- Однако вы уже встречались с ними в бою и убивали их. Вы знаете, что орков можно побеждать. И надеюсь, вы простите нам нашу ложь во благо, - Эскелиос улыбнулся, его губы казались неестественно яркими на пергаментном лице.

- Специалисты Магос Биологис предполагают, что орки – раса, искусственно созданная некой давно погибшей цивилизацией, спроектированная для выживания в самых неблагоприятных условиях. Детали этого вопроса нам не важны, но важно то, как это обстоятельство влияет на распространение орков и их деятельность. Частью их механизма выживания является способ, каким они расселяются по галактике. Общеизвестно, что орков можно найти повсюду в галактике. Куда бы ни отправился человек, там обязательно найдутся орки, а если орков нет, можно с уверенностью сказать, что они скоро там появятся. Орки мигрируют волнами, и если даже им приходится иногда отступать, следующая волна всегда оказывается мощнее предыдущей.

Изображение сменилось, показав маленькую планету, судя по тексту и символам под картинкой, это был мир орков.

- Орки прибывают на планету, подобную этой. Они увеличивают свою численность, сражаются с обитателями планеты, а когда победят их – начинают сражаться между собой. Война продолжается, пока один орк не станет вождем над всеми остальными. Тогда орки оставляют планету и направляются к следующей, выбирая планеты, наиболее полезные с точки зрения продолжения их завоевательного похода – богатые ресурсами промышленные миры. Поход, набирая силу, атакует все более стратегически важные системы, некий психический механизм привлекает все больше и больше орков под знамя вождя-завоевателя. Предположительно, именно это и происходит на Калидаре. Обычное решение в этом случае – оставить планету и подвергнуть ее вирусной бомбардировке, а потом заселить снова.

Голопроекция продемонстрировала несколько сценариев похода-миграции орков.

- Но в этом случае мы не принимаем во внимание лорелей. А его месторождения, найденные здесь, жизненно важны для производства психонастроенного оружия, что делает этот мир исключительно ценным для Империума. И более богатые планеты подвергались праведному очищению Экстерминатуса, когда были подобным образом захвачены орками, но продолжающиеся сейчас крестовые походы чрезвычайно нуждаются в ресурсах этого мира. Каждый день Империум наступает все дальше и дальше в неизвестность, и во тьме космоса мы встречаем странных противников, обладающих огромной мощью разума, превосходящей наши псайкерские способности. Таким образом этот мир стратегически крайне важен.

Примерно это Банник и подозревал. Как и говорил Ганлик, не так уж трудно догадаться, ради чего они здесь. Такое богатство полезных ископаемых встречалось повсеместно в Империуме. За исключением лорелея.

- Лорелей. Вот почему мы сражаемся здесь. И до сих пор мы подозревали, что орки пришли сюда случайно. Теперь же мы считаем иначе. Это вторжение слишком отличается от обычных орочьих нападений. Мы подозреваем, что орки тоже пришли сюда ради кристаллов.

Голопроекция мигнула, и зал заполнило четырехметровое изображение орочьего титана, которого Банник видел на Костовальских равнинах. Глаза титана ослепительно сверкали, он выглядел на проекции таким же страшным, как и в реальности. Пикт-кадр титана, сделанный с какой-то командирской машины где-то на фронте, прокручивался снова и снова, оканчиваясь через тридцать секунд, когда громадная пушка титана сверкала ослепительно белой вспышкой.

- Мы подозреваем, что в эмиттерах оружия орочьего титана используется большое количество лорелейных кристаллов, - продолжал Эскелиос. – До этого нападения и гибели Мальдона мы полагали, что это не более чем каприз одного из их безумных механиков, возможно, машина для использования энергии варпа. Нечто подобное нам встречалось и раньше, - на проекторе появилось изображение какого-то громоздкого оружия, в передней части которого располагалось нечто вроде пропеллера, и каждая его лопасть оканчивалась металлическим шаром. – Или же для усиления способностей группы их псайкеров-шаманов. Но это нападение вкупе с постоянной осведомленностью орков о наших силах заставляет подозревать за всем этим один разум. И астропат-прайм Мастрейн подтвердил это сегодня. За психошумом, производимым лорелейными месторождениями Калидара и боевой яростью орков мы обнаружили один могучий разум, взирающий на нас из Имматериума. Вот поэтому мы и не можем переломить безвыходную ситуацию здесь на Калидаре. Та же психосигнатура была обнаружена на том орочьем титане, - прокуратор указал на громадную боевую машину, свирепо ощерившуюся на проекции в центре зала. – Необходимо коренным образом изменить эту ситуацию.

Эскелиос сошел с трибуны.

- Уже какое-то время, - снова заговорил Логан, - наши прогностикаторы из Схолы Псайкана не могут сделать четкий прогноз. Мы полагали, что на их способности к предвидению влияют… хм, уникальные особенности Калидара. Теперь же мы считаем, что это происходит частично из-за влияния того враждебного разума, частично же потому, что они просто учитывали не все переменные. Приняв во внимание эти факторы, теперь мы способны проложить курс сквозь неопределенность этой войны к победе. Помехи в варпе очень сильны, их вызывает нечто большее, чем местные природные особенности. Мы уверены, этот вражеский псайкер использует некое устройство.

На проекции появились нечеткие снимки разрушенного города на поверхности и центральная шахта захваченного орками улья.

- Центр улья буквально выпотрошен. Орки сбрасывают в шахту большое количество обломков и грунта. Эти снимки сделаны четыре дня назад специально оборудованным истребителем «Молния», проводившим разведку. Наша сеть спутников над планетой сильно пострадала от действий орочьего флота. А возможности авиации в атмосфере Калидара, как вы знаете, господа, серьезно ограничены. Нам еще повезло, что в данном случае ПВО орков была слаба – они считают, что мы не сможем использовать ВВС в сколько-нибудь больших масштабах.

«И они правы», подумал Банник. Пыль, безумные электромагнитные поля, вспышки солнечной радиации, сильнейшие шквалы во всех слоях атмосферы заставили бы платить дорогую цену за любую попытку захватить господство в небесах Калидара.

- Хотя турбины двигателей сильно пострадали от эрозии, вызванной пылью, «Молния» все же смогла вернуться с этими снимками. На них видно какое-то устройство, которое мы сочли некоей разновидностью психоусилителя. И хотя оно готово лишь частично, мы считаем его главной причиной все возрастающих трудностей в использовании астропатической связи, но также опасаемся, что оно может быть использовано для… более зловещих целей. И это устройство должно стать главной целью нашего удара. Однако оно защищено психощитом уровня омикрон…

Проекция переключилась, изобразив улей в разрезе и в самой его глубине - психоусилитель.

- … и эта защита более мощная, чем четырнадцать слоев пустотного щита. Несомненно, ее источник – орк-псайкер. И пока он не убит…- Логан слегка вздрогнул и вытер лоб. – Атакуйте его титан, уничтожьте его, и мы снимем это поле, - Псайкер-примарис склонил голову. – И на данный момент это все, что я могу вам сказать.

На трибуну поднялся один из адъютантов Искандриана и зачитал длинный список имен.

- Те, чьи имена упомянуты в списке, должны покинуть совещание. Напоминаю, что ничего из сказанного здесь не должно обсуждаться за пределами этого помещения.

Он еще раз повторил список. Большая часть собравшихся вышла из Зала Стратегии.

Имя Банника, как и имя Кортейна, не было упомянуто.

Искандриан снова поднялся на трибуну.

- Господа, а теперь я посвящу вас в детали нашего плана…

II. В случае, если был брошен вызов, и поскольку и вызывающий, и вызываемый обладают действительными лицензиями, юридически подтвержденными двумя представителями лицензированного юридического агентства, позволяющими вступить в поединок с человеком равного звания и социального положения, при нанесении ущерба любой из сторон ни вызывающий, ни вызываемый не подлежат преследованию со стороны закона за свои действия, тот и другой считаются чистыми перед законом, независимо от исхода поединка.

Парагонская конституция

Поправки касательно дуэлей

ГЛАВА 14

Аронис-сити, Парагон VI

2005395.М41

Банник, шатаясь, вышел из собора. День был сумеречно-тусклым. На горизонте Матер Максима уже почти исчезла из вида, лишь тонкая корона яркого света сияла на ее краю, предвещая будущее Время Нимба, но отнюдь не обещая тепла.

Сезон, когда солнце было видно полностью, прошел несколько недель назад. Замерзший Парагон продолжал медленно вращаться вокруг газового гиганта, полный оборот занимал большую часть двух терранских лет, и из-за наклона оси мира-спутника, в это время местного года температура на планете сильно понижалась. В период нахождения на светлой стороне газового гиганта парагонцы называли сезонные изменения по-разному: Сезон Урожая, Малое Лето, Сезон Второго Урожая, Малая Осень и Малая Зима. Планета-спутник проходила эти сезоны дважды в год, прежде чем Матер Максима погружала ее во мрак своей темной стороны и на двадцать три месяца начиналась Долгая Зима. Во время Долгой Зимы тоже насчитывалось пять периодов, но парагонцы не давали им имен. Зима есть просто зима, и она была воистину долгой и холодной.

Легкие Банника горели от ледяного холода. Он сжимал в зубах тело тупохвоста, маленького животного, водившегося на Парагоне, дыша через него, чтобы согреть воздух, и жалел, что потерял перчатки в Садах Багряной Луны. Его тело тряслось от холода, но еще мучительнее мороза жег позор.

Он шел по замерзшим каналам. Парагон прощался с той малой толикой света, что оставила ему Матер Максима, и наступала настоящая ночь. Некоторые горожане еще катались на коньках по льду, рядом стояла лодка, установленная на зимние полозья. Но в основном народ уже спешил домой, в фигурах, закутанных в меха, едва можно было узнать людей. Банник брел медленно, ноги несли его неизвестно куда, а из головы не выходила одна и та же картина.

Тупариллио, лежащий мертвым на траве, его синяя одежда, намокая от крови, становилась багровой.

Ноздри Банника жгло от холода, пар от его дыхания превращался в ледяные кристаллы. В спешке он даже не успел застегнуть свое меховое одеяние. Его зубы стучали. Если быстрее не зайти в помещение, Рассветная Стража найдет его труп, промерзший до каменной твердости.

Он задумался над тем, не забиться ли куда-нибудь в угол и позволить Долгой Зиме довершить свое дело. Он чувствовал себя опустошенным, стыд за содеянное терзал его куда сильнее холода. Он сомневался, достоин ли он жить.

Но Банник не остановился. Он шел по ледяным галереям. Ночь становилась все темнее. Пошел снег, такой холодный, что колол кожу словно иглы. Каналы, расширяясь, выходили к якорной стоянке, здания высились вокруг, обещая тепло и уют, и Банник увидел, куда он пришел.

Перед ним возвышался Дом Мостиника. Неужели прошел лишь один день с тех пор, как он был тут последний раз. Казалось, это было целую жизнь назад.

Дом звал его, обещая выпивку, девушек и созданное машинами тепло. Радости жизни, которую он потерял вчера.

Он посмотрел на свои пальцы – перчатки он потерял. Пальцы были синие, застывшие, как его сердце. «Войди!», звала часть его. «Живи и служи!»

И он подчинился, волоча ноги к резным воротам. Руки словно сами собой поднялись и дернули шнур звонка.

Открылось смотровое окошко. Глаза в нем изумленно расширились, и дверь распахнулась.

- Мастер Артем Ло Банник! Что с вами случилось? Скорее заходите, заходите!

Привратник выглянул на улицу, проверяя, не видел ли Банника кто-то еще. Бизнесу его хозяина отнюдь не принесет пользы, если поползут слухи о том, в каком растрепанном виде явился сюда молодой Банник.

Привратник пригласил дрожащего аристократа внутрь, и ворота с грохотом закрылись на зубчатых колесах. Закрыв внешний вход, привратник активировал внутренний замок, и на Банника хлынуло тепло, дым лхо, музыка и смех.

- Вас ограбили, сэр? Позвать Ночную Стражу? Вы не ранены?

Привратник, привыкший заботиться о пьяных молодых аристократах, относился к клиентам своего хозяина с добродушной фамильярностью. Банник оттолкнул его руку, потянувшуюся к пластырю на щеке.

- Я в порядке, в порядке. Спасибо, Коллетино.

Банник пытался изобразить веселую беспечность, стараясь вести себя как всегда, когда он приходил в Дом Мостиника.

- О, сэр! Слава Лордам Терры, вы не ранены!

Помогая Баннику расстегнуть одежду, Коллетино кивнул слуге у внутреннего входа. Через секунду вошли еще несколько слуг, принеся горячий глис и включенную термо-одежду. Банник позволил им снять и сложить свое меховое одеяние.

- Пейте, сэр, пейте!

Банник неловко взял кубок с глисом. Пока он пил, слуги надели на него терможилет, прицепив батарею к поясу. Когда жилет и горячий глис начали отогревать его тело, в пальцах вспыхнула резкая боль, раненую щеку жгло как огнем.

- Спасибо, Коллетино.

- Так-то лучше, сэр. На ваше лицо снова возвращается румянец, - слуга взял пустой кубок у Банника и, нахмурившись, посмотрел на залепленную пластырем щеку.

- С вами точно все в порядке, сэр?

Банник отвернулся от света.

- Это ерунда. Я порезался, когда катался на коньках, - он попытался улыбнуться, но от улыбки лицо, казалось, трескалось, как лед на воде. – Я здорово выпил.

- Понятно, сэр. Ваш друг, мастер Каллиген, здесь. Сообщить ему, что вы пришли, мастер Банник?

Банник кивнул. Слуга пошел передать сообщение.

Одна из девушек провела Банника в освещенные тускло-красноватым светом внутренние помещения дома. Дверь внутреннего входа, лязгнув, закрылась, Коллетино остался сторожить ворота.

Его привели в уютные апартаменты к большому мягкому креслу. Он уселся в кресло, и им занялись девушки, подготовив ему ванну и переодев в мягкие домашние одеяния. Он почувствовал себя лучше, но, отмахнувшись от них, когда они стали слишком игривыми, отказался от дальнейших развлечений.