Ким Квеэ, достопочтенный Мунпхён, хорошо знал все шесть книг конфуцианского канона, сочинения историков и философов, но особенно силён он был в толковании буддийских сутр.

— Для успешного изучения литературы, — сказал как-то Квеэ одному собеседнику, — необходимо очень внимательно прочесть книгу, а затем, не торопясь, хорошенько обдумать прочитанное. Если же это делать поспешно, то трудно воспринять главное содержание. Я лично всегда сдерживал себя, трудился неторопливо. Оттого всякий текст, с которым я соприкасался, становился мне вполне понятным!

В юности Ким постоянно выпрашивал у людей книги и ходил с ними в ведомство конфуцианского просвещения. При этом каждый день он вырывал из книги по одному листу, прятал его в рукав и заучивал наизусть. Если случалось ему забыть какое-нибудь место из текста, он вынимал лист, прочитывал это место и тогда уж запоминал его крепко-накрепко. Поэтому, когда он выучивал какую-нибудь книгу, книга эта пропадала насовсем.

Министр Син[317], достопочтенный Мунчхун, получил в дар от государя книгу «Избранные сочинения древней литературы». Книга была оформлена роскошно. Мунчхун её очень ценил и буквально не выпускал из рук. Квеэ как-то навестил его, умоляя дать почитать книгу, и Мунчхун не смог ему отказать. Прошло более одной луны, и Мунчхун однажды зашёл к нему и видит: его книга вся разорвана на листы и расклеена по стенам. Листы покрыты таким слоем копоти и пыли, что знаки различить трудно!

— Что это значит?! — возмущенно вскричал Мунчхун.

— Да так уж получилось, — бодро ответил Квеэ, — что я лёжа заучивал книгу наизусть. Вот так оно и вышло!

Однако сила литературной кисти Квеэ была беспредельна, она — как огромные волны большой реки, ведь удержать их совершенно невозможно. Если ему предлагали состязаться в стихах или в прозе, он уверенно брал кисть и всегда добивался успеха, даже черновиками не пользовался. Даже если в состязании принимало участие восемь-девять человек, он предлагал им взять кисти и тут же, крутя головой во все стороны, отвечал каждому по очереди.

Почтенный Квеэ был силён и в стихах, и в прозе, однако совершенно не умел обращаться с вещами. Книги он всегда держал на том месте, где спал: постилал на них циновку и ложился. Если у него спрашивали, зачем он так делает, Квеэ говорил:

— Да ведь войлочной подстилки нет. Спать-то холодно!

Перед воротами его дома росла большая зелёная софора, дававшая приятную тень. Так Квеэ приказал слуге её срубить. Люди спросили, для чего он это сделал.

— Так дров-то нет в доме, — отвечал он, — а надо бы еду сготовить!

И такое частенько с ним случалось.