Чандер Шан, правитель Пешхаури, положил свое золотое перо и внимательно проглядел, что он написал на пергаменте, скрепленном его официальной печатью. Он правил Пешхаури так долго только потому, что взвешивал каждое слово, произнесенное или написанное. Опасность воспитывает осторожность, и только осторожный человек долго живет в этой дикой стране, где горячие равнины Виндии смыкаются со скалами Гимилиана.

Час езды на восток или на север, и ты пересекаешь границу и оказываешься среди гор, где люди живут по закону ножа.

Правитель сидел за инкрустированным столом из эбонита. Через открытое окно он мог видеть небо виндианской ночи, усеянное большими белыми звездами.

Примыкавший к комнате парапет казался смутной линией, а дальние зубцы и амбразуры крепостной стены едва различались в туманном звездном свете. Крепость правительства была сильной и располагалась вне стен главного города. Легкий ветерок, который шевелил гобелены, приносил с улиц Пешхаури обрывки заунывных песен и бренчание лиры.

Правитель прочитал то, что он написал, открытой ладонью затеняя глаза от бронзовой лампы и медленно шевеля губами, читая письмо, он уловил стук лошадиных копыт за охранной башней и резкий оклик стражи, но не обратил на это внимания.

Письмо было адресовано возаму Виндии в Аудхию и гласило после обычных приветствий:

«Да будет известно вашему превосходительству, что я тщательно выполнил ваши инструкции. Семь дикарей хорошо охраняются в тюрьме, и я периодически посылал известия в горы, приглашая их главаря на переговоры. Тот отметил, что, если его соплеменники не будут освобождены, он сожжет Пешхаури и покроет свое седло моей шкурой. На это он вполне способен, хотя я утроил число стражников. Человек этот не уроженец Афгулистана, и я не могу с определенностью сказать, каким будет его следующий шаг. Но поскольку это желание Деви…»

Он резко вскочил со своего кресла из слоновой кости и повернулся к сводчатой двери одним движением. В следующее мгновение он схватил лежавшую на столе изогнутую саблю.

На пороге стояла женщина. Ее богатые одежды из тонкой материи не скрывали гибкости и стройности ее высокой фигуры. Прозрачная вуаль сползла ниже груди, поддерживаемая снизу и сверху тройным золотым шнуром и украшенная золотым полумесяцем. Ее глаза рассматривали удивленного правителя через вуаль, затем величественным жестом белой руки гостья открыла свое лицо.

— Деви!

Правитель упал на колени перед ней.

Его удивление и смятение были совершенно искренни, несмотря на некоторую картинность позы.

Она жестом приказала ему встать, и он поспешил проводить ее к своему креслу из слоновой кости.

После паузы он со смирением произнес:

— Ваше величество! Граница неспокойна! Набеги с гор не прекращаются. Вы прибыли с охраной?

— Свита сопровождала меня только до Пешхаури, ответила она. — Я разместила моих людей там и приехала в крепость со служанкой Гитерой.

Чандер Шан застонал от ужаса.

— Деви, вы не понимаете опасности. В часе езды от этого места горы кишат варварами, профессия которых убийство и грабеж. Женщин крадут, а мужчин закалывают. Пешхаури не похож на ваши южные провинции.

— Но я здесь, и со мной все в порядке, — прервала она его с оттенком нетерпения. — Я показала свое кольцо с печаткой, и стража у ворот и около твоей двери пропустила меня, по-видимому, предполагая, что я секретный курьер из Аудхии. Давай не будем терять времени. Ты получил ответ от главаря варваров?

Ничего, кроме угроз и проклятий, Деви. Он осторожен и подозрителен, считая, что это ловушка. Винди не всегда выполняют свои обещания, данные людям холмов, в этом он прав.

Его надо заставить принять условия! — воскликнула Юсмина.

Костяшки ее стиснутых пальцев побелели.

— Я не пойму…

Правитель покачал головой.

— Когда я взял в плен этих семерых людей гор, я, как принято, доложил о них Возами, и прежде чем я смог повесить их, пришел приказ задержать казнь и связаться с их главарем. И я сделал это, но главарь держится отчужденно, как я уже сказал. Эти люди племени афгули, но он пришелец с запада, и его зовут Конан. Я пригрозил повесить их завтра на рассвете, если он не явится.

— Хорошо! — воскликнула Деви. — Ты правильно сделал. Я скажу тебе, почему я дала этот приказ. Мой брат…

Она замолчала, сделав паузу, и правитель склонил голову в привычном жесте уважения ушедшему монарху.

— Король Виндии был уничтожен магией, — сказала она наконец. — Я решила посвятить свою жизнь мести. Когда он умирал, он дал мне ключ к разгадке тайны, и я, похоже, поняла, что он имел в виду. Я прочитала «Книгу Скелоса» и разговаривала со многими отшельниками в пещерах Хелая. Я узнала, как и кем он был погублен. Его врагами были Черные Пророки Горы Уисмы.

— Азура! — прошептал Чандер Шан, побледнев.

Ее глаза пронзили правителя.

— Ты боишься их?

— Кто их не боится, Ваше Величество! — ответил он. — Это черные дьяволы, которые появляются в горах за Заибаром. Но саги говорят, что они редко вмешиваются в жизнь смертных людей.

— Почему они убили моего брата, я не знаю, — ответила она. Но я поклялась на алтаре Азура уничтожить их! И мне нужна помощь человека, который хорошо знает горы. Армия Виндии без его помощи не сможет достигнуть Уисмы.

— Да, — пробормотал Чандер Шан. — Вы правы. Двигаться по горным тропам Афгулистана, преодолевая сопротивление волосатых варваров, будет непросто. За каждый шаг винди заплатят десятки жизней. Туранцы когда-то прошли через владения Афгули, но много ли их вернулось домой?

Поэтому я и должна иметь опытных проводников — сказала она.

— Но все боятся Черных Пророков и избегают нечистое место, — вырвалось у правителя.

— А Конан боится их? — спросила она.

— Ну, что касается него, — пробормотал правитель, я сомневаюсь, есть ли что-то, чего боится этот дьявол. Так мне говорили Этот человек, с которым я должен поговорить, хочет освободить своих людей. Очень хорошо, их выкупом будут головы Чёрных Пророков!

Она кивнула и резко встала с кресла. Эта женщина, стоявшая с высоко поднятой головой, со сжатыми кулаками, казалась воплощением непреклонной решимости.

Снова правитель встал на колени, так как частью его мудрости было знание, что женщина в таком эмоциональном состоянии также опасна для окружающих, как слепая кобра.

— Будет, как вы желаете, Ваше Величество.

Затем, когда она немного успокоилась, он встал и осмелился обронить слова предостережения:

— Я не могу предсказать, каким будет поведение Конана. Дикари всегда неуравновешенны, и у меня есть причина думать, что эмиссары из Ту рана подбивают их к набегам на наши границы. Как знает Ваше Величество, туранцы обосновались в Секундераме и других северных городах, хотя племена гор остаются неподвижными. Король Юздигер давно смотрит с жадностью на юг и, возможно, ищет пути захватить сокровища, которые он не смог завоевать силой оружия. Я даже думаю, что Конан может оказаться одним из его шпионов.

— Мы увидим, — ответила она. — Если он любит своих подданных, он будет у ворот на рассвете. Я проведу ночь в крепости. Я приехала тайно в Пешхаури и разместила свою свиту в гостинице. Кроме моих людей, только ты знаешь о моем присутствии здесь.

— Я провожу вас в ваши комнаты, Ваше Величество, сказал правитель.

Служанка ждала их около двери. Лицо ее, как у госпожи, было закрыто вуалью. Она последовала за ними, вся группа прошла в широкий коридор, освещенный дымящимися факелами, и достигла комнат, предназначенных для благородных гостей — генералов и губернаторов. Никто из королевской фамилии до сих пор не был в этой крепости. У Чандер Шана было смутное чувство, что апартаменты не годятся для такой важной персоны, как Деви, хотя она старалась избегать церемоний. Он был рад, когда она отпустила его, и откланялся. Все слуги в крепости были собраны, чтобы служить гостье, хотя правитель и не разглашал ее тайны, он установил копьеносцев перед ее дверями. Среди них был и воин, который до этого охранял его собственные апартаменты. Он забыл поменять его.

Правитель давно уже ушел от нее, когда Юсмина вдруг вспомнила что-то, что она хотела обсудить с ним. Это касалось Керим Шаха, вельможи из Иранистана, который жил в Пешхаури до того как переехал ко двору в Аудхии.

Смутное подозрение по отношению в этому человеку возникло, когда она увидела его вновь в Пешхаури этой ночью. Юсмина подумала, не следовал ли он за ней из Аудхии. Она вышла в коридор одна и направилась к комнате правителя.

Чандер Шан закрыл дверь и подошел к столу. Он взял письмо которое писал, и разорвал его на клочки. Едва он это сделал, как услышал звук падения какого-то предмета на паркет около окна. В следующий момент правитель увидел фигуру, неясно промелькнувшую в проеме окна на фоне звезд, а затем в комнату вскочил человек.

Свет мерцал на стальном лезвии в его руке.

— Ш-ш-ш! - предупредил тот. — Никаких шуток или отправишься к дьяволу.

Правитель замер, потянулся было к сабле, но, вовремя оценив, что находится в пределах досягаемости длинного зайбарского ножа замер.

Пришелец был высоким мужчиной, сильным и стройным. Он был одет как афгулиец, что не сочеталось с его смуглой кожей и голубыми глазами. Чандер Шан никогда не видел человека, похожего на него — это был какой-то варвар с Запада.

— Пришел ты, как вор, ночью, — заметил правитель.

Он овладел собой, хотя помнил, что рядом нет стражи. Но дикарь мог и не знать об этом.

Я взобрался на бастион, — прорычал пришелец, — и охранник вовремя высунул свою голову, чтобы я мог ударить по ней рукояткой ножа.

— Ты Конан?

— Кто же еще? Ты послал известие в Горы, что желаешь начать переговоры. Ладно, я пришел! Отойди подальше от этого стола или я выпущу тебе кишки.

— Я хочу сесть, — ответил правитель.

Он осторожно опустился в кресло, отодвинув его от стола Конан беспокойно двинулся за ним, бросая подозрительные взгляды на дверь и поглаживая острие своего трехфунтового ножа Он не был похож на афгулийца и шел напролом там, где восточный человек стал бы хитрить.

— У тебя семь моих людей, — сказал он. — Ты отказался от выкупа, который я предложил. Какого дьявола ты хочешь?

— Давай обсудим условия, — осторожно ответил Чандер Шан.

— Условия?

В голосе варвара прозвучал едва сдерживаемый гнев.

— Что ты имеешь в виду? Разве я не предложил тебе золото?

Чандер Шан засмеялся.

— Золото? В Пешхаури больше золота, чем ты когда-либо видел.

— Ты ошибаешься. — возразил Конан. — Я видел золото купцов Хурусана.

— Ну, больше, чем афгулиец когда-либо видел, — поправился Чандер ІІІан. — И это только капля сокровищ Виндии. Зачем нам золото? Для нас было бы выгодней повесить этих семерых воров.

Длинное лезвие вздрогнуло в руке Конана, бугры мускулов зашевелились на его коричневой руке.

— Я раскрою твою голову, как созревшую дыню.

Дикое голубое пламя мелькнуло в глазах дикаря, но Чандер Шан с безразличием пожал плечами, хотя продолжал не отрываясь следить за зайбарским ножом.

— Ты можешь легко убить меня и, возможно, исчезнуть потом через стену, но это не спасет семерых твоих людей. Их наверняка повесят. А эти люди — вожди афгулийцев.

— Я знаю это, — прорычал Конан. — Племя воет подобно стае волков на меня, потому что я не обеспечил их освобождения. Скажи мне ясно, чего ты хочешь, ради Крома! Если не окажется другого выхода, я подниму орду и приведу ее к воротам Пешхаури!

Чандер Шан не сомневался, что Конан способен на это.

Он не верил, что какая-нибудь орда с Гор может взять Пешхаури, но он не хотел разорения провинции.

— Есть поручение, которое ты должен выполнить, — сказал он.

Он выбирал слова с чрезвычайной осторожностью.

— Есть…

Конан отпрыгнул, повернувшись лицом к двери. Уши варвара уловили едва слышный стук туфель в коридоре.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и стройная, одетая в шелк женщина решительно вошла, захлопнула дверь, затем резко остановилась при виде дикаря.

Чандер Шан вскочил, сердце его ушло в пятки.

— Деви! — закричал он непроизвольно.

— Деви! — раздалось, подобно эху, рычание дикаря.

Чандер Шан увидел вспышку пламени в свирепых голубых глазах варвара.

Правитель застонал от отчаяния и схватил саблю, но дикарь, двигаясь со скоростью урагана, подскочил к правителю и нанес ему удар в голову рукояткой кинжала. Тот упал.

Конан схватил удивленную Деви одной бронзовой рукой и прыгнул к окну. Чандер Шан, отчаянно стараясь подняться на ноги, увидел, как человек в окне на мгновение замер, сжимая в руках свою пленницу. Затем последовало его варварское рычание:

— Теперь посмей повесить моих людей!

Конан исчез. Дикий вопль донесся до ушей правителя.

— Стража! — закричал он.

Шатаясь, он поднялся на ноги, рванул дверь и выскочил в коридор. Его крики отозвались эхом вдоль коридора, и прибежавшие воины с изумлением смотрели на правителя, державшегося за разбитую голову.

— Пошлите всадников, — проревел он. — Произошло похищение благородной женщины главарем афгулийцев.

Чандер Шан не назвал имя этой женщины. Здравый смысл возобладал над бешенством и сильной головной болью.

Правитель с отрядом всадников, который ждал его во дворе крепости, сразу начал преследование. Чандер Шан, вцепившись обеими руками в седло, с трудом удерживался на лошади. Голова продолжала болеть и кружиться.

Конан уже был далеко, но Чандер Шан знал путь, который он выберет, дорога, ведущая прямо к холмам Заибара. Луны не было, хижины крестьян неясно мелькали в звездном свете. Позади них осталась мрачная крепость и башни Пешхаури. Впереди угадывались черные громады Гимилиана.