НАША ЖИЗНЬ ПРОГНЕТ КОГО УГОДНО?
Но постепенно круг возможностей противостоять такой "глобализации", в рамках которой нам уготована лишь роль просителя у порога потребителей наших природных ресурсов, все более и более сужался. Все было прогнозируемо, но, тем не менее, зачастую неожиданно.
ВОПРОС, СОРОК ПЕРВЫЙ ПО ВАЖНОСТИ
С тогдашним председателем Счетной палаты Х.Кармоковым мы с самых первых дней работы Палаты неоднократно договаривались о том, что будет создана специальная инспекция по проблемам недропользования. Необходимость в этом была очевидна: из примерно сорока инспекций в Счетной палате не было ни одной, которая бы в комплексе занималась ключевым для России вопросом - вопросом недропользования. И всю описанную выше работу по экспертизе законопроектов нам приходилось вести силами некой временной рабочей группы, в которую аудиторы выделяли сотрудников, причем, зачастую весьма неохотно. Ситуация сложилась столь абсурдная, что тогдашняя Дума даже приняла постановление с рекомендацией: создать в Счетной палате специальную инспекцию по недропользованию. Никто не возражал, но на протяжении шести лет дело с мертвой точки так и не сдвинулось.
БЕЗ ЛОЖНОЙ РОБОСТИ
Запомнилось одно мероприятие. Журнал при крупнейшей российской полугосударственной нефтяной компании ("ЛУКОЙЛ") пригласил меня на "круглый стол", посвященный ситуации с СРП. Но вместо нормальной дискуссии по существу проблем мероприятие свелось к набору выступлений присутствовавших "экспертов"-лоббистов, знакомых мне еще с описанного выше заседания бюджетного Комитета Совета Федерации летом 1995 года, с необоснованными требованиями в адрес Парламента и Счетной палаты, обвинениями и даже оскорблениями. Можно предположить, что они таким образом демонстрировали ретивость и усердие перед представителем нефтяной компании, также претендовавшей на перевод разрабатываемых ею месторождений из лицензионного режима на режим СРП. Кстати, надо сразу заметить, что желание наших нефтяных компаний перейти на режим СРП вполне естественно, коль скоро в принятом законе, как я это уже отмечал выше, сохранился такой дефект, как возможность бесконкурсного перевода на режим СРП уже разрабатываемых месторождений.
...Не желая участвовать в воспитательной акции (покорно выслушивать очередные обвинения в недопонимании современных тенденций в развитии мировой экономики и в препятствовании масштабным инвестициям), я задал вопрос: интересует ли собравшихся официальная позиция Счетной палаты РФ? Если не интересует, то я вынужден попрощаться. Если же интересует - я готов изложить ее за десять минут и ответить на вопросы, после чего вынужден буду вернуться на работу. Но вместо себя оставлю помощника, который при необходимости ответит на те вопросы к нам, которые могут возникнуть в дальнейшем. Подобное явно не входило в планы организаторов мероприятия, но делать им было нечего - слово мне было предоставлено. А недовольные таким развитием событий старые знакомые демонстративно ушли курить. Что, впрочем, ничего не меняло, так как мое выступление предназначалось, разумеется, не столько для присутствовавших и, тем более, ушедших курить, с которыми все было и так более или менее ясно, сколько для стенограммы "круглого стола" - то есть для будущих читателей журнала.
После своего выступления и ответов на вопросы я уехал, но, как и обещал, оставил помощника. И тут началось самое интересное. А именно: дискуссия по содержательным проблемам СРП вообще прекратилась. Но началась другая - по организационному вопросу. Ее начало приведу по стенограмме, сделанной моим помощником.
"Н. (один из руководителей нефтяной компании - ответственный за контакты с общественностью и СМИ):
"Итак, что нам делать с Болдыревым? Кстати, а почему в Счетной палате Болдырев занимается проблемами СРП? Он ведь только заместитель председателя? Есть же еще председатель? Как его фамилия? Кармоков? Да, есть же председатель - Кармоков! Вот пусть председатель Кармоков и занимается проблемами СРП..."
Степень наглости и цинизма можно оценить, если учесть присутствие моего помощника, которого ничуть не стеснялись.
Разумеется, в опубликованных в журнале материалах по результатам "круглого стола" ни полного (или сокращенного, но адекватного существу) изложения моего достаточно короткого выступления, ни, тем более, "оргвопроса" не оказалось. И полную стенограмму "круглого стола" по моему запросу (в связи с несогласованным купированием моего выступления) журнал, естественно, прислать отказался...
СКАЗАНО - СДЕЛАНО
Не могу утверждать, что дальнейшее как-то связано с "пожеланиями", высказанными уже в мое отсутствие на "круглом столе". Но, тем не менее, очень скоро рабочая группа оказалась практически развалена. В частности, ключевой в ней человек - руководитель Группы - был с повышением в должности переведен председателем Счетной палаты на совершенно иную тематику. С набором же новых сотрудников для работы по проблеме недропользования (пусть даже не в специальную инспекцию, которую так и не создали, но хотя бы в мой личный секретариат), возникли, казалось бы, необъяснимые проблемы.
Так, под совершенно смехотворным предлогом отсутствия профильного образования председатель Палаты отказал мне в приеме на работу в мой личный секретариат ... доктора экономических наук, бывшего советника Антимонопольного комитета.
Ситуация, конечно, с одной стороны, явно не случайная, с другой - совершенно абсурдная. Ведь Счетная палата - не министерство с единоначалием, а орган, состоящий из четырнадцати равно независимых (в том числе по процедуре назначения) высших должностных лиц, аналогичных по своему статусу и независимости судьям высших судов или членам Парламента*. Можно ли себе представить, чтобы Председатель Государственной Думы, например Селезнев, решал, кого могут взять своими помощниками заместители Председателя, например, Хакамада и Жириновский, а кого - не могут? Разумеется, такое невозможно. Роль Председателя в этом случае - лишь чисто техническая: оформить (или дать аппарату указание оформить) прием соответствующих помощников на работу, но никак не более того. Но в Счетной палате дело дошло и до подобного абсурда.
* По Конституции председателя Счетной палаты назначает Государственная Дума, заместителя председателя - Совет Федерации. Плюс каждая палата Парламента назначает равное количество аудиторов.
Но человек оказался крепким: три месяца "не имеющий профильного образования" доктор экономических наук работал у меня помощником (занимался именно проблемами недропользования) практически на общественных началах**. И в конце концов добиться его принятия на работу все же удалось. В период, когда я замещал находящегося в отпуске председателя, сотрудник был принят на работу моим приказом. Председатель с этим не согласился и объявил мой приказ недействительным. Но затем, видимо, оценив нашу решимость довести дело до логического конца (трудовой спор в суде был бы председателем проигран гарантированно), был вынужден примириться и пойти на компромисс...
** Я не называю здесь фамилии многих очень и очень достойных людей, с которыми мне довелось работать, только по одной причине: в отличие от меня, многие из них до сих пор на службе. И в нынешних условиях нет уверенности в том, что подобное упоминание в моей книге пойдет им на пользу. Тем не менее, я всем им благодарен и признателен за совместную работу, зачастую (особенно когда разнообразные неслучайные конфликты накалялись), в весьма нелегких для них УСЛОВИЯХ.
Обо всем этом вовсе не стоило бы рассказывать, если бы не главное, к чему в конечном счете сводилась суть подобных конфликтов: драгоценное время, необходимое для решения содержательных вопросов, таким образом попросту уворовывалось - силы приходилось растрачивать на преодоление совершенно искусственных препятствий внутри Счетной палаты...
Дальше - больше. Постепенно (в 1998-99 гг.) и Дума почему-то стала регулярно "забывать" направлять связанные с проблемами недропользования законопроекты (в том числе разрешающие Правительству перевести те или иные месторождения на режим СРП) на заключение в Счетную палату - мне самому приходилось инициировать обращения к нам конкретных депутатов. В общем, с каждым днем ситуация становилась все более "вязкой": как внутри Счетной палаты, так и в Парламенте.
ШАГ ВПЕРЕД - ДВА ШАГА НАЗАД
В конце 1998 г. Дума приняла поправки в закон об СРП, расширившие возможности Правительства по бесконкурсному переводу месторождений на условия СРП без последующего утверждения соглашений Парламентом. Формально это касалось только относительно небольших месторождений и участков недр (по нефти - с извлекаемыми запасами до 25 миллионов тонн), но хитрость заключается в том, что никакими законами паспорта существующих месторождений, естественно, не утверждаются. Значит, исполнительной власти при желании ничто не мешает почти любое крупное и ценное месторождение разбить на соответствующее количество мелких участков недр, после чего с ними уже можно делать практически все, что угодно.
Более того, прибегать и к этим хитростям Правительству особой нужды нет. Достаточно просто занизить данные об объеме запасов на месторождении, что несложно, так как существенен здесь не весь объем, а лишь оценка извлекаемой доли. Тем более, что все соответствующие данные теперь вновь засекречиваются. От кого? Разумеется, не от иностранных инвесторов и, тем более, не от своих недропользователей. Остается - от нас с вами. Потом, со временем, данные можно скорректировать обратно, якобы, как уточненные. А можно этого и не делать. В любом случае, даже если фальсификация данных о месторождении со временем будет выявлена, расторжение на этом основании кабальных для страны (что гарантировано при таком методе действий) сделок будет проблематичным, так как "ошибку" в данных, скорее всего, будут допускать одни должностные лица, а спустя какое-то время заключать соглашения без конкурса - другие...
И плюс Правительство отвоевало себе еще одну лазейку: включение в перечни участков недр, переводимых на режим СРП, тех участков, в отношении которых либо "имеются обязательства Российской Федерации о проведении переговоров об условиях соглашений о разделе продукции", либо уже есть результаты проведения конкурсов или аукционов по предоставлению права пользования участками недр на условиях раздела продукции. По существу это означает обязанность законодателя согласиться с действиями Правительства, уже осуществленными явно противозаконно.
Одновременно этим же законом (об изменениях в закон о СРП) была уточнена введенная нами еще в 1995 году (в согласительной комиссии) норма об обязанности
Правительства предусматривать в соглашениях, что не менее определенного процента оборудования и услуг для СРП должны производиться на российской территории. Установили: не менее семидесяти процентов. Вроде бы, хорошо? К сожалению, не очень. Ведь одновременно была введена оговорка, что это лишь при условии, если российское оборудование окажется конкурентоспособным по качеству и срокам поставки. И эта, кажущаяся на первый взгляд вполне рациональной, но по существу лицемерная формулировка свела все уточнение к нулю.
Поясню юридическое коварство использованной формулировки. Если бы в законе было сказано, что российское оборудование должно удовлетворять определенным стандартам качества - это было бы обоснованно и юридически точно. Но та формулировка, которая записана, позволяет лицам, принимающим решения о закупках оборудования, завысить требование к оборудованию по любому произвольно выбранному параметру (например, степени блеска краски станины какой-либо машины), и затем на этом основании отдать предпочтение своим постоянным зарубежным поставщикам. А если Россия не согласна - жалуйтесь в Стокгольмский суд...
Что же касается требования "конкурентоспособности по срокам поставки", то эта формулировка уж и вовсе издевательская. Другое дело, если бы были оговорены предельные сроки поставок - тогда все ясно. А так, судите сами: если бы вы были заказчиком оборудования - менеджером транснациональной корпорации, заинтересованным по выше нами описанным причинам в заказе максимально дорогого оборудования у своих традиционных поставщиков, представляло ли бы для вас какую-либо проблему приурочить заказ на оборудование к тому моменту, когда у ваших традиционных поставщиков оно уже лежит готовенькое на складе, а российским - надо еще только техническую документацию разрабатывать? Ответ очевиден.
Причем, как всегда в таких случаях, дело - не в неумении или незнании. Перед глазами - опыт Китая, который в этом вопросе пошел совсем по другому пути. В китайском законе тоже предусмотрено требование конкурентоспособности китайского оборудования, но не по качеству, а по соотношению качество/цена и, разумеется, при условии удовлетворения оборудования определенным граничным требованиям - стандартам. Плюс жесткий контроль за рациональностью и обоснованностью расходов недропользователя и вынужденность для инвестора координировать принятие решений о заказах с партнером - китайской государственной компанией. Последнее необходимо, в том числе, для того, чтобы оборудование заказывалось заранее, а не тогда, когда китайские производители справиться с заказом уже не успеют и потому придется покупать готовое зарубежное... Чувствуете разницу?
Обо всем этом мы говорили депутатам Думы, в том числе я лично выступал на парламентских слушаниях. На заседании профильного Комитета Совета Федерации по экономической политике мы выступали вместе с Сергеем Глазьевым - разъясняли принципиальные дефекты и опасности принятых Думой поправок. Но все это было уже бесполезно...
Роковую роль в тот момент, возможно, сыграло еще и то, что в этот период Правительство возглавлял Е.Примаков, которому симпатизировало и общество, и большинство (тогда - левое) в Парламенте. И, похоже, восторжествовала наивная детская логика: наконец-то мы получили нормальное, национально-ориентированное Правительство, а потому к его запросам надо относиться менее критично, не спорить с ним, а помогать ему, в том числе, если Правительство хочет - дать ему запрашиваемые полномочия... Попытки же убедить депутатов, что сегодня Правительство такое, а завтра Президент сформирует другое, совершенно противоположное по своей направленности - были тщетны...