Да, заметишь ты, но все сказанное касается [в основном ] родителей, а что же относится к обязанностям членов городских советов и властей? Замечание справедливо, тем более, что родители не заботятся о детях. Кто же в таком случае должен заниматься этим? Или, может быть, все оставить, как есть, и не обращать внимания на детей? И как быть, если власти и городской совет попытаются в свое оправдание заявить, что это не их дело? А то, что этим не занимаются родители, обусловлено разными причинами.

Во-первых, некоторым не хватает для этого благочестия и чувства долга, хотя сил достаточно. Они бесчувственны по отношению к своим детям, как страусы, которые, исторгнув из себя яйца и произведя детей, больше ничего не делают для них. А дети тем не менее должны жить среди нас, в нашем городе. И разве захочет разум, и в особенности христианская любовь, мириться с тем, что они растут, не получая воспитания, заражая, как яд или нечистоты, других детей, а в конечном счете подвергая порче весь город? Пример тому - Содом и Гоморра и многие другие города.

Во-вторых, многие родители, к сожалению, неопытны и не знают, как нужно воспитывать и учить детей. Ведь они сами ничему не учились и годны лишь на то, чтобы набить себе желудок. Поэтому нужны особые люди, которые умеют хорошо и правильно учить и воспитывать детей.

В-третьих, даже если находятся умудренные опытом родители, которые хотят сами заниматься [воспитанием детей ], то из-за других занятий и домашнего хозяйства у них нет ни времени, ни помещения для этого. Таким образом, перед [городской ] корпорацией возникает проблема содержания воспитателя для детей. Конечно, каждый хотел бы содержать воспитателя для своих детей. Однако для простых людей это накладно, и поэтому некоторые хорошие дети из-за бедности остаются без надзора. К тому же многие родители умирают и оставляют сирот, а как о них заботятся, я, хотя и слабо осведомлен об этом, могу судить на основании того, что Бог называет Себя отцом сирот, т. е. тех, которые покинуты всеми и каждым. Тех же, у кого нет детей, [проблема] воспитания вообще не волнует. Поэтому хотелось бы призвать [городские] советы и власть к тому, чтобы окружили детей величайшей заботой и вниманием. Ведь им вверены благополучие, честь и жизнь всего города. И их деятельность не будет считаться полезной перед Богом и людьми, если они денно и нощно изо всех сил не будут печься о его благополучии и процветании. Благоденствие же города состоит не только в том, чтобы накопить богатую казну, возвести прочные стены, красивые дома, изготовить много огнестрельного оружия и лат. Нет, если всего этого будет много, а владеть всем будут безумные глупцы, то это принесет такому городу величайшее зло и вред. Высшее же, изобильнейшее благополучие, а также процветание и мощь города состоит в том, что он имеет к своим услугам множество чистых, ученых, разумных, почтенных и воспитанных горожан. [Воспитав таких людей, власти ] могут затем накапливать казну и всяческое имущество, сохранять и справедливо использовать их.

Примером может служить [древний ] Рим, где детей воспитывали так, что они в пятнадцать, шестнадцать, двадцать лет в совершенстве знали латынь и греческий и всякие, как они говорили, свободные искусства, прекрасно разбирались в военном деле и в управлении [государственными делами], отличались остроумием, рассудительностью, воспитанностью, осведомленностью в искусстве и житейских делах. Иными словами, если в немецкой земле сплавить воедино всех епископов, священников и монахов, то образовавшийся сплав будет уступать внутреннему богатству простого римского воина. И дела у них продвигались вперед потому, что всегда находились разносторонне подготовленные и способные люди. Да вообще, если где-нибудь в мире, включая язычников, хотели, чтобы народ был честен и трудолюбив, то прежде всего проявляли заботу о воспитателях и учителях. И св. Павел, который в Гал. 3 говорил, что закон был для нас детоводителем, позаимствовал это слово из повседневного народного языка.

Итак, каждому городу нужны [образованные] люди. Вместе с тем повсеместно раздаются жалобы, что их не хватает. Однако 170

не следует надеяться, что они вырастут сами; их также нельзя ни вытесать из камня, ни вырезать из дерева; и Бог не сотворит чуда до тех пор, пока делу можно помочь другими способами. Поэтому нам надлежит самим решать эту задачу и сосредоточить усилия и средства, чтобы самостоятельно воспитать [таких детей]. И кто иной, кроме властей, не обращающих внимания на воспитание и обучение детей, повинен в том, что сейчас во всех городах ощущается нехватка образованных людей, а дети растут, как деревья в лесу? Причем растут они настолько беспорядочно, что вырастает только мелкий кустарник, пригодный лишь для топки, а отнюдь не для какого бы то ни было строительства.

Поскольку светское управление должно сохраняться, следует предположить, что править будут сплошные грубияны и невежды. Ведь возможность их улучшения - дикая, неразумная затея! Поэтому, пожалуй, стоит сделать господами свиней и волков и поставить их над теми, которые не хотели думать, управляя людьми. Ведь это нечеловеческое злодейство, когда рассуждения [правителей] сводятся лишь к следующему: "Мы поправим вволю сейчас, а о том, что будет потом, пусть думают те, кто будет править после нас". Не людьми, а свиньями и псами должны управлять такие люди, которые рассматривают свою должность лишь как средство извлечения для себя доходов и почестей. Чтобы подготовить для дел правления множество порядочных, образованных, опытных людей, нужно приложить величайшее старание. Немало усилий и забот потребуется и для того, чтобы приступить к этому. Иначе, откуда же появятся [такие правители], если ничего не делать для этого?

"Ладно, - скажешь ты вновь, - мы должны и обязаны учреждать школы. Но какая нам польза от изучения латинского, греческого, древнееврейского языков и других свободных искусств? Ведь мы вполне могли бы ограничиться изучением на немецком языке Библии и слова Божьего. А этого нам достаточно для обретения Царства Небесного". Ответ: Да, я, к сожалению, хорошо знаю, что мы немцы, должны на веки вечные оставаться неразумными животными. Именно так нас называют в соседних странах, и мы вполне заслужили это. Но меня удивляет, почему мы однажды не задумаемся: для чего нам нужны шелка, вино, пряности и другие товары из чужих стран, в то время как у нас самих в немецких землях изобилие вина, зерна, шерсти, земли, леса, камня? И всего этого вполне достаточно не только для пропитания, но и для развлечений. Мы пренебрежительно относимся к искусствам и языкам, которые не только не вредят нам, но и приносят пользу, почет, благочестие, необходимы не только для понимания Священного Писания, но и дел светского правления. А без чужеземных товаров, в которых у нас нет никакой нужды, которые не приносят нам никакой пользы, за которые с нас сдирают три шкуры, мы не можем обойтись. Ну разве незаслуженно нас называют немецкими дурнями и животными?

Воистину, даже если бы от языков не было никакой пользы, нас все-таки должно было бы глубоко радовать и воодушевлять то, что они - благородный, прекрасный дар Божий, которым Бог сейчас так щедро, раньше чем другие страны, наградил и наделил нас. И немногие замечают, что дьявол хочет подавить их в зародыше посредством высших школ и монастырей. Да, они всегда ополчались и поныне еще ополчаются против них [языков ], потому что дьявол хорошо чует запах жареного: если начинается изучение языков, в его царстве образуется брешь, которую нелегко заткнуть. И если он не может воспрепятствовать их распространению, то стремится сузить их [изучение] до такой степени, чтобы они угасли сами по себе. Они далеко не желанный гость в его доме. Поэтому он старается попотчевать их так, чтобы они долго не засиживались. А мы, дорогие господа, почти не замечаем эти злые козни дьявола.

Поэтому, дорогие немцы, давайте откроем наши глаза, возблагодарим Господа за благородную сокровищницу [языков], будем хранить и приумножать ее, заботиться о том, чтобы ее не выхватили у нас из рук, и не поддадимся своенравным выходкам дьявола. Ведь мы не можем отрицать, что, хотя Евангелие пришло и ежедневно приходит к нам посредством Святого Духа, оно вместе с тем достигает нас, усиливается, должно сохраняться и благодаря посредничеству языков. Точно так же, когда Бог захотел с помощью Апостолов распространить во всем мире Евангелие, Он позаботился и об изучении языков. А еще до этого, чтобы Его Евангелие быстро и повсеместно принесло плоды, Он посредством правления римлян очень широко распространил во всех странах греческий и латинский языки.

И в той мере, в какой дорого нам Евангелие, надлежит нам заботиться об изучении языков. Ведь Бог не случайно повелел запечатлеть Свой Завет на двух языках: Ветхий Завет - на древнееврейском, а Новый - на древнегреческом. А если Бог не пренебрег этими языками и отдал им для распространения Своего слова предпочтение перед другими языками, должны и мы почитать их прежде всех остальных. И святой Павел, восхваляя древнееврейский язык как заслуживающий особого почитания и подчеркивая его превосходство над другими языками, исходил из того, что на нем запечатлено слово Божие. В Рим. 3 мы читаем: "Какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания. Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие". Это же восхваляет и царь Давид в 147 Псалме: "Он возвестил слово Свое Иакову, уставы Свои и суды Свои Израилю. Не сделал Он того никакому другому народу, и судов Его они не знают". Именно поэтому древнееврейский язык также называют святым языком. Так, святой Павел в Рим. 1 называет Писание Божие святым потому, что в нем содержится святое слово Божие. Точно так же древнегреческий язык вполне позволительно назвать святым. Ведь он был избран для того, чтобы на нем запечатлеть Новый Завет. Древнегреческий язык можно сравнить с родником, из которого, благодаря переводам, [слово Божие ] вытекло на разных языках, освятив и их.

Да позволено мне будет сказать, что без [изучения ] языков мы не сможем сберечь Евангелие. Языки - это ножны, в которых хранится меч Духа. Они - ларец, в котором переносится это сокровище. Они - сосуд, вмещающий этот напиток. Они - хранилище, где лежит эта пища. Не случайно в самом Евангелии они сравниваются с корзинами, в которых хранятся хлеб, рыба и другие припасы. Да, если мы недоглядим и упустим изучение языков, то не только потеряем Евангелие, но в конце концов придем к тому, что не сможем правильно говорить и писать ни на латыни, ни на немецком. И пусть здесь послужит нам свидетельством и предостережением злосчастный, горький опыт высших школ и монастырей, в которых не только забыли Евангелие, но и настолько испортили латинский и немецкий языки, что жалкие люди едва не превратились в животных. Они не могут безошибочно изъясняться и писать ни на немецком языке, ни на латыни и, кроме того, почти совсем утратили естественный разум.

Апостолы же считали для себя необходимым понимать и воспринимать Новый Завет на греческом языке, потому что они хотели надежно, как в священном ларце, сохранить для нас его подлинный смысл. Ведь, как свидетельствует память [человечества ], они предвидели все то, что в будущем свершилось и сбылось, а именно: возникновение в христианстве дикого, беспорядочного, неуправляемого хаоса, различных убеждений, мнений и учений, с которыми обычные люди не смогут бороться и от которых у них не будет никакой защиты, если чтение и восприятие на слух [греческого текста] Нового Завета станет для них непосильной задачей. Таким образом, если прекратится изучение языков, то погибнет и Евангелие.

Это доказано и проверено жизнью. Вскоре после времени Апостолов, когда прекратилось изучение языков, стали лишаться прежней силы и Евангелие, и вера, и все христианство. А при папстве они едва-едва не испустили дух. Не обратив особого внимания на то, что прекратилось изучение языков, христианство навлекло на себя множество бедствий. И, наоборот, возрождение в наши дни интереса к языкам принесло с собой столько света и сотворило столь великие дела, что весь мир изумился и признал, что мы располагаем почти таким же полнозвучным и чистым Евангелием, как и Апостолы 17; оно пришло к нам в своей первозданной чистоте, намного чище, чем во времена святых Иеронима 18и Августина 19. Итак, Святой Дух - не глупец. Он не занимался легковесными, бесполезными делами. Считая языки полезными и нужными, Он не раз приносил их с Собой с неба. И то, что Он вновь возродил их на земле, должно побудить нас не пренебрегать ими, а изучать с вниманием и почтением. Однако, возразишь ты, многие Отцы [Церкви] стали святыми и прославились своей ученостью, не зная [древних ] языков. Это, конечно, правда. Но учитываешь ли ты при этом, сколь часто ошибались они в трактовке Писания? Учитываешь ли, как часто допускали ошибки в истолковании Псалтири и других текстов святой Августин, Хиларий 20, да и все те, кто, не зная [древних ] языков, пытался самостоятельно излагать Писание? Рассуждая, вроде бы, правильно, они, тем не менее, не могли передать подлинный смысл текста, который истолковывали. Приведу пример, свидетельствующий об этом. Так, они справедливо утверждали, что Христос - Сын Божий. Но когда для доказательства этого они ссылались на [латинский перевод ] изречения из 110 Псалма "Tecum principium in die virtutis tue", то это вызывало насмешки их противников. Ведь в древнееврейском оригинале этого текста ничего не говорится о Божестве 21. И, действительно, что, кроме издевательств и насмешек над христианами, со стороны противников, знающих языки, может вызвать защита веры, которая основана на не уясненных [истолкователем] текстах и неверно понятых изречениях? Результатом таких толкований явится то, что только твердолобые решатся отстаивать свои заблуждения, [а остальные ] будут считать нашу веру человеческой выдумкой.

В чем же причина того, что наша вера предается поношению? Несомненно, в нашем незнании [древних ] языков. И выход я вижу в том, чтобы изучить их. Что побудило св. Иеронима вновь перевести с древнееврейского Псалтирь 22? Конечно же, насмешки евреев по поводу разночтений в наших и древнееврейских текстах. Ведь в споре с ними мы ссылались на нашу Псалтирь. К тому же, хотя все древние Отцы [Церкви] не учили ничему неправедному, их толкования Писания из-за незнания ими [древних ] языков были насыщены непонятными, не соответствующими месту и времени действия словами. А сами они были похожи на слепцов, бредущих вдоль стен. Блестяще зная текст, они трактовали его произвольно. Об этом свидетельствует приведенный выше стих (Tecum principium etc). He случайно Августин, обосновывая христианскую доктрину, вынужден был признать, что христианскому вероучителю, который берется за изложение Писания, нужно знать латинский, древнегреческий и древнееврейский языки. Но овладеть ими невозможно без постоянно подстегивающих человека побудительных мотивов; для того, чтобы хорошо знать языки, нужны заинтересованность и трудолюбие.