изношенными. Единственным украшением на ней были золотые сережки. Шелковистые каштановые волосы собраны в хвостик. Одри была одета неброско, не как женщины, с которыми он был знаком.

– Думаю, детям будет все равно.

– Я тоже так подумала. – Она серьезно взглянула на него. – Я не забыла, о чем мы говорили. Если в течение недели вы живете в городе, дети тоже должны жить там.

– Вы серьезно? – Винченцо не мог представить детей в своем роскошном современном пентхаусе.

– Если хотите стать для своей племянницы и племянника отцом, вы должны сделать все возможное, чтобы видеться с ними как можно чаще.

– Детям нужно место для игр, им надо гулять.

– Возьмите их в парк. Создайте сад на крыше, если его еще нет. Вы ведь миллиардер. У вас есть выбор.

«А ведь она права, – осознал Винченцо. – У меня действительно был выбор».

Его охватило желание коснуться этой восхитительной женщины, но он безжалостно подавил этот импульс.

– У вас выбора не было, – заметил он и пояснил: – Шесть лет назад.

– Нет, не было. – В ее глазах вспыхнула боль. – Но я постаралась сделать для Тоби все, что смогу.

– Вы отлично поработали, должен заметить.

– Вы собирали сведения и на Тоби? – Одри покачала головой. – Конечно, вы собирали!

– Он молодец, получил стипендию на обучение.

– Частичную стипендию.

– Тоби – главная причина, по которой вы хотите получить эту… работу? – помолчав, спросил Винченцо.

Они не касались этой темы на собеседовании. Обычно Винченцо предпочитал сам приходить к мотивации претендента. Если он спрашивал прямо, люди часто лгали.

– Частично да.

– Ваши родители отказали ему в финансовой помощи?

– Они не стали бы платить и детское пособие, если бы не закон.

Даже Винченцо проводил несколько недель в год с членами своей семьи. Сицилийцы заботились о своих детях без исключения. Они приносили в жертву многое, лишь бы у их ребенка было все самое лучшее.

У Миллеров было состояние, и они легко могли послать своего сына учиться в институт за свой счет, без получения стипендии.

Одри горько рассмеялась:

– Я поняла главное: если мои родители не могут контролировать своих детей, это считается неудачей, а неудача неприемлема. Ее лучше списать.

– Они всегда были такими?

– Когда я была маленьким ребенком, то не замечала подобного, жила в собственном книжном мире. – Одри вздохнула. – Они всегда были холодны, и им трудно было угодить. Я не помню, чтобы папа и мама говорили, что любят нас…

– И тем не менее они завели четверых детей?

– Первые два ребенка были запланированы и отвечали их требованиям. Я стала случайным ребенком, матери уже было тридцать, а Тоби она родила вообще в сорок лет.

– Дети не бывают случайными, – возмутился Винченцо.

Его собственные родители были не такими ответственными, какими, возможно, им следовало быть, но они никогда не давали ему понять – лучше бы он не появлялся на свет. Как раз наоборот. Винченцо был уверен – его отец планировал передать ему полномочия по семейному бизнесу.

– Франка – не дочь Джоаны, – неожиданно сказал Винченцо, хотя не собирался об этом говорить.

– Я знаю. Они начали встречаться три года назад.

– Значит, вы провели собственное расследование?

– Вы удивлены?

– Скорее поражен.

– Материалы о вашем брате и родителях часто появлялись в средствах массовой информации.

– Мне приходится прилагать усилия, чтобы сохранять свои дела в тайне.

– Это объясняет многое.

– Например, что?

– Можно найти массу информации, касающейся вас как бизнесмена, как человека, который в двадцать три года стал президентом банка, а к тридцатипятилетию – и миллиардером. Но почти нет никакой информации о ваших… подружках.

– Я не сообщаю средствам массовой информации о моей личной жизни.

– Если вы встречаетесь, то только тайно, – кивнула Одри. – Так же тайно вы создали благотворительный фонд.

– Как вы об этом узнали?

– Я же сказала вам: мне пришлось провести расследование.

– Слава богу, не у всех акул медиа специализация в английской литературе.

– Почему вы держите это в тайне? Разве это бы не пошло вам на пользу?

– У нас есть и официальный благотворительный фонд.

– Но он по размерам меньше того, который создан тайно.

– Если бы это было не так, нам бы отказывали в займах. Мы не Красный Крест.

– Я думаю, вы скрываете о себе много хорошего, – заявила Одри.

Выражение ее лица встревожило его.

– Не превращайте меня в героя. Я не герой!

– Расскажите мне, как вы стали президентом банка в двадцать три года.

– Просто мой отец сложил с себя полномочия, – пожал он плечами.

– Но разве он за несколько лет до этого не стал во главе банка, после вашего деда?

Она действительно проводила расследование.

– Да. Сердце деда вынудило его уйти в отставку. Думаю, ни дед, ни отец не хотели быть во главе банка.

– Потому что ваш отец предпочитает весело проводить время, а не зарабатывать деньги, которые позволяют жить в роскоши?

– Вы совершенно правы. И должен заметить, вы ловко управляетесь со словами.

– Вот почему я работаю в службе поддержки клиентов.

– Думаю, клиентам приятно общаться с вами.

– Надеюсь. Хотя некоторым нелегко угодить, – призналась она с гримасой. – Вы не ответили на мой вопрос.

– Ответил.

– Нет. Вы не сказали, как вам удалось стать таким успешным. Большинство молодых людей в вашем возрасте на такой должности прогорели бы.

– С четырнадцати лет я работал в банке – летом и по выходным. А когда получил степень в Колумбийском университете, уже был менеджером. Можно сказать, я вырос в банке.

– Наверное, это нелегко – видеть, как развлекается ваш брат. Да и ваш отец жил скорее как двадцатитрехлетний юноша, нежели как взрослый мужчина. А вам в это время пришлось спасать семейное состояние.

– Почему я должен был жаловаться? – с искренним недоумением спросил Винченцо. – Я всегда хотел стать во главе банка.

– Но почему?

Одри проявляла проницательность, и Винченцо честно ответил на ее вопрос:

– Было больно видеть, как под управлением моего отца дела приходят в упадок. Даже мой дед, занятый филиалом на Сицилии, так и не смог расширить дело.

Сицилийский филиал «Банка коммерциале ди Томази» был начальным банком.

– Коммерческий банк на Сицилии всегда будет доступен для сицилийских клиентов, но сейчас наше приоритетное направление – в Штатах.

– Значит, вы планировали расширять банк с самого начала? – спросила Одри.

– Когда я принял управление, «Банк коммершиале ди Томази» имел только три филиала на Восточном побережье. Спустя три года филиалы банка были уже во всех крупнейших городах Штатов.

– Это тогда вы передали полномочия по управлению банком менеджерам высшего звена?

Винченцо больше не удивлялся тому, какую работу проделала Одри.

– Si. Я по-прежнему занимаюсь финансовой политикой компании и заведую инвестициями. Но свою работу с банком я обычно свожу до телефонных конференций раз в неделю и нечастых встреч.

– Это невероятно!

– Это было необходимо, чтобы сделать то, чего я действительно хотел.

– Основать «Томази энтерпрайз»?

– Да.

Капитал от банковской деятельности позволял вести роскошный образ жизни, но Винченцо хотел большего. Он хотел основать свою собственную компанию. Поэтому Винченцо взял заем в своем банке и основал «Томази энтерпрайз».

– И теперь вы с помощью вашего ума, который позволил вам в тридцать пять лет стать миллиардером, надеетесь найти любящую и заботливую мать для Франки и Анджело?

– Я надеюсь на это.

– Хочу, чтобы вы еще раз поцеловали меня, Винченцо Томази.

– Мои деловые подвиги вас возбуждают?

Одри была не единственной женщиной, с которой это происходило.

– Ваше желание создать настоящую семью и приложить к этому усилия растопило мое сердце, Винченцо.

– Меня не интересует ваше сердце, – сухо произнес он. – Надеюсь, вы это понимаете?

Одри даже не казалась обеспокоенной.

– Оно может стать вашим в любом случае.

Винченцо показал головой, но подавил желание заспорить. Она сама предложила поцелуй.

– Думаю, будет легче, если вы сядете вот так.

Одри расстегнула ремень безопасности и пересела ближе к нему. Ее темные глаза окрасились желанием.

– Так?..

Винченцо улыбался, когда его губы встретились с ее губами.