...Никто точно не «вычислил», кем было брошено это хлесткое словосочетание — «космическая опера» (для американцев звучавшее почти как знакомая им всем с детства «мыльная»); как не разрешен до конца спор о приоритете первооткрывателя этого субжанра фантастики. Но совершенно очевидно, что претендовать на лавры первых оперных «либреттистов» могут трое: Эдвард «Док» Смит, Эдмонд Гамильтон и Джек Уильямсон. Последнего-то как раз прославила серия о Космическом Легионе.
Кроме первой книги, в нее входят еще два романа — «Кометчики» (1936) и «Один против Легиона» (1939); два последних позже вышли в одном томе, также названном «Кометчики», а в 1979 году вся серия была издана под одной обложкой как «Три книги о Легионе» (1979). И почти полвека спустя после начала работы над серией, в 1983 году, писатель-ветеран неожиданно разродился новым романом — «Королева Легиона»...
Чем же так увлекла эта серия читателей — и полувековой давности, и сегодняшних, — да и самого автора?
Наверное, тем же, что заставляет нас перечитывать неувядающие похождения мушкетеров Дюма. Ведь и в звездной эпопее Уильямсона действует непобедимая троица звездных «легионеров» — Джон Стар, Джей Калам и Хэл Самду! Таких же благородных, смелых и беспечных... Писатель вспоминал, что впервые идея перенести авантюрный сюжет исторического романа на галактические просторы пришла к нему после одной лекции по европейской литературе в колледже. Лектор упомянул польского писателя Генрика Сенкевича, нобелевского лауреата, с успехом «прихватившего» для своей исторической трилогии у того же Дюма — бравых мушкетеров, а у Шекспира — не менее колоритный образ Фальстафа. Что позволено Юпитеру, решил начинающий писатель-фантаст...
Кстати, в романах Уильямсона есть и свой Фальстаф, только обряженный в космический скафандр! И это оказалось сущей находкой, потому что с образом дружка неразлучной троицы — Джайлса Хабибулы — звездная эпопея Уильямсона получила то, чего рядовая «космическая опера» обычно начисто лишена — и что ей, в сущности, не нужно: яркий характер. Толстяк-пьяница, повеса и резонер, Хабибула гениально справляется с самыми неразрешимыми задачками. А от решения последних обычно зависит не много не мало — судьба Вселенной!
Так, в первом романе звездные мушкетеры открывают секрет какого-то сверхоружия, обладатель которого угрожает Земле; во втором — встречаются с загадочной расой Кометчиков, захвативших в плен (буквально — «упрятав» в хвост кометы) целые миры. Наконец, в третьем романе автор не столько рассказывает историю поимки некоего галактического суперпреступника, сколько развязывает все сюжетные узелки, с которыми вовремя не разобрался в первых двух романах.
Все это сопровождается дикими гонками по всей Вселенной и за ее пределами, драками один на один (только вместо шпаг и мечей, естественно, некое лучевое оружие) или же стенка на стенку — когда речь идет о звездных армадах. Все это абсолютно не серьезно, научно не обосновано и логически не выверено; но зато — динамично, бесшабашно, увлекательно и заразительно до предела! Одним словом, «космическая опера» в лучшем виде.
Неудивительно, что, войдя во вкус, Уильямсон не успокоился и выдал еще дилогию (никак не связанную с предыдущей серией) о «легионерах Времени» — «Легион Времени» (1938) и «После конца света» (1939). На сей раз группа земных «солдат удачи» участвует в грандиозных войнах во времени, которые ведут меж собой два параллельных мира, одинаково претендующих на то, чтобы стать нашим единственным и безальтернативным будущим. И на сей раз писатель ступил на почти не топтанную тропу; как раз после него все эти «войны времен», альтернативные истории и параллельные миры превратились в легкую поживу для бесчисленных ремесленников...
Так что к началу 1940-х годов имя писателя стало надежной гарантией для поклонников авантюрной фантастики: если тот или иной журнал обещал новую вещь Уильямсона, можно было не сомневаться — сделает размашисто, увлекательно, грандиозно.
Но уже в начале следующего десятилетия писатель несколько изменил свое ставшее привычным амплуа «крутого приключенца» и стал ориентироваться на несколько иные критерии, установленные в журнале «Эстаундинг сайнс фикшн» (Astounding Science Fiction), который теперь возглавлял Джон Кэмпбелл. К этому периоду относятся лучшие романы Джека Уильямсона.
Кэмпбелл, как известно, чрезвычайно высоко ценил новые оригинальные научные идеи, и, поставив — среди прочих — на Уильямсона, с очередным своим «птенцом» явно не просчитался.
В вышедшей под псевдонимом Уилл Стюарт остросюжетной дилогии — «Корабль точного времени» (1942 — 1943), «Шок от точного времени» (1949), — межпланетная интрига строится вокруг открытия антиматерии, прокладывающего дорогу к подлинной планетарной инженерии. Именно в этих произведениях впервые появляется ныне общеизвестный научно-фантастический неологизм «terraforming», означающий преобразование, мягко скажем, негостеприимных звездных миров в отностельно комфортабельный новый космический дом человечества.
Между прочим, после выхода книжного издания — в 1951 году — «Корабль точного времени» удостоился рецензии в престижном литературном приложении к нью-йоркской газете «Санди тайме». Рецензент, хотя и не рассыпался в комплиментах молодому автору, тем не менее, оказал последнему огромную услугу. А именно, посетовав на то, что «к сожалению, уровень литературного мастерства мистера Стюарта таков, что эта его новая «космическая опера» лишь ненамного превосходит планку комиксов», суровый критик тем самым подсказал решение проблемы, над которой ломала голову вся редакция!
В Америке газеты стремительно теснило набиравшее силу телевидение, и одним из полей сражения за читателя-зрителя оставались комиксы, возникшие как специфически газетный жанр и имевшие огромную армию страстных поклонников. И газете «Санди ньюс» срочно был нужен свой комикс. Лучше, чем у других, и не похожий на другие. И автор требовался свежий, не приевшийся любителям этого вида газетной продукции — и хотя бы на пол головы «выше» других...
Короче, наводка сработала, и в 1952 — 1955 годах Джек Уильямсон получил то, что в Америке ценится превыше всего: постоянную литературную работу. И, как бы кто ни относился к его трехгодичному марафону, эти три года именно комикс «За пределами Марса» приносил писателю регулярную зарплату.
А если говорить о достижениях творческих, то в 1940-е годы Уильямсон написал два своих, бесспорно, лучших романа — «Темнее, чем вы думаете» и «Гуманоиды».
Первый, опубликованный в журнале «Анноун» (Unknown) в 1940 году и вышедший книжным изданием восемью годами позже, и по сей день остается одной из вершин мировой научной фантастики об оборотнях. Я потому специально выделил курсивом «научная фантастика», что традиционно эта тема как бы идет по иному ведомству — зарезервирована за литературными и кино-«ужастиками» (поскольку в самой идее превращения человека в волка науки нет ни фана!) Однако научная несостоятельность еще не означает несостоятельности научно-фантастической — была бы, как говорится, достаточно «безумная» гипотеза под рукой, и ладно! И Уильямсон ее нашел: в его романе все объясняется генами древней расы вампиров, существовавших в эпоху до Великого Обледенения и обладавших парапсихическими способностями. Так что современные оборотни оказываются всего лишь генетическими мутантами.
Это что касается «квазинаучной» центральной идеи. Но в романе Уильямсона важна не она, а достижения скорее литературные. Образы, заряженная ужасом атмосфера, блестящие — по крайней мере, для того времени и той литературы, в рамках которой творил писатель, — описания удивительной свободы, обретенной героем, когда он сбрасывает человечье обличье и в полной мере ощущает силу и мощь первозданной стихии, инстинкта... Ничего хорошего, конечно, подобное освобождение от человечности не несет — но описано впечатляюще!
А второй роман возник из интересной повести «Со сложенными руками...» (1947). В ней описана эволюция механических слуг человека, призванных — согласно «заповедям Исаака» (иначе говоря, азимовским Трем Законам Роботехники, с коими Уильямсон был, конечно, знаком) — всемерно охранять человека и обеспечивать ему счастье, пусть и внушаемое с помощью особых наркотиков. Результатом следования этим благим целям явился снова «ужастик», причем беспросветный! Кэмпбелл настоял, чтобы Уильямсон придумал какой-то положительный выход из им же созданного кошмара, и писатель написал повесть-продолжение, название которой говорит само за себя: «...и ищущим умом» (1948). В ней механические существа описаны как превзошедшие своих создателей именно разумом — он-то, в конечном счете, и обуздал разрушительный «Франкенштейнов синдром». Когда люди открыли в себе глубоко спрятанные экстрасенсорные способности, позволившие представителям вида Homo sapiens остаться хозяевами положения, то выяснилось, что к этому эволюционному толчку их подтолкнули... заботливые их механические «чада»![2]
Последующие десятилетия прошли для Уильямсона под знаком соавторства. В основном, с одним писателем — таким же ветераном и единомышленником Фредериком Полом[3].
Соавторов в американской фантастике зафиксировано немало, но чтобы творческий союз длился с перерывами более сорока лет! А Пол и Уильямсон словно сговорились каждую декаду отмечать новой совместной серией романов, написанных преимущественно для юного читателя. В 1950-е годы — это трилогия о мире под куполом на океанском дне: «Подводная экспедиция» (1954), «Подводный флот» (1956) и «Подводный город» (1958)[4]. В 1960-е — еще одна, о «звездном мальчике»: «Рифы Космоса» (1964), «Дитя звезд» (1965) и «Блуждающая звезда» (1969). В 1970 — 80-е — дилогия о «космическом Маугли»: «Самая далекая звезда» (1975) и «Стена вокруг звезды» (1983). Плодотворное соавторство не прекращалось и в самые последние годы, о чем свидетельствуют сравнительно свежие романы соавторов — «Граница земли» (1988) и «Певцы Времени» (1991)...
Однако Джек Уильямсон словно забыл, сколько ему лет, продолжая публиковать, один за другим, и сольные романы! Три из них — «Брат демонам, брат богам» (1979), «Семя человека» (1983) и «Огненное дитя» (1986) — посвящены (каждый по-своему) перспективам генной инженерии; в последней книге прослеживается драма ученого, чье открытие пытаются использовать в военных целях. А еще дилогия — «Взрыв жизни» (1984) и «Путь в лабиринте» (1990); одиночные романы — «Плацдарм» (1992), «Луна демонов» (1994)...
Но я забежал вперед.
«Внелитературная» жизнь Джека Уильямсона, разумеется, продолжалась и после того, как он — в канун 1929 года — получил первый чек из редакции за опубликованный рассказ.
Войну молодой писатель прослужил сержантом метеослужбы ВВС США, а демобилизовавшись, вернулся к литературной деятельности. И тут с ним приключилась совершенно фантастическая житейская история, которые иногда случаются и с писателями-фантастами.
Молодой человек женился. Ну и что, велика новость! — воскликнет нетерпеливый читатель. Но если я скажу, что женился Уильямсон на той самой однокласснице Бланш Слейтон, которую — помните? — любил еще в школе и уступил более удачливому сопернику; причем, встретив ее после войны случайно (к тому времени она успела стать вдовой), то... Согласитесь, есть в этой истории что-то от фантастического романа!
Женившись, Джек перебрался к брату, пошедшему по стопам отца и державшему ферму близ небольшого городка Порталес в соседнем штате Нью-Мексико — там располагались университет, газета. Словом, местный очаг культуры и цивилизации! Демобилизованный сержант и уже известный писатель-фантаст быстро нашел работу редактора в местной газете «Портал ес ньюс геральд», а позже заочно поступил в университет, который и закончил в 1957 году.
Снова забегая вперед, сообщу, что на ферме брата в Порталесе Джек Уильямсон живет по сей день. Носит, как и все в тех местах, широкополую ковбойскую шляпу, а среди увлечений, несмотря на преклонный возраст, называет фотографию и астрономию (раньше были еще путешествия, но — годы, годы...).
Тогда же, в конце 1950-х, писатель после окончания университета некоторое время преподавал английскую литературу в Военном институте штата Нью-Мексико (в Розуолле) и в университете штата Колорадо в Боулдере. А затем...
А затем снова увлекся научной фантастикой — но уже как ее лрофессиональный исследователь. Защитил в том же Боулдере (в 1964 году) диссертацию по филологии (тема, между прочим, — научно-фантастическая литература!), а, вернувшись в alma mater — в Порталес, стал преподавать не только английскую литературу вообще, но и science fiction, в частности!
До выхода на пенсию в 1977 году Джек Уильямсон занимал пост профессора факультета языка и литературы Восточного университета штата Нью-Мексико. А сообщая сведения о себе в фундаментальный справочник Р.Реджинальда «Научная фантастика и фэнтези. Современные авторы», Уильямсон в графе «профессия» проставил: писатель, профессор языка и литературы.
Ныне он широко известен как один из авторитетных критиков и историков научной фантастики, немало сделавший для широкого внедрения ее в систему университетского образования. В 1973 году ассоциация «Исследователи научной фантастики» присудила ему свою ежегодную премию «Пилигрим»; он автор нескольких литературно-критических книг — «Научная фантастика приходит в колледж» (1971), «Научная фантастика в колледже» (1971), «Обучая НФ» (1972), а также редактор-составитель критической антологии «Обучая научной фантастике: образование для завтрашнего дня» (1980). Чтобы завершить этот внушительный — для писателя-фантаста — список, остается упомянуть, что диссертация Уильямсона «Герберт Уэллс: критик прогресса» издана в 1973 году отдельной книгой.
А писателю, преподавателю, критику — вот-вот стукнет девяносто...
Уильямсон-профессор, в общем-то, продолжает Уильямсона-писателя: «Говоря об академических исследованиях научной фантастики, — верно, что я фактически «двигаю» (в оригинале promote — буквально, «продвижение товара на рынок, рекламная кампания». — Вл.Г.) ее, искренне считая, что эта литература вполне заслуживает серьезного интеллектуального внимания. Чаще всего выдвигают следующий аргумент, повторю его: наш мир стремительно изменяется во многих направлениях под влиянием новейших технологий. Как раз и говоря преимущественно об изменениях, о последствиях тех или иных технологических новшеств, о любых альтернативных возможностях, научная фантастика оказалась способна ухватить те аспекты окружающей реальности, которые были в большинстве своем проигнорированы иной литературой.