– Она розовенькая!

Эстель не могла поверить в то, что маленькие пальчики обхватили ее руку. Даже ноготки Сесилии были розовые, и отныне этот цвет стал любимым цветом Эстель.

– Мы тоже именно это сказали, когда ее увидели, – сказал Эндрю.

Все были так очарованы чудом, что никто и не заметил, как переживал Рауль.

Он смотрел на малышку, так похожую на Эстель, и не мог поверить в то, что чуть было не отказался от такого счастья.

– Мне нужно ненадолго отойти по делам, – сказал он. – Хочешь, пообедаем после?

Эстель подняла глаза. Она собиралась отказаться, но Рауль говорил не с ней, а с Эндрю.

– Здесь, в столовой, – уточнил Рауль.

– С удовольствием, – улыбнулся Эндрю. – Эстель, отведешь Аманду позавтракать? Она хочет, чтобы кто-то из нас постоянно был с Сесилией, но ей нужно выйти из больницы, подышать воздухом.

– Конечно. – Эстель встала.

– Может, поужинаем сегодня?

На сей раз Рауль обратился к Эстель.

– Я должна быть с племянницей.

– Эндрю и Аманда побудут с ней. Раз она пошла на поправку, думаю, они захотят, чтобы и ты поела.

– Конечно, хотим, – сказал Эндрю. – Сходи, Эстель. Тебе тоже нужно развеяться.

Это был длинный день. Врачи то и дело осматривали Сесилию. Родители Аманды уехали домой, пообещав навестить внучку на выходных, а Эстель убедила невестку немного поспать.

Находиться в больнице было утомительно.

Эстель закрыла дверь и пошла в палату к Сесилии. Она размышляла о том, что слишком привыкла к образу жизни Рауля. Сейчас она отдала бы все что угодно, только бы снова оказаться на его яхте, просто плыть и ни о чем не думать, разве что о том, что подадут на ужин или как скоро они займутся любовью.

Совсем неплохо быть содержанкой Рауля, подумала она, чуть улыбнувшись, когда вернулась в палату к Сесилии.

А вот быть его женой ей совсем не нравилось.

– Аманда уснула, – шепнула Эстель, – ну, это ненадолго.

– Спасибо тебе за то, что ты нам помогаешь, – отозвался Эндрю. – Вы оба нам помогаете. Рауль – молодец! Признаюсь, сначала меня мучили сомнения, но ты же видишь, как он заботится о тебе.

Слезы навернулись на глаза Эстель.

– Это ты попросила его дать мне работу?

– Работу?

Она не могла врать брату, и Эндрю понял, что ее этот вопрос удивил не на шутку. Она ничего не знала.

– Рауль сказал, когда Сесилия поправится, у меня будет работа. Он хочет, чтобы я занялся проверкой его гостиниц, чтобы сделать их более удобными для инвалидов. Придется много путешествовать, и сначала будет тяжело бывать вдали от дома так долго, но он говорит, как только Сесилия поправится, мы сможем заняться еще и созданием удобств для путешественников с детьми.

Работа его мечты. Эстель поняла это по глазам Эндрю. Вскоре он станет зарабатывать, путешествовать, и к нему вернутся уважение к себе и уверенность.

– Звучит заманчиво. – Эстель обняла его и постаралась улыбнуться, но сердце ее сжалось – ведь дело Рауля вот-вот рухнет, а они разведутся!

Как он смеет вовлекать Эндрю в созданный ими самими хаос?

В номере ее ждала записка от Рауля. В ней говорилось, что он будет ждать ее у ресторана.

– Ты сама на это согласилась, – сказала она себе, накладывая макияж.

Когда они вошли в самый роскошный ресторан, ощущение у Рауля было точно такое же, как когда он выходил из вертолета в килте: все взгляды были устремлены на них.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он Эстель, когда они сели за столик.

– Спасибо, – ответила она.

Рауль чувствовал, как она злится, и догадался, что Эстель поговорила с Эндрю.

– Красивое платье, – заметил он. – Новое?

– Сама выбирала.

– Оно тебе идет.

– Я знаю.

Рауль предложил ей вина. Эстель отказалась.

Тогда он посоветовал ей заказать морепродукты.

Рауль знал, что Эстель их любила, но в одной из брошюр в больнице он вычитал, что беременным морепродукты есть нежелательно.

– Я думал, ты любишь морепродукты, – заметил он, когда Эстель отказалась и от них.

– Я их переела.

Эстель заказала стейк, и Рауль наблюдал, как ожесточенно она режет его. Тут Эстель сказала то, что уже долго было у нее на уме:

– Ты предложил моему брату работу?

– Да, предложил.

– Зачем, если твое дело вот-вот развалится? Зачем, если ты знаешь, что ничего хорошего твою компанию не ждет?

– Это не так, – ответил Рауль. – Сегодня я говорил с Лукой, Карлосом и Паолой. Мы переименуем компанию, она будет называться «Санчес де ла Фуэнте»… в любом случае если трудности и будут, то только в офисе. Твоего брата это не коснется.

– А наш развод? Будешь использовать Эндрю как пешку?

– Нет. Послушай, это хорошее предложение, и до тех пор, пока Эндрю будет справляться, работой я его обеспечу.

– Ты сейчас так говоришь.

– Я всегда держу слово. – Рауль посмотрел на Эстель. – Я говорю правду, нравится тебе это или нет. Думаю, мы оба знаем эту мою особенность.

Эстель неохотно кивнула.

– Из прихоти я выбираю только жен. Сотрудников я подбираю тщательно и никому не даю работу из жалости. Твой брат указал мне на пару моментов, которые можно было бы поменять в гостинице. Например, опустить меню ресторана на улице пониже.

Эстель неохотно улыбнулась. Такое Эндрю мог сказать.

– Он подсказал, как модифицировать стойку регистрации для инвалидов без ее замены, а значит, я уже сэкономил сумму, равную его годовому жалованью.

– Ясно.

– Я не хочу, чтобы мои гостиницы были хорошими, я хочу, чтобы они были лучшими. Что я имею в виду под словом «лучшие»? Подходящие для всех: бизнесменов, семей, инвалидов. Твой брат, как я ему и сказал, скоро будет относиться ко всем этим категориям… Я рад тому, что Сесилия выздоравливает, – добавил Рауль, – это радостная новость.

– Да, – ответила Эстель. – Думаю, мы только теперь начинаем понимать, насколько жуткой была последняя пара месяцев.

– Когда ты смотришь на свою племянницу, ты сама не хочешь завести ребенка?

Она цинично рассмеялась.

– Увидев, через что прошли они, я расхотела иметь детей.

– Но они же справились. – Рауль понял, что Эстель не собирается рассказывать ему о беременности. Но он вовсе не разозлился на нее. Наоборот, он улыбался, сидя напротив самой сильной женщины на свете. – Держи. – Он намазал мягкий сыр на крекер, положил немного айвового варенья и протянул ей.

– Спасибо, не хочется. Я наелась.

– Вспомни ночь, когда мы познакомились.

– Лучше не надо.

Он увидел, как на глаза Эстель навернулись слезы, и взял ее руку в свою, но она отдернула ее.

– Прости меня за то, что я сделал тебе больно. Я думал, что все потеряю, думал, что не смогу дать тебе ту жизнь…

– Нужна мне твоя яхта! – огрызнулась Эстель. – Очень надо каждый божий день ужинать в роскошных ресторанах и носить тряпки, которые ты выбираешь!

– Раз тебе все это не нужно, – уточнил Рауль, – чего же тогда ты хочешь?

– Ничего, – ответила Эстель. – От тебя я не хочу ничего.

Рауль попросил счет, расплатился, и они вышли из ресторана. Он развернул ее к себе и поцеловал.

– Куда пойдем теперь? – спросил Рауль. – Придумал. – Он положил руки ей на бедра. – Покажи мне бар «У Дарио»!

– Я не там познакомилась с Гордоном, – сказала Эстель. – Я тебе уже говорила.

– Мы все равно можем пойти, – возразил Рауль. – Это наша с тобой последняя ночь, а там мы сможем поразвлечься. – Рауль увидел во взгляде Эстель смятение. Нет, он не заставит ее делать этого. – Ладно, вернемся в гостиницу.

– Рауль… – Эстель не хотела притворяться ни минутой дольше. Ей было невыносимо заниматься с ним любовью, а потом залечивать разбитое сердце.

– Что? – Он взял ее за руку, но она промолчала, и они сели в такси.

– Скорее, Эстель. – Рауль быстро раздевался. – День был тяжелый. Я хочу тебя!

– Ты иногда такой романтичный!

– Ты же сама говоришь, что у нас с тобой не романтические отношения, – заметил Рауль.

Ее лицо пылало.

– Не пойму, что изменилось? Мы с тобой не один месяц занимаемся сексом… – Он расстегнул застежку-молнию на ее платье, потом встал на одно колено, чтобы снять с нее туфли. – Завтра все закончится, а сегодня мы празднуем.

– Я не хочу тебя.

– Раньше тоже не хотела? – уточнил он.

Рауль заставил ее увидеть, что она постоянно лгала, утверждая, что он платит ей за секс. Она лгала с самого начала, потому что с самого начала любила его.

– С завтрашнего дня ты навсегда свободна, Эстель.

Он уложил ее на кровать, поцеловал и почувствовал, как она холодна. Рауль ласкал ее сосок, водил по нему языком, наблюдая за тем, как он твердеет. Он снова взял его в рот, пальцами лаская ее между ног.

«Я сама на это согласилась» – напомнила себе Эстель. Ей не должно это нравиться. Но ей нравилось.

Честно говоря, Эстель с ума сходила от желания. Она отвернулась, но Рауль взял ее лицо в ладони и поцеловал. Она не ответила на поцелуй.

– Одно твое слово, и я перестану, – сказал он.

Эстель посмотрела на него.

– Одно слово.

Она молчала.

– Скажи… – попросил он, входя в нее.

Эстель молчала.

– Скажи, что ты чувствуешь…

Еще чуть-чуть, и она скажет. Еще немного, и она будет стонать и биться в его руках.

Рауль глубже вошел в нее, задел ту самую точку, хотя сегодня ей не хотелось, чтобы он ее задевал. Ее лицо горело, руки блуждали по его телу, бедра жили своей жизнью, и Эстель тихо, сдержанно простонала.

Она почувствовала волну тепла, настойчивые движения Рауля в ней, почувствовала, что он хочет, чтобы она желала его и призналась в этом.

– Такое не получишь за деньги… – Он продолжал ритмично двигаться в ней. – Такое не получится симулировать…

Рауль заговорил по-испански, и Эстель показалось, что она улетела в космос. Она не знала, когда все началось или закончилось, не знала, как быть с любовью к этому мужчине, что наполняла ее сердце, как быть с ребенком в ее чреве. Все это принадлежало Раулю.

– Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя!

– И что? – Придя в себя, она внимательно посмотрела на него. – О чем это говорит? О том, что ты хорош в постели? – Эстель отвернулась от него. – Думаю, ты и так это знал.

– Это говорит о том, что я выбрал правильного человека. И договор или деньги тут ни при чем. Это говорит о том, что ты любишь меня, а я – тебя.

– Ты же совсем меня не знаешь… – Эстель расплакалась. – Я постоянно лгала тебе.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – ответил Рауль.

– Нет, не знаешь. Я люблю церкви, люблю читать…

– Я знаю.

– А клубы я ненавижу.

– И это я знаю.

– Я совсем не такая, которой тебе казалась.

– Ты думаешь, я только что это понял? – Рауль поцеловал ее в щеку. – Ты моя девственница легкого поведения.

Он услышал, как Эстель рассмеялась сквозь слезы.

– Не могу понять: это у тебя нет ни морали, ни нравственности, а врала я.

– Ты сложная, – ответил Рауль. – Ты женщина. – Он поцеловал ее в губы. – Ты с самого начала любила меня.

Эстель хотела возразить, но он говорил правду.

– Знаешь, когда я влюбился в тебя? – спросил Рауль. – Когда увидел в той поношенной пижаме и понял, что не хочу, чтобы ты возвращалась в постель к Гордону. Я заслужил ту пощечину, но ты неправильно меня поняла.

Эстель было страшно признаться в том, что она беременна. Но если им суждено быть вместе, надо научиться доверять друг другу, и она должна ему рассказать. Ей и в голову не приходило, что он уже все знает.

– Когда ты собиралась сказать мне, что беременна, Эстель?

Рука Рауля опустилась на ее живот. Ей только и оставалось, что честно во всем признаться.

– Когда уже не смогла бы летать.

– Значит, малыш родится в Англии?

– Да.

– И как ты будешь его содержать?

– Точно так же, как и все немиллионеры.

– Ты бы мне рассказала?

– Да. – Эстель хотела, чтобы он сказал ей правду. Она повернулась к нему: – Ты все еще здесь из-за ребенка?

– Нет, – ответил Рауль, – из-за тебя.

Она знала: он говорил правду.

– В моей жизни были три тяжелейших ночи. О первой я до сих пор не могу говорить, но я стараюсь. Вторая была, когда я узнал о том, что у меня есть брат. Тогда же я познакомился с тобой. Я лег спать, думая вовсе не о мести или ненависти, а о том поцелуе и пощечине. Думаю, тогда я в тебя и влюбился, но мне было спокойнее не признаваться себе в этом.

– А третья?

– Третья была такая. Я снова оказался в кошмарном сне, но не в том, который так часто видел, – ответил Рауль. – Я не был в машине, не звал маму, не просил ее ехать медленнее и не умолял проснуться… Той ночью я понял, что любимая женщина ушла из-за моих грубых поступков и слов. И на сей раз я действительно был виноват в этом. Я поехал к Анхеле. Я всегда шел к ней, когда делал глупости, а я снова сделал глупость. Я спросил ее, что мне делать. Она сказала, что отец перед смертью узнал, что у него будет внук… Кажется, я узнал обо всем последним.

– Я не говорила ей!

– Я рад, что она смогла догадаться. Анхела рассказала отцу об этом утром, и я рад, что она успела… Тебе не понравилось танцевать со мной? – спросил Рауль.

– Мне нравится танцевать с тобой. – Она покачала головой.

– Значит, наймем няню и будем иногда ходить в клуб танцевать! – Рауль вздохнул, подумав о грядущих переменах, и Эстель заметила, что он улыбается. – Кто бы мог подумать? – сказал он.

– Уж точно не я, – ответила Эстель.

– Так мне снова сделать моей жене предложение?

– Нам не обязательно снова жениться, – улыбнулась Эстель. – Хотя в медовый месяц я бы еще раз съездила.

– На чем? – Он хотел, чтобы она сказала это вслух. – На чем?

– На яхте.

– Думаешь, твои заметят, что мы изменились?

– Нет, – улыбнулась Эстель. – Они думают, что мы по уши влюблены друг в друга.

– И они правы. – Рауль прижал ее к себе и поцеловал. – Только мы с тобой никак не могли в это поверить.