[11] Поэтому в Иерем.10:7  - в заявлении: “Кто не убоится Тебя, Царь народов?” - Он также назван “Царем народов”. И в Быт.49:10 мы читаем: “... И Ему покорность народов”. [Перев.: В версии, комментируемой Лютером, этот

фрагмент дословно переводится так: “И на Него надежда народов”,- поэтому Лютер добавляет здесь: “... который часто переводят как: “И Ему покорность...”, или “повиновение народов”]. И в Пс.(112:4): “Высок над всеми народами Господь”. И можно привести еще множество подобных фрагментов.

[12] При помощи всех этих цитат апостол улаживает споры (разногласия) между Иудеями и Язычниками, чтобы они не противостояли друг другу, но приветствовали и принимали друг друга, как Христос принял их. Ибо Он принял  исключительно по благодати Своейне только Иудеев, дабы они не гордились, но и Язычников. Таким образом, и те и другие имеют все основания для того, чтобы славить Бога, а не для распространения  раздоров между собой.

часть 2

Комментарии

Глава 1

1. "Павел, раб Иисуса Христа".

Главной целью данного послания является ниспровержение, искоренение и разрушение всякой плотской мудрости и плотской праведности. Это касается всех дел, которые людям, или даже нам самим, могут казаться великими и важными. Неважно, свершаются ли эти дела чистосердечно и бескорыстно, или же нет, данное послание стремится к утверждению, заявлению и увеличению463 греха - независимо от того, насколько решительно кто-то настаивает или верит в его нереальность. Поэтому блаженный Августин в своей работе "О Духе и букве" (7 глава) говорит, что Апостол Павел "решительно борется против надменных464 и самонадеянных людей, а также против тех, кто заблуждается относительно о своих [добрых дел]465 ... В Послании к Римлянам данный вопрос рассматривается с такой исключительной настойчивостью , что, возможно, это даже утомляет внимание читателя. Однако такое утомление полезно и целительно"466. Ибо среди язычников и иудеев было и [поныне] остается много полагающих, что вполне достаточно быть добродетельным и обладать знанием - не для того, чтобы производить хорошее впечатление на людей или угождать им, но для того, чтобы обладать этими качествами в глубине своих сердец. Так было со многими философами. Даже если они, не выставляя напоказ свою праведность перед людьми и не хвалясь ею, следуют ей из истинной любви к добродетели и мудрости, что имеет место среди самых лучших и чистых из них (а таких, кроме Сократа, известны лишь единицы), они не могут удержаться от того, чтобы внутренне, в глубине своих сердец, не угождать самим себе и не славить самих себя - хотя бы в глубине души - как праведных и благих людей. О таких людях Апостол говорит (Рим. 1:22): "Называя себя мудрыми, обезумели...". Однако, необходимо учить [и] обратному. Ибо в церкви не следует учить лишь тому, что наша праведность и мудрость - ничто, а также, что мы не должны превозносить их, хваля, прославляя и представляя их в ложном свете [образе], хотя Евангелие и учит (Мат.5:15): "И зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светят всем в доме" и (Мат.5:14): "... Не может укрыться город, стоящий на верху горы". Я говорю, что мы должны учить не этому, но скорее [следует учить] тому, что наша праведность и мудрость должны быть ниспровергнуты и воздвигнуты в наших сердцах и в нашем самомнении. Ибо, если рассматривать их исходя из нашего мировоззрения, для нас было бы полезней не беспокоиться о критике и славе других, а, как Бог говорит нам через пророка Иеремию (Иерем.1,10): "...Искоренять и разорять, губить и разрушать"- все, что внутри нас (то есть, все, что угодно нам самим, потому что оно исходит от нас и находится внутри нас); "созидать и насаждать"- все, что является внешним по отношению к нам и находится во Христе. На это указывает также и видение Даниила о камне, разбившем истукана.467 Бог желает не того, чтобы мы сами искупили себя, но чтобы мы были искуплены посредством внешней [по отношению к нам - то есть, не относящейся к нам] праведностью и мудростью. Не через что-то , исходящее от нас и вырастающее в нас, но через Того, Кто приходит к нас извне. Не через того, кто родом с земли, но через Того, Кто происходит с небес. Таким образом, мы должны быть научены праведности, полностью происходящей извне и в этом смысле чуждой нам. И, таким образом, зарождающаяся в нас самоправедность должна быть искоренена прежде всего. Поэтому мы читаем в Пс.(44:11): "... Забудь народ твой и дом отца твоего...". Аврааму таким же образом было велено оставить отеческий дом (Быт.12:1). В Книге Песни Песней Соломона (4:8) мы читаем также : "Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана! и ты будешь увенчана"468. Также и весь исход народа израильского в прошлом символизировал, как они истолковывали это, исход от недостатков к добродетелям. Однако было бы лучше понимать его, как исход от добродетелей к благодати Христовой, потому что добродетели подобного рода часто являются тем худшими недостатками (или большими грехами), чем меньше они считаются таковыми и чем сильнее они подчиняют себе все человеческие эмоции в ущерб другим хорошим качествам. Поэтому правая сторона Иордана была больше напугана, чем левая сторона.469 Но теперь Христос желает настолько "обнажить"470 всю нашу сущность [весь наш характер, всю нашу предрасположенность], чтобы мы не только не боялись смущения и растерянности от своих недостатков, а также не только не находили удовольствия в славе и тщетной радости своих добродетелей - но чтобы мы, даже в той видимой праведности, которая приходит к нам от Христа, также не чувствовали себя призванными к славе среди людей. И, кроме того, чтобы нас не повергали в уныние и отчаянье страдания и проявления зла, с которыми приходится сталкиваться ради Него в жизни. Истинный христианин не должен иметь собственной славы и, кроме того, должен быть до такой степени лишен всего, что он мог бы называть своим собственным, чтобы и в славе и в бесчестии он мог всегда сохранять сознание того, что слава, ниспосланная на него, была дана не лично ему, но Христу, что в нем сияют праведность и дары Христа, и что павшее на него бесчестие - это бесчестие, навлеченное и на него и на Христа. Однако, для обретения такого совершенства нам необходимо усиленное упражнение, не говоря уже об особом даре благодати. Даже если человек со всеми своими природными и духовными дарами кажется мудрым, праведным и благим в глазах людей, Бог не станет по этой причине считать его таковым - особенно, если человек сам думает, что он таков. Следовательно, мы должны в этом отношении поддерживать в себе такое смирение471, как будто мы все еще не имеем абсолютно ничего своего. Нам следует ждать милости только от Бога, Который зачтет нашу праведность и мудрость. Это Бог сделает, если мы были смиренными и не забегали вперед Бога, оправдывая себя самих и полагая, что мы что-то представляем собой, как мы читаем в 1Кор.(4:3-5): "... Я и сам не сужу о себе ... Судия же мне Господь. Посему не судите никак прежде времени..." и т.д. Конечно же, существует много людей, считающих ради Бога блага, стоящие "по левую руку"472 - то есть, временные блага - ничего не стоящими и с радостью отказывающихся от них, как делают Иудеи и еретики. Но встречаются также люди, считающие на пути обретения праведности Христовой блага, стоящие "по правую руку" - то есть, духовные блага и праведные дела - ничего не стоящими. Это то, чего Иудеи и еретики сделать не могут. И все же, без этого никто не будет спасен. Ибо люди всегда желают и надеются на то, что их собственные дела будут приняты и вознаграждены Богом. Однако библейский принцип: " Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего" (Рим.9:16) - остается нерушимым. Но давайте теперь обратимся к посланию. Я не думаю473, что те, кому Апостол пишет это письмо, называя их возлюбленными Божьими, призванными и святыми, были такими людьми, что ему пришлось вмешаться в их разногласия и придти к заключению, что все они - грешники. Нет, если они были христианами, то они знали это по своей вере. Я склоняюсь к мнению, что он воспользовался возможностью написать верным людям, чтобы они имели свидетельство великого Апостола о своей вере и учении в своей борьбе против Иудеев и римских язычников, все еще не верующих, хвастающих своей плотью и противостоящих смиренной мудрости верных. Верующие в Риме были вынуждены жить среди них, слыша и произнося такое, с чем нельзя было смириться, о чем он пишет также в 2Кор.(5:12): "Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что сказать тем, которые хвалятся лицем, а не сердцем". Давайте теперь взглянем на текст Писания, предшествующий фрагменту: "Потому что оно [благовествование] есть сила Божия ..." и т.д. (Рим. 1:16). Этот фрагмент содержит скорее практические, нежели абстрактные учения, ибо Апостол учит - прежде всего на собственном примере - тому, как пастор должен поступать по отношению к своей пастве.  

Мудрому слуге Божьему подобает поддерживать в тех, кто ему доверяется, уважение к своему служению.  

При этом верный слуга Божий должен сдерживать власть своего служения и не злоупотреблять ею ради собственного тщеславия, употребляя ее лишь на пользу тем, кто доверился ему.  

Слуга Божий должен быть "верным и благоразумным рабом" (Мат.24:45). Если он не уделяет внимания последнему качеству (то есть, благоразумию и мудрости), он станет просто фантомом (призраком, тенью)474, ленивым и недостойным подобной чести. Таким образом, люди, в глупом смирении пытающиеся справиться "со всем и везде" и обрести популярность среди своей паствы, неизбежно теряют влияние и власть. Фамильярность же порождает неуважение. И это очень тяжкий грех! Они позволяют втаптывать в грязь принадлежащее Богу и доверенное им [на сохранение]. Они должны следить, чтобы люди относились к этому с почтением . С другой стороны, если служитель не уделяет внимания первому качеству (то есть, верности), то он станет тираном, постоянно наводящим на людей страх своей властью. Ему нужно, чтобы его считали жестоким и беспощадным. Вместо того, чтобы стараться сделать проявления своей власти как можно более полезными и плодотворными для других, такие люди пытаются сделать их как можно более устрашающими, даже несмотря на то, что, согласно Апостолу, власть была дана им не для разрушения, но для назидания. Давайте назовем два эти недостатка (греха) терминами: мягкость и твердость. О первом из этих качеств в Книге Захарии (11:17) говорится: "Горе негодному пастуху, оставляющему стадо!"475,476. О последнем из этих качеств в Книге Иезекииль (34:4) сказано: "... А правили ими с насилием и жестокостью". Это два основных недостатка, лежащих в основе всех пасторских ошибок.477 Ничего удивительного! Ведь корень мягкости - в порочных желаниях, а корень жесткости - в необузданном гневе. Общеизвестно, что эти два недостатка являются первопричиной всех пороков. Поэтому трудно принять служение, не убив двух этих монстров. Они причинили бы даже еще больший ущерб, будь им дана власть причинять зло. На протяжении всего пролога или предисловия к данному посланию Апостол представляет себя самого в качестве наилучшего примера противостояния двум этим чудовищам. Ибо, во-первых, для того, чтобы доверившиеся ему не пренебрегали им и не считали его мягким и непригодным [для этой роли], он представляет свое служение во всей его славе. Во-вторых, для того, чтобы его не считали тираном и неистовым человеком, творящим насилие, он завоевывает любовь своей паствы каждым выражением доброй воли - с тем, чтобы подготовить их к принятию Евангелия и благодати Божией посредством соединения страха и любви. Соответственно, каждый пастор в церкви, следуя примеру Апостола, подобно животному, у которого раздвоены копыта, и которое чисто478, прежде всего должен ясно видеть различие между собой и своим служением - то есть, между "образом Божиим" и "образом раба" (Филип.2:6-7), и, считая самого себя скромнейшим и непритязательнейшим из всех рабов, должен отправлять свое служение, используя страх и любовь одновременно. Он должен делать только то, что идет на пользу его пастве, так, чтобы, зная, что все служение существует для блага его паствы, он, скорее, готов был бы отказаться от своего служения, заметив, что благополучие его подопечных не достигается [его стараниями] или что он своими личностными качествами наносит им вред. Несомненно, что если тот или иной из этих недостатков или же оба они наносят ущерб пасторскому служению, делая его безуспешным, то это будет тяжким ["главным"] грехом пастора, и отчет [пред Богом] о его пасторстве будет для него делом чрезвычайно трудным.  

    Поэтому он говорит: "раб Иисуса Христа". Как величие, так и смирение присутствуют в этих словах. Смирение - потому что он не провозглашает себя господином и создателем, что является путем тиранов и гордецов, злоупотребляющих своей властью так, что они не думают ни о чем , кроме своего обладания властью, будто их власть происходит от них самих, и будто они не приняли ее от кого-то другого. Таким образом, они не могут наслаждаться благословениями, которые такая власть дает им, и наслаждаются лишь использованием этой власти. Величие же, содержащееся в этом слове, проявляется, когда служитель восторженно хвалится тем, что он является рабом столь великого Господа. Если опасен и чреват неприятностями отказ почтить и принять раба императора, то что же будет с теми, кто не почитает и не принимает рабов Божьих? Поэтому слова "раб Иисуса Христа" являются словами устрашающими и могущественными. И я полагаю, что слово "раб" в данном фрагменте представляет собой термин, используемый в интересах служения в качестве своего рода титула, причем это слово используется не для служения самому себе, но для выражения покорности Богу. Поэтому я думаю, что Апостол этим словом не пытается преувеличивать свои личные деяния, которыми он лишь по-своему служит Богу. Если бы это было так, то это было бы отражением невежества. Ибо кто осмелился бы открыто и определенно заявлять: "Я - раб Божий", не зная наверняка, действительно ли он совершает все, что Господь требует от него - как он сам говорит в 1Кор.(4:3)479: "... я и сам не сужу о себе". Ибо суд целиком и полностью является делом Божьим, и Он решает, является ли человек Его слугой или же Его врагом. Но он [Павел], как говорилось выше, определенно и отчетливо называет себя слугой [рабом] для того чтобы исповедать, что он принял свое служение от Бога в большей мере, чем другие. Как если бы он хотел сказать: "Да, я проповедую Евангелие и учу церковь, я крещу и исполняю все другие деяния, являющиеся деяниями одного лишь Бога, однако я делаю все это не как господин, поставленный над вами, но как слуга, которому было доверено такое служение среди вас. И, таким образом, я слуга вам. И служение мое не имеет никакой другой цели, кроме исполнения того, что я обязан делать для вас". Это другое служение, которым мы все призваны воздавать славу Богу, не исполняется. Это служение относится только к Богу. Выражаясь кратко, "Раб Божий" в этическом и образном смысле - это любой человек, сам по себе и сам для себя. "Раб Божий" в аллегорическом смысле слова - это человек для других, над другими и ради других. По этой причине второе значение несет в себе достоинство и славу [честь, почет], первое же заключает в себе полное повиновение и смирение. Таким образом, второе значение заключает в себе определенность и призвано порождать уверенность, однако этого ни в коем случае не происходит когда речь идет о первом значении. Таким же образом, второе помогает другим и предусмотрено для удовлетворения их нужд, тогда как первое приносит пользу [выгодно] только самому человеку. Опять же, второе является особым даром, которым обладают лишь некоторые люди, первое же должно быть всеобщим. Второе имеет определенные цели и особые ограничения, первое же включает в себя все, что человек может делать. Второе может существовать без благодати, первое - не может. Таким образом, второе стоит дороже, но первое более целительно и благотворно. Второе является [всем] людям в славе, о первом же недостаточно известно даже отдельным людям, как я уже говорил выше.