– Аманда! – Эстель старалась говорить как ни в чем не бывало.

– Я звонила тебе на сотовый.

– Прости… – Эстель принялась рассказывать что-то о забытом в Сан-Себастьяне зарядном устройстве, о каких-то еще неважных вещах, но вдруг осознала, что впервые Аманда не старалась быть оптимистичной. – Что случилось?

– Я пыталась дозвониться до Рауля, хотела, чтобы он передал тебе новость.

Сердце Эстель поледенело.

– Мы в больнице. Врач сказал, что оперировать будут завтра.

– Она набрала вес?

– Наоборот, похудела, – ответила Аманда, – но если они не сделают операцию завтра, мы ее потеряем.

– Я еду домой.

– Не стоит…

– Как Эндрю?

– Он сейчас с ней. Держится молодцом. Он уверен, что она справится.

– Конечно справится.

– Вряд ли, – призналась Аманда. Она всегда была такой жизнерадостной и сильной, но теперь казалась разбитой.

Эстель, как могла, приободрила Аманду, но знала: это всего лишь слова, ей нужно быть со своей семьей.

– Давай закончим разговор, я забронирую билет, – сказала Эстель, – и постараюсь наладить телефон.

– За телефон не беспокойся, – ответила Аманда, – просто приезжай.

Эстель схватила чемодан и принялась бросать в него вещи. Нужно было поскорее попасть в аэропорт, успеть на рейс, но, подумав о Сесилии, такой маленькой и слабой, которую ждали тяжелые испытания, Эстель разрыдалась. Она знала: лучше выплакаться сейчас, а перед Амандой и Эндрю быть сильной.

Войдя в номер, Рауль сразу же услышал ее рыдания.

– Эстель… – Он увидел чемодан и понял, что она уходит.

– Не волнуйся, – не глядя на него, сказала Эстель. – Я плачу не из-за тебя. Сесилию снова положили в больницу. Больше откладывать нельзя… – Она снова представила себе племянницу, такую крошечную, представила, как будут горевать Аманда и Эндрю, если потеряют ее, и слезы снова брызнули из ее глаз. – Мне нужно к ним.

– Я все улажу. – Рауль обнял Эстель. Он не мог больше бороться с собой, ведь он любил ее. – Поедем сейчас же.

– Нет!

– Эстель, я наломал дров, но теперь я знаю, чего хочу, знаю…

И тут она почувствовала этот горький дешевый запах, ощутила, как он вползает в ее ноздри. Эстель отстранилась и внимательно посмотрела на Рауля, почувствовала запах виски, увидела помаду на шее.

– Это не то, что ты думаешь, – произнес он.

– Будешь мне рассказывать о том, что я думаю, да? – Ему не нужно было учить ее ругаться по-испански. – Ты победил, Рауль! – На лице Эстель застыла гримаса отвращения. – Я ухожу!

Она отвернулась и продолжила собирать чемодан.

– Эстель…

– Рауль, не трудись. – Она даже не повысила голоса.

– Хорошо, не сейчас, но в самолете мы поговорим об этом.

– Ты со мной не полетишь.

– Твой брат заподозрит неладное, если я не поддержу тебя.

– Поверь, голова Эндрю занята мыслями поважнее. – Она посмотрела на Рауля с презрением.

Он подошел к ней, хотел взять за руку, остановить ее.

– Не прикасайся ко мне!

В этом выкрике Рауль услышал ее боль, не только боль от того, что происходило с племянницей. Он услышал агонию, вызванную его предательством.

– Ты не можешь уехать вот так. Ты расстроена…

– Я расстроена из-за моей племянницы! Я бы никогда не стала так рыдать из-за мужчины, который не любит меня. Я не твоя мама, Рауль, и не стану убиваться и бросаться с утеса только потому, что я замужем за бабником. Я сильнее. Я просто хочу быть дома с племянницей.

Рауль потерял ее. Он знал это. Если он станет с ней ссориться, делу это не поможет.

– Я позову водителя и сообщу пилоту.

– Я могу сама о себе позаботиться.

– Если ты полетишь на моем самолете, то доберешься домой быстрее, – сказал он.

Да и от него она улетит гораздо быстрее, прежде чем даст волю слезам и расскажет ему о ребенке.

Только поэтому она и согласилась.