Придворный мудрец произносил на городской площади речь о тщете всего земного. Он говорил, что на пороге смерти человек не возьмет в мир иной ни полушки, поэтому следует быть щедрым, и призывал к пожертвованиям на благо родины. Потом мудрец отправился на пир во дворец правителя. Там он увидел, что правитель отличил и наградил другого мудреца. Он был потрясен и неожиданно умер от удара.
— Такой светоч премудрости угас! — сетовали люди. — Такой родник красноречия иссяк! А ведь еще вчера он так прекрасно говорил о тщете всего земного!
— Да, — согласился Молла Насреддин, — вчера он был очень красноречив. Но сегодня его молчание выглядит еще убедительнее!
Один человек жаловался Насреддину, что он получает мало подарков, а все подаренное ему прежде не было ни ценным, ни интересным.
— Когда ты с благодарностью принимаешь самый скромный подарок, он становится великим даром, — ответил Насреддин на его жалобы. — Если же благодарности нет, то даже волшебный дар обратится в никчемную мелочь.
Молла Насреддин прогуливался со своими учениками по базарной площади. Вдруг он заметил, что ученики уставились на большое блюдо с кусками поджаренного мяса, стоящее перед дородным важным купцом. Молла ничего не сказал, а лишь спокойно наблюдал, как очарованные запахами ученики поедают глазами блюдо. Так кошка могла бы караулить мышь.
Купец приступил к трапезе. Он схватил толстыми пальцами большой кусок мяса и вгрызся в него с жадностью тигра. Сок брызнул в разные стороны, жир стекал по подбородку купца и его рукам, капая на дорогое платье. Взор его был устремлен только на мясо, и он вряд ли замечал орнамент на блюде, который оценил Насреддин.
Ученики со стыдом и отвращением отвели взоры от этого зрелища и встретили взгляд своего учителя, о котором совсем забыли на время. Они ждали упреков, но Насреддин смеялся.
— Вот чудное зрелище, — сказал он, — мясо, поедающее мясо. Но существует нечто страшнее увиденного вами: когда мясо, которое даже и не вам принадлежит, начинает пожирать вас самих.
Мирянин жаловался суфию на засилье нечестивых людей.
— Всю жизнь я страдаю от людской злобы и нечестия, — сетовал он. — Тот-то упрекнул меня и несправедливо осудил, тот-то подвел меня в деле, тот-то обманул меня, тот-то не поделился со мной прибылью…
Жалобы лились нескончаемым потоком. Суфий молчал, не прерывая его. Наконец тот замолк, спросив напоследок: «Что же мне делать?»
— Не уподобляться глупцам, замечающим только ошибки, промахи и зло в людях, с которыми они живут и общаются, — ответил суфий. — Эти неразумные не обращают внимания на достоинства людей. Они похожи на мух, липнущих к язвам тела.
Пока слово не сказано, оно как бы находится в заточении, из которого стремится вырваться на волю. Но стоит только слову вырваться на свободу, как тот, кто ранее был хозяином слова, становится его пленником.
— Молла, пойдем быстрее! В чайхане собрались на диспут все мудрецы нашей страны! Неужели тебе не интересно посмотреть, кто победит в этом споре и кто знает истину?
— Что касается состязаний, то я предпочитаю петушиные бои или скачки, — ответил Насреддин. — В споре безрассудно спорящих не может родиться истина. Для этого им следовало бы прекратить любые диспуты — ведь истина говорит сама за себя. Но они ищут не истины, а лишь победы. Их спор будет разгораться все сильнее, и ни один из этих мудрецов не успокоится до тех пор, пока все остальные не будут повержены.
Один ученик спросил своего наставника-суфия:
— Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моем падении?
— Вставай!
— А на следующий раз?
— Снова вставай!
— И сколько это может продолжаться — все падать и подниматься?
— Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, мертвы.
Ученики одного суфия, да и сам учитель, совсем обнищали. Они жили в области, которая славилась обилием бедняков и прижимистых богачей: у одних было нечего попросить, у других было ничего не вымолить. Заработать денег тоже не удавалось, словно сама судьба ополчилась на них.
— Учитель, — возопили, наконец, ученики суфия, — доколе нам терпеть такую нужду? Сколько еще дней?
— Сорок, — ответил, помедлив, суфий.
— А потом? Что потом?
— Потом привыкнем.
Однажды Молла Насреддин оказался в гостях в дальнем краю. Хозяева дома поставили на стол два блюда — одно с медом, а другое с кунжутом.
Как едят такое кушанье, к которому ни ложки, ни хлеба не подали, Насреддин не знал. Однако выказывать вопросами свое невежество он посчитал неудобным.
Тут в комнату вбежал хозяйский ребенок.
— Эй, малыш, иди, угостись! — позвал Насреддин.
Ребенок тут же подбежал к столу и обмакнул палец в мед, а затем вывалял его в кунжуте и отправил в рот. Ему сразу же захотелось еще.
— Довольно, малыш! Ступай, бабушка зовет, — сказал Насреддин, окуная в мед свой палец.
Заморский государь прислал к правителю Бухары трех мудрецов, желая доказать, что его мудрецы — самые мудрые. Они стали задавать правителю и придворным советникам вопросы, на которые никто не мог ответить. Правитель не знал, что и делать. В замешательстве он приказал послать за Насреддином, умоляя его спасти честь отчизны.
Насреддин прибыл во дворец на своем сером длинноухом ослике.
Мудрецы восседали на помосте в тени, попивая шербет и презрительно поглядывая вокруг. Когда подъехал Насреддин, они чуть не покатились со смеху — мол, и этот простофиля будет тягаться с нами!
— Эй, неуч, ответь-ка, где центр Земли? — спросил первый мудрец.
— Центр Земли находится под правым задним копытом моего осла, — спокойно ответил Насреддин.
— Чем ты это докажешь?
— Коли не веришь, ступай и измерь Землю. И ты убедишься в моей правоте, — последовал ответ.
Мудрецы слегка присмирели и стали внимательнее присматриваться к Насреддину.
— А может, ты знаешь, сколько звезд на небе? — спросил второй мудрец.
— Конечно. Их число в точности совпадает с количеством шерстинок на шкуре моего длинноухого.
— Этого не может быть!
— Сочти все звезды на небе, а потом пересчитай шерстинки на моем ослике. — Сравни результаты — и убедишься!
Два посрамленных мудреца, не смея более тягаться с Насреддином, опустили очи долу, но третий, будучи не в силах сдержать коварной улыбки, спросил:
— О, премудрый… погонщик осла! Ты прекрасно считаешь. Ответь же, сколько волосков в моей бороде? — И он огладил свою роскошную длинную бороду.
— В твоей бороде столько волосков, сколько в хвосте ишака, — Молла указал на ослика. — Если хочешь проверить, то лучше выдирай волоски: один — из своей бороды, а другой — из ишачьего хвоста. Ты скоро убедишься, что их количество одинаковое!
Однажды Молла Насреддин, странствуя по свету, забрел в деревушку, где жили уж больно прижимистые люди. Молла всеми правдами и неправдами старался раздобыть у них еды, но те прогоняли его прочь. Тогда Молла притворился безумным и пошел по улочкам селения, выкрикивая:
— Хочу есть! Хочу есть! Дайте мне хлеба, сластей и навоза! Дайте навоза, хлеба, шербета! Я съем все это! Дайте поесть!
Решив позабавиться, люди принесли все названное Моллой. Подталкивая друг друга локтями, они стали пересмеиваться:
— Давайте посмотрим, как этот безумный собирается съесть навоз в шербете — с хлебом или без?
Молла съел все продукты, а к навозу не притронулся.
— Ты что это? — разочарованно спросили селяне. — Ведь ты обещал съесть навоз!
— Да как-то подозрительно он выглядит! — ответил Насреддин. — Сдается мне, что вы его отравили! Сначала вы сами попробуйте — тогда и я не откажусь.
Однажды путнику встретился на дороге тигр. В ужасе человек бросился бежать. Оказавшись у края пропасти, бедняга прыгнул вниз, зацепившись за корни дикой виноградной лозы. Он повис в воздухе, а тигр пытался достать его сверху. В ужасе несчастный смотрел вниз, где поджидал его другой тигр, злобно щелкая зубами. И только корни дикой лозы удерживали его. Но вот и они начали ослабевать…
И тут человек заметил растущий неподалеку куст земляники. Держась одной рукой за лозу, он принялся есть сочную спелую ягоду. Какая же она была сладкая!
Один скряга в своих странствиях повстречал суфия, и пошли они вместе. Чтобы скоротать путь-дорогу, скряга разговорился. Он рассказывал суфию, как он зарабатывает деньги торговлей, как бережет каждую мелкую монету, какие несметные богатства он скопил за прожитую жизнь и как терпеть не может родичей, завидующих его достатку.
— Только подумай — ведь они все лентяи! — взволнованно говорил скряга. — Нищие голодранцы! А меня за бережливость прозвали скопидомом!
— Они не правы, — серьезно ответил суфий, — более щедрого человека я не встречал в своей жизни!
— Правда? — удивленно и недоверчиво спросил скряга.
— Правда. Ведь ты только мнишь себя бережливым. На самом деле, щедрость твоя безгранична. Ибо близится день, когда ты раздашь все свое богатство наследникам — и тем, которых любишь, и даже тем, которых терпеть не можешь.
Однажды Молла Насреддин и его жена проснулись глубокой ночью от шума, доносившегося из соседней комнаты. Молла на цыпочках подкрался к двери и заглянул внутрь. Он увидел, что там хозяйничали воры.
— Лежи тихо, жена, — сказал шепотом Молла, — там воры!
— Лежать тихо! Да надо караул кричать и звать на помощь…
— Тсс… — прошипел Молла, — пусть себе шуруют, у нас ведь все равно ничего нет. А как им надоест, и они уйдут, тут мы и поглядим — а вдруг они чего сами забыли или потеряли!
К одному дервишу пришли люди и попросили его рассудить спор дровосека и носильщика. Носильщик, крепкий высокий детина, зарабатывал себе на жизнь, перенося для людей тяжести, куда скажут. Увидел он, что дровосек утомился нести вязанку дров, и предложил:
— Хочешь, понесу твои дрова?
— Как не хотеть, — ответил, вытирая пот, дровосек.
— А что ты мне дашь за это? — спросил носильщик, взвалив на плечи вязанку.
— Ничего, — ответил дровосек, собираясь принять вязанку назад.
— Согласен! — воскликнул носильщик и понес дрова к дому дровосека. Дошли они до дома. Дровосек принялся было благодарить носильщика, но тот заявил:
— Давай мне условленную плату!
— Но я ведь сразу предупредил, что мне нечем заплатить, — возразил дровосек.
— То есть как нечем?! А твое хваленое «ничего»? Давай его сюда! — ехидно произнес носильщик.
— Вот так они и препираются, почтенный! — объяснили люди дервишу. — Один «ничего» требует и судом грозит, а другой чуть не плачет!
— Это просто, — ответил суфий, — идемте в дом дровосека.
Пришли. Суфий вошел внутрь, позвал носильщика, дровосека и всех свидетелей. Потом он поднял с ковра подушку и спросил носильщика: «Ну, что там под подушкой лежит?»
— Ничего, — ответил растерянно носильщик.
— Ах, вот оно где… Ну, так бери его себе!
Однажды в селении, где жил Насреддин, справляли свадьбу. Жених был тщеславен и не позвал Моллу на пир, опасаясь в душе, что тот посрамит его перед гостями.
В разгар пира в ворота постучали. Слуги пошли открывать и увидели за воротами Моллу Насреддина со свитком пергамента в руках.
Громко восклицая: «Важное письмо жениху! Письмо от султана Бухары!» — Насреддин прошел к почетному месту, вручил пергамент оторопевшему жениху и сразу принялся за еду.
Жених развернул пергамент, но не нашел в нем ни строчки.
— Что ты принес мне, обманщик! Тут только чистый лист! — с досадой вскричал жених.
— Видишь ли, — ответил Молла, — султан так торопил меня отнести тебе это послание, что я даже не стал дожидаться, пока его напишут, а сразу взял и побежал!
Однажды глаза сказали:
— Какие прекрасные горы виднеются там впереди. Они высокие и голубые, как колонны во дворце шаха.
Тут уши напрягли свой слух:
— О каких горах вы говорите? Мы ничего не слышим.
— Да горой тут и не пахнет! — возмущенно заметил нос, присоединившись к разговору.
— Мы пытаемся дотронуться до горы, но ничего похожего не можем нащупать, — добавили руки.
Тут глаза перевели свой взгляд на что-то другое. А все остальные начали говорить, что глаза сошли с ума, раз им такое мерещится. Неладно это, дескать, неладно.
Слепой старец сидел в тени храма. «Это великий мудрец», — говорили о нем люди. Один любопытный приблизился к нему и спросил:
— О, почтеннейший, прости за мой вопрос, но как ты ослеп?
— Я слеп от рождения, — ответил дервиш.
— Каким путем мудрости ты следуешь? — продолжал расспрашивать прохожий.
— Я астроном, — ответил мудрец. — Я наблюдаю за солнцем и звездами. Немой вопрос застыл в глазах человека.
— Они здесь, — добавил старец, приложив руку к своей груди.
У заклинателя индийских змей пропала кобра. Как выяснилось, ее украл базарный вор. Змея оказалась ядовитой, и вор был убит своей добычей. Заклинатель опознал беднягу. Он вознес руки к небу и сказал:
— О, Аллах! Как я был глуп, умоляя Тебя вернуть мне пропавшую кобру. Этот несчастный не знал, что же он украл. Я непременно умер бы от ее укуса, если бы Ты не позволил украсть ее. Ты воистину мудр, что не внемлешь мольбам неразумных!
Один молодой «искатель истины» оказался у ворот суфийской школы. Он обратился к сторожу, седовласому старцу, сидящему неподалеку в тени деревьев.
— Я полагаю, — начал юный философ, — что лишь немногие из нас знают, сколько в этом мире настоящих искателей истины.
— О, я сижу здесь уже полвека, — сказал старик, — и кое-что могу рассказать тебе об этом.