Он постучал в люки двух других спальных мест. Ганлик в ответ что-то пробормотал, а Ралт выругался. Не дожидаясь их, Банник поднялся по трапу на командную палубу. Кортейн, Мегген и Эппералиант были на своих постах, не отрывая взглядов от экранов и приборов. Мегген сидел на месте Банника, спинка сиденья после схватки с орком была наскоро починена с помощью проволоки и клейкой ленты. Взглянув на место, где погиб Марселло, Банник увидел, что там все тоже чисто прибрано кем-то из команды техобслуживания.

Никто не говорил, за неделю безвылазного путешествия в танке у всех не было никакого желания разговаривать. Долгое пребывание в тесном замкнутом пространстве привело людей в очень напряженное состояние. Непрерывная болтовня Раддена из слегка раздражающей стала невыносимо бесящей. Щелканье колоды таро Форкосигена доводило всех до безумия. Ганлик вообще перестал разговаривать, Ралт только цедил сквозь зубы грязные ругательства, жуя лхо-сигарету, Мегген в свободное от вахт время не вылезал из снарядного погреба, где сидел, глядя на выданные им пять кристаллов лорелея так, словно они собирались поглотить его душу. Это молчание было одним из способов, которым люди пытались справиться со стрессом. В разговорах напряжение неминуемо выплеснулось бы наружу, и тогда его было бы не остановить; они все были парагонцами и просто передрались бы. Наконец даже Радден заткнулся со своей болтовней, к всеобщему облегчению.

В танке было жарко, как в духовке. Комфорт экипажа, хотя и был отнюдь не на первом месте в списке приоритетов Адептус Механикус, все же был принят во внимание теми, кто создавал конструкцию «Гибельного Клинка» целую вечность назад. Системы охлаждения и очистки воздуха были частью оборудования, позволявшего танку вести боевые действия во множестве самых неблагоприятных вариантов окружающей среды. Но «Марсу Победоносному» была тысяча лет. Несмотря на свой почтенный возраст, из-за поврежденного СШК танк был менее совершенным, чем древние машины, и Калидар стал тяжким испытанием для его систем. Тончайшая пыль, тоньше косметической пудры, забивала фильтры. До этого задания фильтры приходилось менять через день. Но сейчас время и буря были против них. Нельзя было выйти из танка и расположиться лагерем. Воздух, которым они дышали, был тот же самый, что и неделю назад – выдыхаемый углекислый газ снова и снова прогонялся сквозь древние системы очистки воздуха. Воздух стал сухим и едким, но при этом насыщенным запахом, который отфильтровать было невозможно – запахом людей, запертых в тесных и жарких отсеках, лежалых продуктов и испражнений, смрадного дыхания и еще более зловонного пота. Курение лхо на Парагоне считалось вредной привычкой, но Банник радовался, что Ралт курильщик, потому что дым лхо хоть как-то уменьшал вонь в танке. Все разделись до маек. В поту, грязи и масле, без знаков различия, они все выглядели одинаково – наводчик и лейтенант, связист и заряжающий: грязные, нервные, с усталыми глазами.

Говорил только Кортейн, и только чтобы отдать приказы или запросить какие-либо сведения. Только он оторвал взгляд от приборов, когда вошел Банник, остальные не обратили внимания.

- Уже пора? – спросил Кортейн. – А остальные?

- Идут, - сказал Банник.

- Хорошо, - Кортейн снова посмотрел на стол-карту, на котором прокручивалась схематичная голопроекция окружающей местности. Он увеличил масштаб изображения. Усыпанные валунами плато и узкие каньоны пустошей по краям Котловины Озимандии начали сходить на нет.

- Мы выходим на ровную местность. Понадобится несколько часов, чтобы пересечь ее и добраться до края котловины. Я решил не задействовать весь экипаж до следующей смены. Мы все должны хорошо подготовиться, прежде чем войдем в саму котловину. Я продлеваю твой период отдыха, Мегген.

Мегген откинулся в кресле с видимым облегчением.

- Спасибо, сэр.

- Банник, прежде чем сменишь Раддена, спустись к Аутленнеру и скажи, что я приказал ему поспать полчаса. Это время танк поведет Ганлик.

- Да, почетный лейтенант.

Банник спустился по трапу, попятившись, чтобы пропустить Ралта. Проходя, он хлопнул по плечу Ганлика.

- Тебе приказано заступить на место водителя.

Вместе они пошли в отделение управления, приноравливая шаги к колебаниям корпуса танка, который сильно трясло и качало на неровностях пустошей.

Аутленнер никогда не покидал свое место добровольно, и спал только тогда, когда ему приказывал Кортейн. Все мысли механика-водителя сосредоточились на том, как провести «Марс Победоносный» по опасной местности вслепую сквозь бурю. Глаза Аутленнера неотрывно смотрели на экран главного ауспекса. Меньшие экраны передавали изображения в реальном времени с авгур-камер, несколько из них вышли из строя из-за боевых повреждений или эрозии, вызванной пылью. Аутленнер сидел, откинувшись в кресле водителя, и явно чувствовал себя в своей стихии, ловкими движениями поправляя курс танка и проводя его буквально в миллиметрах от выпирающих на поверхность скальных выступов и огромных валунов. Банник наблюдал с восхищением, как всегда, когда приходил в отделение управления. Он и не думал, что можно вести столь громадную машину с такой точностью.

- Вы двое пришли, чтобы дышать мне в затылок? Только зря отвлекаете меня, - сказал водитель.

- Вставай. Тебя сменит Ганлик. Почетный лейтенант приказал тебе поспать полчаса.

- Или что? Ганлик не сможет вести по такой местности.

- Или он спустится сюда и расскажет тебе сказку перед сном, а потом отправит твою жалкую задницу под трибунал, - прорычал Ганлик. – Вылезай.

- Мы почти преодолели этот хребет. До следующего, последнего перед самой котловиной, будет ровная местность, - сказал Банник.

- Вылезай, - приказал Ганлик.

Аутленнер хмыкнул.

- Ну, если справишься… Погоди секунду.

Еще несколько движений рычагами, легкая поправка курса. Подождав, пока танк выйдет на участок относительно ровной местности, Аутленнер заблокировал рычаги и встал.

- Принимай пост.

- Ты пил что ли, Аутленнер? – спросил Ганлик, проталкиваясь мимо него к сиденью.

- Тут глис не нужен, - мехвод постучал себя по голове. – Мозги заняты. Я пью только когда мне скучно. А здесь скучать не приходится.

Ганлик кисло посмотрел на него, уселся на сиденье и разблокировал рычаги. Манера движения «Гибельного Клинка» изменилась, стала заметно менее гладкой. Послышались приглушенные удары, треск и скрежет, когда Ганлик задевал бортами скалы.

- Я тебе говорил, - сказал Аутленнер Баннику, - слишком трудный участок для него.

Банник задумчиво закусил губу. Аутленнер был прав.

- Ты уверен, что справишься? – спросил он Ганлика.

- Может быть, эти звездочки и дают тебе право приказывать мне, но я служу на этом танке уже тринадцать лет и вполне могу его водить, не слушай Аутленнера. Кроме того, скоро эти каньоны кончатся, как ты и говорил. Котловина Озимандии – старый метеоритный кратер. Нет, не такой, где мы сражались с орками у рудника. Это настоящий кратер, миллионы лет назад сюда упал большой метеорит, ударив с такой силой, что испарил кору планеты. Эти хребты и выступы – застывшие каменные волны, камень здесь когда-то кипел, как вода, понятно? Когда мы войдем в саму котловину, местность будет ровной, там они все засыпаны песком. Проклятая пыль хоть здесь оказалась полезной.

- Ясно, Ганлик.

Банник и Аутленнер собрались уходить.

- Эй! Банник!

Банник обернулся.

- Что?

- Смотри в оба. Увидишь что-то странное, скажи мне, ладно? Это место полно лорелея, кристаллы здесь плотнее и тяжелее обычных из-за солнца и метеоритного удара. И когда мы подойдем ближе, лорелей начнет действовать нам на мозги, это настоящая психоловушка. Думаешь, что видения, которые нас мучили до сих пор, это уже достаточно плохо? А дальше, как мне говорили, будет куда хуже. Здесь много раз пытались добывать лорелей, но ничего не получалось. Святая Терра, тут даже пытались построить улей, но поля псайкерской энергии здесь слишком сильны, говорят, тут каждый может стать псайкером! Броня немного защищает от их действия, да и это должно помочь, - он указал на кристаллы лорелея, развешанные по отсеку. – Какие-то особые трещины в кристаллах генерируют антипсайкерское поле. И если развесить такие кристаллы вокруг, это создаст помехи психоволнам, по крайней мере, частично.

Банник улыбнулся. Ганлик не переставал удивлять его.

- Откуда ты узнал все это, Ганлик?

- Как я и говорил, я не ленился расспрашивать местных. Ты скоро сам захочешь себе такой же, - Ганлик указал на свой амулет на груди. – И судя по тому, что я слышал, ты убедишься, что я прав, как только мы войдем в котловину, - он пристально посмотрел на Банника. – Говорят, это как заглянуть в варп, и никто по доброй воле не захочет делать этого.

Аутленнер и Банник ушли, оставив Ганлика вести танк. Банник помог водителю забраться в спальный отсек. Аутленнер поморщился, закрывая люк. Посменно используемые койки на раскаленной нижней палубе – не самое приятное спальное место, но, по крайней мере, на «Гибельном Клинке» были спальные места. Экипажи «Леман Руссов» во время таких долгих маршей были вынуждены спать на боевых постах, если они вообще спали.

Банник собирался вернуться на командную палубу, когда его внимание привлекло щелканье колоды таро Форкосигена. Лейтенант едва сдержал раздражение. Кортейн приказал ему не трогать техноадепта. Так он и сделает.

- Ты погубишь нас всех, - произнес голос из мрака.

- Форкосиген, хватит уже, - сказал Банник. Ему пришлось схватиться за переборку, чтобы устоять на ногах – Ганлик снова зацепил скалу. Громкий удар раздался внутри танка, словно звон колокола. Тысячелетние талисманы и реликвии Адептус Механикус, висевшие на потолке, зазвенели, переборки тревожно завибрировали.

- Ты погубишь нас. Эти карты выпадают снова и снова. Выпадают каждый раз, - снова защелкала колода. - Это ты, я уверен.

Форкосиген вышел из снарядного погреба, держа в одной руке лазерный резак, в другой – колоду таро, его лицо было освещено сиянием экрана читающего устройства.

- Смотри! – он сунул экран с колодой под нос Баннику. Устройство было дешевым, сделанным из пластика, не парагонского, а какого-то другого незнакомого образца. Экран был треснувшим и исцарапанным почти до потери прозрачности. Банник увидел, как иконки карт мелькают на экране с шумом, похожим на треск игральных костей в стакане. Форкосиген разложил колоду стандартным девятикарточным Н-образным раскладом. Открылась первая карта. Гнев Гиллимана. Карта с двойственным значением, ибо гнев мог быть направлен в ту или иную сторону. Слепой Провидец, Погасшая Звезда, Сверхновая, Молодой Воин, Крепость Веры, Опозоренный Наследник…

- Прости, - сказал Банник, успокаивающе подняв руки и глядя на лазерный резак, который держал техноадепт, - Я не понимаю таро.

Форкосиген угрожающе взмахнул инструментом. Резак был выключен, но техноадепт легко мог включить его, и тогда им можно было бы резать пласталь.

- Смотри на экран!

- Я не понимаю таро, - повторил Банник. Это была абсолютная правда.

Карты снова были разложены. Хриплый скрежещущий машинный голос начал читать названия карт.

- Это не важно. Смотри еще!

Форкосиген встряхнул устройство. Карты снова защелкали, раскладываясь.

Выпала первая карта. Гнев Гиллимана, в левой верхней части Н-образного расклада.

- Что ты видишь?

Банник покачал головой.

- Смотри внимательнее!

Банник смотрел, как карты раскладывались снова.

- Они те же самые, - сказал он.

- Да. Опять.

Еще раз защелкали карты. Снова первым в раскладе оказался Гнев Гиллимана. И остальные карты легли так же.

- И опять…

Форкосиген, подойдя на шаг ближе, сунул экран в лицо Баннику. Банник смотрел на лазерный резак.

- Неисправность, - спокойно сказал лейтенант, хотя по его спине побежали мурашки. – Читающее устройство, похоже, нуждается в ремонте.

- Оно исправно, - Форкосиген отложил эту колоду и снял с пояса другое читающее устройство, технически более совершенное и лучшего качества.

- Посмотри на это! Смотри!

Он нажал кнопку. Экран очистился, и карты легли снова – так же.

Форкосиген повесил и это устройство на пояс, и достал еще одно.

- И это…

Третье читающее устройство, явно древнее, не имело подсветки экрана, его карты были крошечными цветными иллюстрациями, наклеенными на многогранные барабаны. Форкосиген дернул рычажок на боку. Картинки закрутились и замерли в том же Н-образном раскладе.

По спине Банника потек холодный пот.

- Хочешь посмотреть еще? – прошептал Форкосиген. – У меня есть еще четыре колоды, все они разных эпох, разных типов, и на всех выпадает один и тот же расклад. Это не совпадение. Император о чем-то говорит мне.

- И зачем бы Императору говорить тебе о чем-то?

Лицо Форкосигена покраснело, и он толкнул Банника, прижав его к стенке. Маленький техноадепт оказался неожиданно сильным. Его выпученные глаза уставились в лицо Банника.

- Вы, басдаковы аристократы, все одинаковы, - прорычал он. – А с тобой Ему есть о чем говорить? Чем ты такой особенный, высокомерная свинья? А-а-а! Пискнешь, и я перережу твою чертову глотку! Ты хоть знаешь, в скольких войнах сражалась эта машина? Сколько жизней она спасла? Знаешь?

Большие глаза Форкосигена задержали взгляд на предупреждающих надписях на переборках, трубопроводах, на талисманах, подвешенных здесь за пять столетий до его рождения.

- Император говорит, чтобы мы были осторожны. Вы, тупые знатные басдаки, считаете себя бесконечно лучше нас, тех, кто производит машины и делает всю работу… - прошипел техноадепт, брызгая пеной. – А это на нас, простых рабочих людях кланов, держится Империум, а не на вас с вашими ритуалами и пышными мундирами! Пока ты спал со своими шлюхами на пуховых перинах, моя семья трудилась в недрах ваших цехов, производя керамит. Что ты знаешь о тяжелом труде, о страдании? Я готов спорить на что угодно, все это – зловоние, грохот, жар, долгие вахты – стало здесь для тебя неприятным сюрпризом. А я? Я родился в таких условиях. И тут в экипаж заявляешься ты со своими накрахмаленными рукавами и нарядной фуражкой и ходишь тут так, будто ты здесь хозяин… Это ты, проклятый дурак, таро говорит остерегаться тебя! Все карты говорят об уничтожении, о смерти… Перевернутая Крепость Веры – перевернутый «Марс Победоносный», и в центре расклада – Молодой Воин, Опозоренный Наследник, ты… Знатный, наивный, тщеславный, человек, который разрушит Крепость Веры ради славы. Звучит знакомо?