Мы прошли в гостиную. Хотя Том уже вернулся, казалось, что в доме все еще царит атмосфера ожидания. Элейн сидела на том же месте, на софе, и что-то вязала.

— Где Том? — обратился к ней Хиллман. — Все еще наверху?

— Я слышала, как он спускался по черной лестнице. Наверно, миссис Перес кормит его на кухне. Он, кажется, предпочитает кухню гостиной, чему не следует удивляться, если вспомнить о его происхождении.

— Может, не будем больше возвращаться к этой теме, а?

С этими словами Хиллман подошел к бару и сделал себе очень крепкий коктейль. Он не забыл предложить и мне, но я отказался.

— Зачем приходил полицейский? — поинтересовалась Элейн.

— Чтобы задать несколько глупых вопросов, в которые я не желаю вникать.

— Уже двадцать пять лет я слышу одно и то же. Ты не желаешь ни во что вникать, чтобы не нарушать свой покой. Пусть неспокойно на сердце, пусть разлагается все вокруг…

— Хоть бы сегодня обойдись без мелодрам!

— Это не мелодрама — трагедия! У нас в доме трагедия, а ты не желаешь… вникать.

— Знаю, знаю! — спокойно согласился Хиллман, но я видел, что он готов вот-вот швырнуть бокал ей в лицо. — Я невежда-инженер, я никогда не изучал философию…

— Ну, с невежеством я еще могу мириться, — ответила Элейн, продолжая щелкать спицами, — но вот на твои увертки у меня уже не хватает терпения.

Хиллман отпил глоток и неловко взмахнул свободной рукой:

— Боже мой, Элейн! Ну когда ты перестанешь меня пилить?! Сейчас не время и не место для ссор.

— У тебя всегда нет ни времени, ни места для чего-нибудь серьезного. Ты никогда не пытался бороться с трудностями.

— Не скажи! Вот и сегодня мы с Арчером по-настоящему порылись в прошлом.

— В твоем неприглядном прошлом? А я-то считала, что ты занимаешься этим только со своими любовницами…

К моему облегчению, зазвонил телефон. Хиллман подошел к аппарату, что-то буркнул, прикрыл трубку рукой и повернулся ко мне:

— Бастиан спрашивает вас. Возьмите трубку в буфетной, а я послушаю здесь по параллельному аппарату.

Спорить было бесполезно. Я прошел в буфетную и, пока ощупью искал в темноте телефон, слышал, как в кухне миссис Перес мягким мелодичным голосом рассказывает Тому о своей родине в штате Синалоа, в Мексике. После журчащего голоса женщины бас Бастиана показался мне рыком льва.

— Арчер?

— Я.

— Очень хорошо. Я проверял эпизод с поездкой Дика Леандро. В беседе с его приятельницей, студенткой Кэйти Огильви, выяснилось, что у нее синий «шевроле», модель нынешнего года. После некоторых отговорок она показала, что вчера вечером он с ее разрешения брал машину и, судя по спидометру, наездил около ста миль.

— Вы уверены, что сама Огильви не ездила? Дэли не успел разглядеть как следует, но с Диком была либо девушка, либо юноша.

— Мисс Огильви с ним не ездила. Она очень рассердилась, когда узнала, что он возил другую девушку в ее машине.

— Но как она узнала, что Леандро возил именно девушку?

— Эта особа выронила в машине губную помаду в чудесном футляре белого золота пятьдесят шестой пробы. Кстати, если бы не помада, мисс Огильви вряд ли призналась бы, что одалживала Леандро машину. Он, очевидно, категорически запретил ей болтать.

— Но хотя бы объяснил, почему?

— Она знает только, что поездка имела какое-то касательство к похищению Тома Хиллмана… Так, что берем Леандро? Похоже, парадом командуете вы.

— Он сейчас должен быть здесь. Пожалуй, вам тоже следовало бы приехать.

— Вы говорите так, словно дело идет к завершению.

— Не сомневаюсь.

Бастиан положил трубку и я некоторое время сидел в темноте, размышляя над делом, общие очертания которого теперь горели перед моим мысленным взором так же ярко, как лампы мотеля «Дак».

Между тем миссис Перес на кухне продолжала певуче рассказывать Тому о Синалоа, где протекает так много рек. Ее отец по воскресеньям рыбачит, а улов распределяет среди соседей, и все они в этот день на завтрак готовят рыбу.

Том спросил, жив ли еще ее отец. Она радостно ответила, что жив и в добром здравии, хотя ему уже за восемьдесят.

— Я хотел бы навестить его как-нибудь, — сказал Том.

— Ну что ж, и навестишь.

Я открыл дверь в кухню. Том доедал суп. Миссис Перес с материнской улыбкой и отсутствующим взглядом склонялась над ним. При моем появлении женщина выпрямилась и с неприязнью посмотрела на меня.

— Что вам угодно?

— Переговорить с Томом. А вас попросил бы ненадолго оставить нас вдвоем. — Заметив, что мое предложение пришлось миссис Перес не по душе, я махнул рукой: — Впрочем, можете остаться. Никаких секретов в этом доме больше не должно быть.

— Благодарю вас.

Миссис Перес взяла чашку из-под супа, отошла к раковине и открыла кран с водой. Том с нескрываемой скукой смотрел на меня через стол. Он был бледен, но теперь уже чист и опрятен.

— Вообще-то мне претит расспрашивать тебя о некоторых подробностях, — начал я, — но есть вопросы, на которые можешь ответить только ты.

— Давайте.

— Мне не совсем ясно, что произошло вчера вечером. Ты был еще в «Барселоне», когда из Лас-Вегаса вернулся Майк Гарли?

— Да. Он приехал в отвратительном настроении и велел мне убираться, пока, говорит, «я не убил тебя». Мне все равно уже надо было уезжать.

— И тебя никто не пытался удержать?

— Наоборот, я же говорил — Майк хотел отделаться от меня.

— А Сайп?

— Он был так пьян, что вряд ли что-нибудь соображал, и заснул еще до того, как я ушел.

— В какое время ты покинул гостиницу?

— В начале девятого, еще не стемнело. На углу я сел в автобус.

— Дик Леандро уже не застал тебя, когда приехал в «Барселону»?

— Нет, сэр… Разве он был там? — удивился Том.

— Похоже. Сайп или Гарли когда-нибудь упоминали о нем?

— Никогда, сэр.

— Зачем он приезжал в гостиницу? У тебя есть какие-нибудь догадки, предположения?

— Нет, сэр. Я вообще мало что о нем знаю. Он же их дружок. — Том кивнул на дверь.

— Чей именно? Его или ее?

— Его. Но и она использует Дика.

— Например, для того, чтобы отвезти ее куда-нибудь?

— Для всего. Когда он выполнит какую-нибудь ее просьбу, она обещает оставить ему свои деньги: если же он пытается уклониться — ну, например, когда у него свидание с девушкой, — она грозит, что не оставит ни цента. В таких случаях он обычно не едет на свидание.

— А как, по-твоему, он может для нее пойти на убийство?

— Не знаю, на что он может пойти для нее, — медленно ответил Том. — Пожалуй, все будет зависеть от того насколько это рискованно и сколько денег можно будет получить.

— Гарли убили охотничьим ножом с полосатой ручкой, который подарил тебе отец. Когда ты видел этот нож последний раз?

— Он лежал в верхнем ящике комода в моей комнате, — после короткого раздумья ответил Том. — Вместе с бельем и носовыми платками.

— Дик Леандро знал об этом?

— Я никогда не показывал ему нож. Он вообще ни разу не заходил ко мне в комнату.

— А твоя мать… я хочу сказать, Элейн Хиллман… она знала, где лежит нож?

— Наверно. Она часто заглядывала ко мне и проверяла мои вещи.

— Сущая правда, — подала голос миссис Перес.

Я взглядом попросил ее воздержаться от комментариев.

— Насколько мне известно, как-то утром в воскресенье, когда она зашла к тебе в комнату, ты угрожал ей револьвером твоего отца.

Миссис Перес фыркнула. Том уставился куда-то в пространство позади меня, словно вновь, со стороны, увидел ту сцену.

— Это они нам рассказали? — наконец спросил он.

— Все было совсем не так! — крикнула миссис Перес. — Я слышала, как она кричала на Тома у него в комнате, а потом спустилась, вынула из стола в кабинете револьвер и опять побежала наверх, к Тому.

— Почему же вы не остановили ее?

— Я испугалась. А тут как раз услышала, что к дому подъезжает мистер Хиллман, вышла к нему и сказала, что наверху у нас скандал.

— Да все это не так уж важно, в конце концов, — тряхнул головой Том. — Я просто отобрал у нее пистолет.

— Она пыталась застрелить тебя?

— Она завила, что застрелит, если я не возьму свои слова обратно.

— А что ты сказал?

— Что скорее соглашусь жить в мотеле с моей настоящей матерью, чем в этом доме с ней. Вот она и вышла из себя.

— Почему же ты не рассказал об этом отцу?

— Он мне не отец. Да он бы и не поверил. А я к тому же был страшно зол на нее за то, что она скрывала от меня правду о моих родителях. Я отобрал у нее пистолет и направил на нее.

— Ты действительно хотел убить ее?

Том кивнул и низко опустил голову, почти коснувшись лбом стола. Миссис Перес подошла к юноше и положила руку ему на плечо. В эту минуту послышался звонок.

— У парадного входа звонят, — пробормотала миссис Перес, ни к кому не обращаясь.

Я оказался у двери в тот момент, когда Ральф Хиллман уже впускал Дика Леандро. Он показался мне каким-то постаревшим, с вытянувшимся и поблекшим лицом. Леандро рассеянно взглянул на меня и обратился к Хиллману:

— Шкипер, можно поговорить с вами наедине? Важное дело.

В двери гостиной появилась Элейн Хиллман.

— Надеюсь, не настолько важное, чтобы забывать о правилах приличия. Заходи, Дик, и будь милым. Я весь вечер провела в одиночестве.

— Мы присоединимся к тебе позже, — заверил жену Хиллман.

— И так уже поздно, — раздраженно возразила она.

Дик Леандро напряженно смотрел то на нее, то на Хиллмана, словно зритель на теннисном матче, поставивший на одного из игроков все свое состояние.

— Ты не очень мил со мной, Дик, — с усмешкой заметила миссис Хиллман. — Ну, так и я не буду мила с тобой.

— М… мне б… безразлично, — не слишком решительно, хотя и с ноткой вызова отозвался Леандро.

— Ничего, это пройдет, — взглянула на него Элейн и, презрительно отвернувшись, скрылась в гостиной.

— Не будем терять времени, — обратился я к Леандро. — Вчера вечером вы куда-нибудь возили миссис Хиллман?

Леандро отпрянул от меня, едва не налетев на Хиллмана, и торопливо зашептал:

— Шкипер, мне нужно обязательно переговорить с вами наедине. Произошло нечто такое, о чем вы еще не знаете.

— Идем в библиотеку, — предложил Хиллман.

— Я должен буду пойти с вами, — вмешался я. — Поэтому давайте лучше беседовать здесь. Мне бы не хотелось удаляться от миссис Хиллман.

Теперь Леандро взглянул на меня совсем иначе, чем до сих пор, — с недоумением и одновременно с чувством облегчения. Он понял, что я уже все знаю.

Я подумал, что Хиллман тоже знает. Иначе он не обратился бы к Сьюзен с предложением стать его женой. Сейчас он, грузный и загадочный, молча, с полузакрытыми глазами, стоял прислонившись к стене.

— Дик, вы возили ее в гостиницу «Барселона»? — спросил я.

— Да, сэр… Я… не з…знал, что было у нее на уме…

— Но, несомненно, догадывались. Почему нужно было придавать этой поездке такую секретность?

— Она сказала, что я на время должен попросить у кого-нибудь машину… Они, говорит, снова требуют денег, а Шкипера нет дома, и мы должны сами отвезти требуемую сумму, иначе они убьют Тома. Сначала она сказала, что мы ничего не должны сообщать полиции, а потом вообще велела молчать.

— И вы поверили ее объяснению насчет денег?

— К… конечно.

— А когда у вас возникли сомнения?

— Видите ли… я не мог понять, откуда она взяла столько денег.

— Сколько же?

— По ее словами, еще двадцать пять тысяч… Правда, самих денег я не видел, но миссис Хиллман сказала, что они у нее в сумке… В ее большой сумке для вязанья.

— Но что же вы все-таки видели?

— Вообще-то ничего не видел… Нет, я хотел сказать, что я видел этого типа, которого она… Я видел, как этот тип вышел из гостиницы. Они оба скрылись за домом, и я услышал вопль… — Леандро умолк и нервно потер горло.

— И что же вы?

— Я не выходил из машины, она так велела. Потом она вернулась и сказала, что это кричал филин.

— И вы поверили?

— Я плохо разбираюсь в птицах. Правда, Шкипер?

— Боже мой, господа, о чем вы тут болтаете? — оживленно спросила Элейн, останавливаясь на пороге.

Я подошел к ней:

— О филине, крик которого вы слышали вчера вечером в саду гостиницы. Что это был за филин?

— Крик… — начала было Элейн, но вдруг зажала рот рукой.

— По-моему, это был человек. Нехороший, но все же человек.

— Дьявольское отродье! — задыхаясь выкрикнула миссис Хиллман. — Подонок!

— Потому, что он снова потребовал денег?

— Так могло продолжаться до бесконечности, и я должна была остановить его. — Она все еще стояла на пороге, ее била мелкая дрожь. Невероятным усилием воли она взяла себя в руки. — Кстати, о деньгах… Я ведь в состоянии обеспечить вас. Полиция, конечно, войдет в мое положение, но я не хочу, чтобы мое имя связывали с этим… с этим… — Она так и не смогла подобрать нужного слова.

— И сколько же вы предлагаете?

Миссис Хиллман снова почувствовала себя на ходулях своего богатства, надменно взглянула на меня и предложила:

— Перейдем в гостиную, там и поговорим.

Все трое — я, Хиллман и Леандро — прошли вслед за ней в гостиную и расположились вокруг ее софы. Хиллман с любопытством посмотрел на меня. Он был молчалив и подавлен, но я видел, что он напряженно наблюдает за развитием событий. Дик Леандро все больше приходил в себя. Глаза у него блестели, он, наверно, не сомневался, что как-то, где-то и когда-то в его карман перекочуют деньги супругов Хиллман.

— Так сколько же? — повторил я.

— Двадцать пять тысяч.

— Это, разумеется, лучше, чем удар ножом. Но, позвольте, двадцать пять тысяч — это оптом за все, или по двадцать пять тысяч за каждое убийство?

— За каждое убийство?!

— Одним и тем же ножом и почти наверняка одной и той же рукой совершены два убийства… И совершили их…

Как робеющая на сцене девица, миссис Хиллман отвернулась от направленного на нее пальца.

— Пятьдесят тысяч, — услышал я ее глухой голос.

— Он морочит тебе голову — вмешался Хиллман. — Его не купишь.

— Мой покойный отец говорил, что можно купить любого… Любого без исключения человека… Вот я же купила тебя. Правда, — ее лицо исказила гримаса отвращения, — ты оказался плохой покупкой.

— Не купила, а только наняла.

— И ты отплатил тем, что подсунул мне ее ублюдка!

— Я хотел иметь сына. Мне и в голову не пришло, что все может так обернуться.

— Только ты виноват в том, что все так обернулось. Ты взял ее ребенка в мой дом, заставил меня вскормить, выпестовать его и назвать моим. Все эти годы ты только и делал, что лгал, лгал, лгал!

— Перестань, Элейн! Я думал тогда, что нашел лучший выход из положения.

— Сутенер! Дерьмо!

Мне показалось, что в соседней комнате кто-то шевелится. Присмотревшись, я увидел, что на стуле у пианино сидит Том. Первым моим побуждением было закрыть дверь, но я тут же решил, что теперь все равно поздно, пусть сидит и слушает до конца.

— А знаешь, Элейн, — с удивительным спокойствием проговорил вдруг Хиллман, — меня всегда поражал твой пуританизм, но я и подумать не мог, что он толкнет тебя на такое. Ведь Кэрол и в самом деле убила ты, верно?

— Конечно, я. Она позвонила утром в понедельник, когда я была в комнате Тома, — он еще раньше дал ей номер своего телефона, — разговаривала со мной и все, решительно все выболтала. По ее словам, она только что узнала о планах своего мужа и боялась, что он сделает что-нибудь плохое Тому, который вовсе не его, а твой сын. Я тогда подумала, что она сочиняет, чтобы поиздеваться надо мной.

— А по-моему, она действительно пыталась спасти сына, — вставил я.

— Ее сына, а не моего. Ее и Ральфа. В этом вся суть, неужели вы не понимаете?… Свет померк для меня, с той минуты я уже не жила, а стала призраком, без цели блуждающим в этом мире. Когда я возвращалась после… после этого из мотеля и вышла из машины, мне показалось, что капли дождя пролетают сквозь меня, потому что они более материальные, чем я… Видимо, Майк подслушал разговор Кэрол со мной. Он отвел ее в коттедж, избил и бросил там без сознания. Я легко убила ее… Я даже не думала, что это окажется так легко… Вот во втором случае было труднее…

— Но его-то вы за что? — спросил я.

— Гарли сразу заподозрил, что Кэрол убила я. Он так и сказал мне по телефону, застал меня врасплох и потребовал денег. И требовал бы до бесконечности…

Из темноты вышел Том. С тоской и недоумением он осмотрел присутствующих и остановил взгляд на Элейн. Она отвернулась, и Том шагнул к Хиллману.

— Почему же ты раньше не сказал мне? — с усилием спросил он. — Ведь тогда все-все могло быть иначе…

— Еще будет иначе… Сын!

С распростертыми объятиями он пошел к Тому, но тот повернулся и выбежал из комнаты. Двигаясь, словно слепой, Хиллман последовал за ним, и я слышал, как они стали подниматься по лестнице.

Дик Леандро встал и неуверенно, как человек, только что сбросивший невидимые путы, подошел к бару и налил себе вина.

— Так как же, мистер Арчер? — прозвучал в тишине ровный голос Элейн Хиллман. — Вы и в самом деле не продаетесь?

— Ваш муж уже ответил за меня.

— Но пожалеть-то меня вы можете?

— Это выше моих сил.

— Но я прошу так мало! Позвольте мне переночевать эту ночь в моем доме! Одну только ночь…

— К чему вам это?

— Не стану скрывать: я долго копила снотворное, и…

— Нет! Вы получите то, что заслужили.

У дома затормозила машина. Я поднялся и подошел к двери в соседнюю комнату, чтобы встретить Бастиана.