— Это ты заходил в коровник? — жестко спросил старший следователь Морюд.

Я с трудом кивнул.

— И что ты там делал?

Мне показалось, что я ответил, но я не услышал своих собственных слов.

Морюд повторил вопрос еще более жестким тоном:

— Что ты там делал?

— Ничего.

— Ничего?

Наверно, он думал, что это важно.

Для меня ничего важного в данный момент не было.

Я думал о Марселе Фьелль, урожденной Донаско, которую я никогда не встречал.

Лицо Морюда оказалось на уровне моего. Наверно, он присел на корточки. Я почувствовал на плече руку. Незнакомую руку. Но я ее не сбросил. Это был жест доброты.

— Что ты там делал? — спросил Морюд. На этот раз мягче. — Что ты делал там и здесь до нашего приезда?

Под его напором я стал оседать назад. Возможно, я всплеснул руками. Морюд встал.

— Искал телефон, — объяснил я. — Этот псих вырвал все телефонные провода из розеток.

— А потом прогулялся?

— Да.

— По дому и в коровнике?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю.

— Что-нибудь нашел?

— Нет.

— Что же ты искал, раз ничего не нашел?

— Не знаю.

— Но ты что-то искал?

— Ничего определенного.

Морюд смотрел на меня. Долго. Четверо или пятеро его коллег осматривали развороченный дом.

Человек, проникший сюда, поработал основательно.

— Зачем вы с Марио Донаско отправились сегодня сюда? — спросил Морюд.

— Из любопытства.

— Потому что ты считаешь, будто между самоубийством Бьёрна Уле Ларсена и убийством Кольбейна Фьелля есть какая-то связь?

— Да.

— Ты нашел что-нибудь, что может подкрепить эту версию?

— Нет, — настойчиво отвечал я. Возможно, слишком настойчиво. По лицу Морю да я видел, что он мне не верит.

— Зачем ты пошел в коровник?

В голосе его опять прозвучали жесткие нотки.

— Там стоит пустой сейф, — объяснил я. — В закуте для телят. Пустой сейф, которым до недавнего времени пользовались. Я хотел посмотреть, не осталось ли следов того, что там хранилось.

— Нашел?

— Нет.

— А что в этом сейфе такого интересного?

— Не знаю. То, что он именно там стоит. Под кучей старого хлама. С открытой дверцей. А внутри пыли нет. И Леонарда о нем не знала.

— Понятно.

Может быть, он и вправду это понял.

— Подожди здесь, — сказал старший следователь Морюд.

Он вышел из комнаты. Я услышал, как он поднимается по лестнице. Я знал, что он там увидит. Полнейший разгром. И разбитый вдребезги персональный компьютер «Эрикссон».

Кто-то забрался в дом, взломав входную дверь. Внутри этот человек не только пошарил по всем шкафам и ящикам, но и разбил и разорил все, что только можно было разбить и разорить.

Марио, к несчастью, столкнулся с ним в дверях, когда тот уже убегал.

Я представил себе Марселу, которую видел только на фотографиях. Вспомнил ее глаза. Черные, на улыбающемся лице. Я вспомнил искусной работы кулон — золотого дракона на тонкой цепочке вкруг стройной шеи.

Морюд возвратился назад.

— Пожалуй, тебе придется поехать со мной в Управление, — сказал он.

— Это вежливое приглашение или намек на то, что меня могут арестовать? — спросил я.

— Понимай как знаешь.

Без дальнейших рассуждений я последовал за ним к выходу.

С наружной стороны крыльца был натянут брезент, в продолжение крыши, чтобы снег не запорошил оставшиеся, возможно, следы. В лучах сильного прожектора большое красное строение казалось ягодкой клубники на кремовой верхушке пирожного.

Тело они уже унесли, только глубокая вмятина осталась в сугробе. Тяжелый топор лежал на том же самом месте, где я впервые увидел его.

Я снова почувствовал приступ тошноты.

Но я выплюнул из себя все, что мог.

На дороге, припаркованные к той же обочине, что и «Гольф», стояли пять полицейских автомашин и один обычный «вольво». Я обернулся. Сквозь метель освещенный прожектором жилой дом казался белым прямоугольником на фоне черного неба.

— Залезай, — сказал Морюд, стоявший у дверцы «вольво».

— Если ты ничего не имеешь против, — попросил я, — я хотел бы поехать на своей. Мне ее дали на время.

— Как будет угодно.

Очнулся я, когда мы уже были в Темпе, и все не мог вспомнить, как я сел в машину, как включил зажигание, как развернулся, как ехал. Но сейчас я был на правой стороне улицы Хольтерманна, и в нескольких метрах впереди маячили задние огни «вольво».

На ногах у меня были туфли без шнурков.