Когда Эллиот прикоснулся к ее волосам, Люси-Энн вздрогнула. Ей хотелось думать, что причина этого состоит в длительном воздержании, но в глубине души она знала, что хочет именно этого мужчину.

В любом случае сейчас не время об этом думать. Ей нужно сохранять трезвый ум ради своего сына. Она любит Эли больше жизни и должна наладить взаимоотношения с Эллиотом, чтобы подарить сыну счастливое будущее.

С этой мыслью Люси-Энн схватила Эллиота за запястье, но он и не подумал убрать руку.

– Ты не можешь говорить серьезно.

– Я абсолютно серьезен, – сказал он, продолжая поглаживать ее волосы.

– Стоп, – отрывисто бросила она, несмотря на то что безумно хотела его поцеловать. – Секс только все осложнит.

– Или, напротив, упростит. – Эллиот медленно вытащил пальцы из ее волос, но лишь для того, чтобы провести ими по ее руке.

Закусив губу, Люси-Энн закрыла глаза, чтобы не видеть блеск желания в ее взгляде.

– Люси-Энн? – произнес он мягким, словно бархат, тоном. – О чем ты думаешь?

– Моя тетя тоже считает, что нам нужно попробовать превратить нашу дружбу в нечто большее.

Эллиот мягко рассмеялся. Его теплое дыхание коснулось ее шеи, и она поняла, что он придвинулся еще ближе.

– Твоя тетя всегда была проницательной. Клянусь, я не говорил ей, что нам с тобой следует стать любовниками.

Люси-Энн медленно открыла глаза.

– Если ты не перестанешь говорить подобные вещи, я велю шоферу остановить машину, заберу Эли и вернусь домой пешком. Чтобы мы смогли осуществить задуманное, нам нужно установить границы.

Его взгляд задержался на ее губах на мгновение, которое показалось ей вечностью.

– Нам друг друга не переубедить. Пусть каждый останется при своем мнении.

Ее дрожащий вздох выдал ее чувства.

– Перестать со мной заигрывать. За столько лет я насмотрелась на твои донжуанские штучки. Твой шарм на меня не действует. Между нами ничего не произошло бы, если бы не крепкий ликер и не сентиментальный разговор.

У него на лбу залегли складки.

– Люси-Энн, мне жаль, что я воспользовался…

– Я же говорила тебе той ночью, что не нужно никаких извинений. – Тогда она хотела продолжения, и, если бы он перед ней извинился, она бы этого не вынесла. Он задел бы ее гордость и ранил ее сердце. – Я знала, что делала, и отказываюсь называть ту ночь ошибкой. Но этого больше не повторится. Мы так решили еще тогда.

Точнее, это он решил, а она сделала вид, что согласна.

Его взгляд затуманился.

– У меня много других воспоминаний, связанных с той ночью.

У нее тоже, но, если она сейчас начнет им предаваться, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Хватит говорить о прошлом. Главное сейчас – это будущее Эли, – сказала она. – Куда мы сначала поедем? Должна признаться, я не знаю расписания гонок на этот год.

– Гонки подождут, – ответил он. – Сначала нам нужно поехать на свадьбу.

– На свадьбу? – удивилась она.

Люси-Энн ненавидела свадьбы. Даже когда речь шла о свадьбе старого знакомого.

Роуэн Бут, школьный друг Эллиота, женился ни много ни мало на африканской принцессе, которая к тому же имела степень доктора философии.

Пышная церемония в Восточной Африке с огромной толпой и местными деликатесами стала событием года.

Репортеры с камерами держались на почтительном расстоянии от гостей, как и сотрудники службы безопасности, следящие за порядком. Элегантные смокинги и роскошные вечерние платья собравшихся выражали современные вкусы, а пестрые племенные наряды говорили об уважении к традициям. К местной музыке барабанов и флейт примешивался смех гостей и звон бокалов.

Сидя на приеме во дворцовом саду, окутанном лунным светом, Люси-Энн качала коляску со спящим Эли, потягивая фруктовый сок. Несмотря на плохое настроение, она приветливо улыбалась всем вокруг, словно присутствовать на таком важном мероприятии было для нее обычным делом. Ей не хотелось своим хмурым видом портить праздник жениху и невесте.

Никто не задавал ей вопросов. Судя по выражению лиц гостей, все знали, что ее связывает с Эллиотом. То, что он выставил их проблемные отношения на всеобщее обозрение, расстраивало ее, но он дал ей понять, что чем скорее все узнают о его ребенке, тем лучше.

Он распорядился, чтобы для нее подобрали несколько вечерних платьев. Ей пришлось согласиться, поскольку все ее праздничные наряды были черного цвета и не подходили для свадьбы. Она всегда предпочитала простые вещи, поскольку не любила выделяться. По сравнению с туалетами других женщин ее сиреневое платье с расшитым бусинами корсажем и юбкой выглядело довольно скромно. Зато у него не было бретелек, и оно подчеркивало ее грудь, которая благодаря беременности и кормлению ребенка стала более пышной.

Учитывая то, как смотрел на ее декольте Эллиот, он тоже это заметил. Гладко выбритый, в элегантном смокинге, он выглядел безумно сексуально. Он улыбался ей так, словно этих одиннадцати месяцев не было. Словно они сегодня утром проснулись в одной постели.

Ей хотелось, чтобы праздник закончился как можно скорее, поскольку свадьбы всегда вызывали у нее неприятные воспоминания. Глядя на белое платье, букеты цветов и многоярусный торт, она думала о четырех браках своей матери, каждый из которых был хуже предыдущего.

Четвертый отчим Люси-Энн был наркоманом, и представители огранов опеки пригрозили ее матери лишением родительских прав, если она с ним не расстанется.

Мать предпочла дочери мужа, и Люси-Энн переехала к тете, где никто не распускал руки. Карла любила племянницу и с радостью ее приняла, хотя уже заботилась о двух беспомощных стариках – своей матери и больном престарелом дяде, у которого не было собственной семьи. Тетя вертелась как белка в колесе и при всем желании не могла уделять девочке достаточно времени.

Таким образом, до сих пор в жизни Люси-Энн не было человека, который любил бы ее больше всех на свете. Теперь у нее есть Эли, и она больше не одинока. Ради него она пойдет на все. Даже подавит свое самолюбие и позволит Эллиоту вернуться в ее жизнь. Но если она хочет продержаться четыре недели, ей придется окружить свое сердце непроницаемой броней.

– Люси-Энн?

Знакомый женский голос нарушил ход ее мыслей. Подняв глаза, она увидела рядом с собой Хиллари Донаван в красивом зеленом платье в греческом стиле.

Хиллари была женой Троя Донавана, еще одного друга Эллиота, компьютерного гения. В подростковом возрасте он взломал школьную базу данных и исправил отметки своих друзей, за что получил прозвище Робин Гуд. Сейчас он был миллиардером, владельцем огромной компании, занимающейся разработкой программного обеспечения. Недавно он женился на Хиллари, которая была организатором праздников.

Рыжеволосая красавица опустилась на стул рядом с коляской.

– Не возражаешь, если я немного посижу с тобой и малышом? Моя работа по организации этой свадьбы, слава богу, закончилась.

– Ты потрудилась на славу. Несомненно, в журналах будет полно красивых фотографий.

– У меня было мало времени на подготовку свадьбы, потому что ребята объявили о помолвке вскоре после Рождества, но я довольна результатами. Надеюсь, они тоже довольны.

– Уверена, что так и есть, хотя они ничего не замечают, кроме друг друга.

Внутри у Люси-Энн все сжалось, когда она вспомнила, с каким обожанием ее мать смотрела на каждого из своих мужчин.

– Они слишком долго были конкурентами в бизнесе, и воздух между ними так искрит, что я, наверное, зря заказала фейерверки.

Люси-Энн натянуто улыбнулась:

– Да, их чувства друг к другу видны невооруженным глазом.

Хиллари перебросила через плечо рыжие волосы.

– Должно быть, вы с Эли устали после долгого перелета.

– Он спит. Я в порядке и смогу продержаться до конца праздника.

Ей придется. Если она уедет, то Эллиот тоже покинет праздник. Сейчас она слишком напряжена, чтобы оставаться с ним наедине.

Хиллари должна понимать, как ей сейчас нелегко. Несомненно, ее муж тоже принимал участие в похищении Эллиота.

Взгляд Люси-Энн упал на группу из пяти мужчин, подружившихся в исправительной школе. Их связь была крепкой. Неразрывной.

Все пятеро были очень богаты и хороши собой. К счастью для женской половины человечества, четверо из этих сердцеедов остепенились и были счастливы в браке.

У каждого из них когда-то были проблемы с законом. Трой Донаван взломал компьютерную систему министерства обороны, чтобы разоблачить коррупционеров. Владелец казино Конрад Хьюз использовал конфиденциальную информацию, играя на фондовой бирже, чтобы снизить стоимость акций корпораций, на предприятиях которых использовался детский труд. Малкольм Дуглас, всемирно известный музыкант, исполняющий джаз-рок, был уволен из бара, где играл на пианино. Его арестовали в ходе полицейской облавы по подозрению в распространении наркотиков. Позднее Люси-Энн узнала, что его единственная вина состояла лишь в том, что он работал в баре, не достигнув совершеннолетия.

История доктора Роуэна Бута была более драматичной. Он взял на себя вину своего совершеннолетнего брата, который, сев за руль в пьяном виде, спровоцировал дорожную аварию. Сейчас Роуэн вкладывает деньги в строительство клиник в странах третьего мира.

Все они давно искупили свои грехи, сотрудничая с Интерполом и делая более чем щедрые благотворительные взносы.

Четверо друзей Эллиота были женаты. Может, он именно поэтому решил возобновить отношения с Люси-Энн? Чтобы не отставать от своих друзей?

Люси-Энн посмотрела на Хиллари:

– Ты знала о том, что Малкольм и Конрад устроили вчера?

– Не знала, пока Трой мне не рассказал. Когда это произошло, они уже уехали. Не могу сказать, что одобряю их тактику, но в любом случае я не смогла бы ничего поделать. С виду кажется, что у тебя все в порядке. – Во взгляде Хиллари появилась тревога. – Это притворство?

– А ты как думаешь?

Она взяла Люси-Энн за руку:

– Прости. Мне сразу следовало понять, что твое спокойствие показное. Мы ведь с тобой родственные души. – Она сжала ее руку, прежде чем отпустить. – Не хочешь поговорить? Если хочешь поплакаться в жилетку, я здесь.

– Мне сейчас никто не может помочь. Только от нас с Эллиотом зависит, как будут развиваться наши отношения. Если бы я все ему рассказала раньше…

Хиллари печально улыбнулась:

– Дорогая, мы с тобой обе знаем, что происходит, когда они получают очередное задание. Они исчезают, и с ними невозможно связаться.

– Как ты живешь с человеком, который в любой момент может исчезнуть, ничего не объяснив? Человеком, часть жизни которого остается для тебя загадкой?

Как близкая подруга и бывшая помощница Эллиота, Люси-Энн знала, что директор исправительной школы, где Эллиот получил путевку в жизнь, вербовал своих выпускников для внештатного сотрудничества с Интерполом. Больше об этой стороне своей жизни он ей ничего не рассказывал.

– Я люблю Троя таким, какой он есть, – сказала Хиллари. – Таким, каким он был всегда. Человек взрослеет, но с возрастом его внутренняя сущность, его душа не меняются.

Люси-Энн была готова принять эти слова как руководство к действию, но вдруг вспомнила, что Хиллари иногда помогала мужу выполнять секретные задания.

Она уставилась на остатки сока в своем стакане.

– Разве есть что-то неправильное в желании жить обычной жизнью? У меня никогда не было нормальной размеренной жизни. Это то, чего я хочу для себя и своего ребенка, но мне это кажется недостижимым.

– Да, тебе будет трудновато. Эллиот и размеренная жизнь – абсолютно несочетаемые вещи.

Что ей делать? Искать то, чего она не может иметь? Или считать себя лицемеркой из-за того, что не принимала Эллиота таким, какой он есть, в то время как он ее принимал? Она убежала от него. Сколько бы она себе ни говорила, что это он ее оттолкнул, в глубине души она знала, что сама от него убежала.

– Спасибо за совет, Хиллари.

Подруга вздохнула:

– Не уверена, что помогла тебе. Но если вдруг захочешь поговорить, знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться. Я не выдам твои секреты.

– Я тебе благодарна, – искренне произнесла Люси-Энн, только сейчас поняв, как мало у нее за всю жизнь было подруг. У нее всегда был Эллиот, и ей было достаточно их дружбы.

– Нам, женщинам, тоже нужно держаться вместе. – Она подмигнула Люси-Энн, после чего заглянула в коляску. – Эли такой очаровательный. Я рада, что вы здесь.

Люси-Энн хотелось верить, что она может стать своей среди этих женщин, даже несмотря на то, что она не является женой Эллиота.

– Спасибо тебе, Хиллари, – просто сказала она, глядя на Эллиота, который смеялся вместе со своими друзьями.

Ей показалось, что от его смеха звезды замерцали еще ярче.

Разве это не глупо?

Ей нужно сохранять трезвый ум и держать свое сердце на замке, если она не хочет страдать из-за того, что другие ею пренебрегают.

Эллиот надеялся, что присутствие на свадьбе Роуэна и Мариамы нарушит ледяное спокойствие Люси-Энн. В конце концов, разве свадьбы не делают женщин сентиментальными?

Наблюдая за ней, он пытался понять, что она чувствует. Она долго на него работала и была знакома со всеми его друзьями и их женами. Она видела, что дружеские связи могут быть крепче родственных. В человека с таким прошлым, как у нее, это определенно должно вселить надежду.

Тогда почему она не улыбалась, когда жених с невестой уехали на кабриолете, чтобы наконец остаться наедине?

В конце концов он оставил шумное общество своих друзей и направился к Люси-Энн, которая стояла в стороне с коляской. Несмотря на то что он нашел няню, которая когда-то работала у одного английского герцога, Люси-Энн сказала, что не доверит своего сына человеку, которого до этого ни разу даже не видела. Завтра она сама проведет собеседование. Если кандидатка ей понравится, она наймет ее, чтобы иметь возможность полностью сосредоточиться на работе, пока Эли спит. Представив себе, как она допрашивает вышколенную Мэри Поппинс, Эллиот улыбнулся.

Бледный свет луны ласкал обнаженные плечи Люси-Энн. Ее распущенные волосы слегка колыхались на ветру. От нее исходил знакомый аромат желтого жасмина, символа штата Южная Каролина. При воспоминании о том, что между ними было одиннадцать месяцев назад, внутри у него все затрепетало.

Судьба свела их вместе, и он осознал, что впервые в жизни не хочет бежать от судьбы.

Эллиот взялся за ручку коляски.

– Вернемся в гостиницу или, может, немного прогуляемся?

Люси-Энн нервно облизала губы:

– Э-э… думаю, я бы прогулялась.

Она пока еще не готова оставаться с ним наедине? В этом нет ничего страшного. Звезды, луна и музыка настроят ее на романтический лад.

– Тогда давай прогуляемся, дорогая.

– Куда мы можем пойти с коляской?

Эллиот окинул взглядом сад с накрытыми столиками, за которым простиралось скалистое побережье.

– Туда. – Он указал ей на дощатый настил, тянущийся вдоль берега. – Я повезу коляску.

У Люси-Энн не осталось выбора, кроме как подчиниться.

Пять минут спустя они, оставив веселящихся гостей, уже двигались по дорожке из струганых досок. Если бы кто-то сейчас смотрел на них из окна одного из соседних особняков, он бы увидел счастливую пару, гуляющую с ребенком. Что касается самого Эллиота, сегодня он ощущал себя, как никогда, одиноким. Сегодня женился четвертый из его друзей. Он один теперь остался холостяком.

Но у него есть сын, и он должен научиться быть хорошим отцом.

– Ты хорошо везешь коляску, – сказала идущая рядом с ним Люси-Энн. – Я удивлена. Сама я первое время натыкалась на все, что попадалось у меня на пути.

Эллиот улыбнулся, подавив желание сказать ей, что он был бы рядом с ней в эти трудные первые дни, если бы она сообщила ему о ребенке.

– Это похоже на управление автомобилем. Я стану хорошим отцом для Эли, можешь не сомневаться, – решительно произнес он.

– Ты говорил, что не хочешь иметь детей.

– Ты тоже всегда говорила, что не хочешь их иметь, – напомнил ей он.

– Я боялась, что мой ребенок может пострадать из-за моей матери. – Она потерла ключицу, которую сломала в раннем детстве по недосмотру своей матери. – Я уже взрослая, а ее нет в живых, так что мне нечего опасаться. Но сейчас речь идет о тебе и о том, что ты не хотел иметь детей.

– Так было раньше. – Стоило ему заглянуть в большие глаза Эли, и его мир изменился навсегда. – Я не бегу от ответственности.

– Однажды ты от нее… – Резко остановившись, она тихо выругалась себе под нос. – Забудь, что я это сказала.

Остановившись, он положил руки на ее голые плечи.

– Скажи честно, Люси-Энн. Я бросил тебя, когда уехал из родного городка. Когда совершал правонарушения, рискуя оказаться в колонии, потому что даже там мне было бы лучше, чем с моим отцом. Я был эгоистом. Я не думал о твоем благополучии и жалею об этом каждый день своей жизни, – тихо произнес он, хотя никто, кроме Люси-Энн, не мог его услышать.

– Ты чувствуешь себя виноватым. Считаешь себя должным мне помочь, загладить свою вину передо мной. Но тебе следует перестать так думать. Я сама в ответе за свою жизнь. – Она положила ладонь ему на щеку, и ее взгляд смягчился. – Более того, если бы ты остался, ты не сделал бы удивительную карьеру, благодаря которой и у меня появилась возможность вырваться из родного захолустья. Поэтому я считаю, что ты ни в чем передо мной не виноват, и моя жизнь сложилась вполне удачно.

– Однако ты вернулась домой, когда ушла от меня. – Решив, что должен быть с ней честным, он добавил: – Когда я по глупости тебя оттолкнул.

Люси-Энн опустила руку.

– Я вернулась с дипломом колледжа, имея возможность обеспечивать себя и своего ребенка. Это очень важно, и я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Я не хочу сидеть у тебя на шее.

– Ты хочешь жить собственной жизнью. Я это понимаю, – сказал Эллиот, притянув ее к себе. – Давай все тщательно обсудим, как в старые времена.

– Ты такой… благоразумный.

– Ты произнесла это слово так, будто оно ругательное. Почему? Что плохого в благоразумии?

На самом деле сейчас им движет что угодно, только не здравый смысл. Если она хочет страсти и эмоций, он готов ей это дать. Ему только нужно знать наверняка, чего она хочет, прежде чем приступать к действиям. Один неверный шаг может осложнить и без того непростую ситуацию.

– Не пытайся уговорить меня остаться, приводя логические доводы. Я хочу, чтобы ты честно ответил самому себе на вопрос: какого будущего ты для себя хочешь?

– Я не знаю, чего хочу, Люси-Энн. Помимо того, чтобы вы с Эли были в безопасности, ничего не боялись и ни в чем не нуждались. Я изо всех сил стараюсь понять, что мне нужно делать для того, чтобы стать хорошим отцом.

Ее грудь вздымалась и опускалась, щеки слегка разрумянились.

– Если бы я приехала к тебе сразу, как только узнала о своей беременности, как бы ты поступил?

– Я бы сделал тебе предложение, – ответил он без промедления.

– Я бы сказала «нет».

Эллиот подошел ближе.

– Я был бы очень настойчивым и переубедил бы тебя.

– Каким образом?

Ветер колыхал свободный подол ее платья, и он окутывал ноги Эллиота, словно заманивая его в шелковый плен.

Он придвинулся еще ближе и наклонил голову, так что теперь их губы разделяло всего несколько дюймов.

– Я бы задарил тебя цветами, сладостями и ювелирными украшениями. – С удовольствием отметив про себя, что ее зрачки расширились, а лицо еще больше раскраснелось, он добавил: – Затем я бы понял, что тебя, в отличие от большинства женщин, подарками не купишь, и сменил бы тактику.

– Что бы ты сделал? – прошептала Люси-Энн, и он почувствовал аромат фруктового сока, исходящий от ее губ. – Скажи правду.

– Если ты хочешь правду, черт побери, вот она. – Его рука скользнула вверх по ее руке, плечу, шее и зарылась в ее волосы. – Я просто хочу снова тебя поцеловать.