Когда от шума городского

Совсем покоя нет душе,

Полночи поездом до Пскова,

И вы в Михайловском уже.

Там мудрый дуб уединенный

Шумит листвою столько лет.

Там, вдохновленный и влюбленный,

Творил божественный поэт.

В аллее Керн закружит ветер

Балет оранжевой листвы,

И в девятнадцатом столетие

Уже с поэтом рядом вы.

Но не спугните, бога ради,

Летучей музы легкий след!

Вот на полях его тетради

Головки чьей-то силуэт.

Слова выводит быстрый почерк,

За мыслями спешит рука,

И волшебство бесценных строчек

Жить остается на века.

А где-то слезы льет в подушку

Та, с кем вчера он нежен был,

И шепчет, плача: Саша! Пушкин!

А он ее уже забыл.

Уже другой кудрявый гений

Спешит дарить сердечный пыл,

Их след в порывах вдохновения —

И легкий вздох: – Я вас любил…

Любил, спешил, шумел, смеялся,

Сверхчеловек и сверхпоэт,

И здесь, в Михайловском остался

Прелестный отзвук прежних лет.

При чем же бешеные скорости,

При чем интриги, деньги, власть?

Звучат стихи над спящей Соротью

И не дают душе пропасть.

Я помню чудное мгновенье!

Передо мной явились вы!

Но… надо в поезд, к сожалению, —

Всего полночи до Москвы.