— Я сегодня получил телефакс из Манилы, — сказал Аксель Брехейм. — Вообще здорово, ведь можно как бы письмо по телефону послать. Если в холодильнике что-нибудь есть, я бы выпил пивка.

С бутылкой в руках я приковылял к дивану. Сел, но полностью не расслабился.

— Речь о том браслете, что я у тебя взял. Я его сфотографировал с разных точек, а фотографии отослал туда. В первую очередь те, на которых было фирменное клеймо. Сегодня получил ответ. Надо же, какая четкая работа. Я-то думал, у них там сплошная неразбериха.

Раздался противный скрип, когда он откинулся на спинку дивана. Впервые в жизни у Акселя Брехейма был такой вид, будто он пребывал в почти хорошем настроении. Но только почти.

— Оказывается, — тихо сказал он, — дело принимает очень интересный оборот.

— Браслет украден в ювелирной лавке в Маниле, — предположил я. — В лавке китайского ювелира. Ограбили ее полтора года назад. Держу пари, что это случилось в середине июля месяца. Скорее всего где-то семнадцатого, восемнадцатого или девятнадцатого, но не раньше.

Брехейм стал похож на журналиста из «Дагбладет», с утра пораньше обнаружившего, что сенсационный материал, который он раскопал, под броским заголовком напечатали на первой странице «ВГ».

— В пятницу, восемнадцатого июля, — подтвердил он.

— А еще что-нибудь в сообщении манильской полиции есть? — спросил я.

Он наклонился вперед. В уголках его глаз вспыхнули огоньки.

— Есть, — сказал Брехейм. — Ювелир умер от побоев, нанесенных грабителями.

— Черт побери! — воскликнул я.

— Я сегодня разговаривал с Тойотой, — сообщил я.

— С Тойотой? — удивился Брехейм.

— С Ронни Хюсбю. У него жена филиппинка. Он сказал, что ты у них был и с ними обоими говорил. Это мой приятель.

— А, этот.

— Ронни все расставил по своим местам, — сказал я. — Он мне показал, каким образом «Филконтакт» становится недостающим связующим звеном в этом деле. По-моему, надо забыть версию, что клуб прикрывает контрабандистов. Решение намного проще. Речь о том, как норвежские туристы ведут себя в южных странах. Или потенциальные женихи во время групповой поездки в Манилу. О забулдыгах норвежцах, что по пути из одного бара в другой заваливаются в ювелирную лавку.

Брехейм сказал:

— Понимаю.

Возможно, он и вправду все понял. Может быть, и я тоже.

— Вот, значит, где эти недостающие нити, — продолжил Брехейм. — Которые, оказывается, связаны между собой: пустой сейф в телячьем закуте, несколько предметов китайского ювелирного искусства, плюс группа норвежцев, до бесчувствия нализавшихся в Маниле.

— А еще, — добавил я, — учитель средней школы, за год накопивший денег, чтобы отремонтировать заброшенную халупу и приобрести дорогой компьютер, и крестьянин из Фьёсеида, который покупает БМВ и устанавливает «жемчужную» ванну.

— Но нам пока самой важной нити недостает, — возразил Брехейм.

— Третьего участника, — согласился я. — Того, кто отправился в город праздновать успех предприятия вместе с Кольбейном Фьеллем и Бьёрном Уле Ларсеном, когда все трое решили, что цель их поездки на Филиппины достигнута. Еще пива?

— Спасибо, не надо, — сказал Аксель Брехейм.

— С трудом могу представить себе, как это неопытному новичку удалось сплавить контрабандных золотых изделий больше чем на четыре миллиона норвежских крон, — сказал я.

— Это возможно, — объяснил Брехейм. — Нужно только не торопиться. Продавать постепенно и ни в коем случае не предлагать товар сразу в большом количестве. Действовать надо по разным каналам. В Норвегии, и вообще в Скандинавии, масса торговцев антиквариатом. Многие из них принимают на комиссию ювелирные изделия. Цену тебе назначат намного ниже реальной, но если брать в целом, бизнес это неплохой.

— Но ведь мы в точности не знаем, из той ли манильской лавки кулон, который Кольбейн Фьелль подарил Марселе?

— Нет.

— А это печка, от которой надо танцевать.

— Точно.

— Потому что если он не из той лавки, значит, вся связь между четырьмя убийствами летит к черту.

— Именно.

— Но, наверно, Морюд должен это дело расследовать?

— Наверно, он, — согласился Аксель Брехейм.

Некоторое время он сидел молча. Потом сказал:

— У меня проблема.

— Какая? — спросил я.

— Поскольку я здесь в отпуске, — объяснил полицейский, — маловероятно, что государство выделит мне машину на случай, если у меня появится желание совершить дальнюю поездку.

— Думаю, это можно устроить, — ответил я. — К тому же у меня тоже может возникнуть желание кое-куда съездить. К примеру, в усадьбу Фьёсеид.