В такой ситуации И.Рыбкину уже не оставалось ничего другого, кроме как отдать указание привести все документы в соответствие с тем, что приняла Дума.

ТРИ МЕСЯЦА И ОДНА НЕДЕЛЯ

В Совете Федерации со скорректированным вариантом закона проблем уже не возникало. 19 декабря 1995 года после моего доклада о результатах работы согласительной комиссии и о рассмотрении вопроса в Думе за скорректированный нами текст закона проголосовало 113 членов Совета Федерации; против - только 3. Что может быть убедительнее? Причем на этот раз для рассмотрения вопроса потребовалась всего одна неделя с момента поступления принятого Думой нового варианта закона. Сравните это с тремя месяцами противостояния Совета Федерации предыдущему варианту, противостояния - несмотря на все жесточайшее давление на моих коллег-сенаторов со стороны исполнительной власти.

ТЯЖЕЛЫЙ КОМПРОМИСС

Более того, следует отметить, что трое проголосовавших в Совете Федерации против нового варианта закона, по существу своей позиции - того, против чего именно они выступали, - были правы. Они выступали против введения в действие двух сахалинских соглашений в том виде, как они уже были подписаны Правительством.

Надо заметить, что и я тоже выступал против введения в действие этих соглашений в условиях, когда никто не имел возможности детально в них разобраться. Но в думской части согласительной комиссии был представитель Сахалинской области, лоббировавший именно эти соглашения. И расклад голосов был такой, что если бы мы не пошли на компромисс по двум сахалинским месторождениям, то не получили бы его голос в поддержку серьезных изменений в закон - не прошли бы принципиально важные нормы, касающиеся сотен других месторождений. Поэтому нам и пришлось пойти на этот тяжелый компромисс, как я уже пояснил, вынужденный, связанный с персональным составом думской части согласительной комиссии.

Глава 4.

НЕ ПОБЕДИТЬ, ТАК ХОТЬ

НАПАКОСТИТЬ...

ЧЕГО НАМ УДАЛОСЬ ДОБИТЬСЯ

Несмотря на вынужденное решение о введении в действие практически вслепую сахалинских соглашений и несмотря на то, что ряд важных предложенных нами поправок, к сожалению, с думской частью комиссии согласовать не удалось (в основном по техническим причинам), тем не менее, это была победа. И оценить ее, думаю, не составит труда даже просто по перечню того, чего нам удалось добиться.

В закон "О соглашениях о разделе продукции" по результатам работы согласительной комиссии были внесены изменения, в отличие от прежнего варианта устанавливающие:

-недопустимость для исполнительной власти при заключении соглашений с иностранными инвесторами отступать от российских законов;

- утверждение специальным законом перечня участков недр, разработка которых допускается на условиях соглашений о разделе продукции - с тем, чтобы в их число попадали лишь те объекты, которые действительно имеют особо высокие коммерческие риски, требуют особенно крупных инвестиций и т.п.;

- ограничение внеконкурсного предоставления месторождений (хотя, к сожалению, полностью исключить этого не удалось);

- ограничение произвольной передачи полученных от государства прав на разработку недр иным лицам, в том числе и под залог (приведено в соответствие с нашим Гражданским кодексом);

-возможность корректировки условий соглашений по требованию одной из сторон в случае непредвиденного существенного изменения обстоятельств - в соответствии с признанной мировой практикой и Гражданским кодексом РФ;

-государственный контроль за соблюдением условий соглашений (а не только контроль со стороны самой же исполнительной власти, как это было в варианте "Яблока")*;

* Под государственным контролем во всем мире в ситуациях, когда речь идет о работе исполнительной власти, понимается контроль отнюдь не со стороны самой исполнительной власти, а, прежде всего, контроль со стороны Парламента и иных специально формируемых органов, независимых от исполнительной власти.

- процедуру введения в действие принятых по согласию сторон решений о прекращении действия соглашения или о корректировке его условий, аналогичную (за исключением конкурсности) процедуре введения в действие самого соглашения (то есть исключение возможности для исполнительной власти затем втихую облегчать для победителя принятые им на себя обязательства);

-исключение из закона прямой дискриминации российских производителей технологического оборудования;

-введение требования протекции для российского оборудования: обязанность сторон предусматривать в соглашениях, что не менее определенной доли используемого технологического оборудования, оплачиваемого нашей компенсационной нефтью, должно производиться на территории России; подчеркиваю: не "на наших заводах", но на нашей территории с тем, чтобы и рабочие места, и налоги, и платежи в пенсионный и иные социальные фонды были в России, а не за ее рубежами; при этом конкретные проценты сразу на все случаи жизни законом не оговаривались (спустя несколько лет в закон была введена уточняющая норма - не менее 70 процентов, но, к сожалению, с оговорками, фактически нейтрализующими эту норму);

- обязательность платежей со стороны недропользо-вателей в пенсионные и иные социальные фонды РФ (в варианте "Яблока" это ставилось в зависимость от коллективных договоров, что могло позволять "выкручивать руки" коллективу и уклоняться от социального обеспечения работников);

-уточнение положения закона, позволявшего в исходном варианте без таможенно-тарифных и количественных ограничений ввозить в страну любую продукцию, якобы "предназначенную" для работ в режиме СРП, в ущерб другим импортерам и нашим отечественным производителям;

- исключение положений закона, позволявших без таможенно-тарифных и количественных ограничений экспортировать из России любую продукцию в ущерб другим экспортерам и международным обязательствам РФ (при внимательном прочтении исходного варианта закона читатель может убедиться, что его нормы - видимо "по ошибке" - были сформулированы так, что позволяли бы недропользователю беспошлинно вывозить не только добытое сырье или продукты его переработки, но и вообще все, что "ради привлечения инвесторов" впишут в соглашение...);

-утверждение специальным законом условий крупномасштабных проектов (на шельфе, в особой экономической зоне), а также всех соглашений, заключаемых без процедуры конкурса;

- регулирование своего участия в соглашениях самими субъектами Федерации (их законодательными органами), разумеется, в пределах их конституционных полномочий (в "яблочном" варианте законодательные органы субъектов Федерации из решения этого вопроса были исключены).

ЧТО ТАКОЕ "ХОРОШО" И ЧТО ТАКОЕ "ПЛОХО"?

Был ли этим ухудшен закон, как утверждали представители "Яблока", сразу же заявившие о своей надежде на президентское вето ("The Moscow Times", 20.12.95)? Действительно ли, как сообщали "Известия" от 22 декабря 1995 года, наши поправки "перечеркивают цивилизованные идеи, заложенные в документ" (имея в виду в качестве "цивилизованного" исходный вариант транснациональных корпораций, лоббировавшийся "Яблоком")?

Как уже говорилось выше, мы стремились в законе, определяющем судьбу российской собственности на сотни миллиардов долларов, заложить механизмы привлечения инвестиций в отечественную экономику, не допускающие растранжиривания наших полезных ископаемых, исключить дискриминацию отечественных производителей оборудования и, напротив - гарантировать им заказы, предусмотреть контроль со стороны государства за заключением и реализацией таких крупномасштабных сделок во избежание коррупции и потерь для государства. И в значительной степени нам это удалось.

Тем не менее, чтобы читатель не был вынужден полагаться лишь на мои оценки, а мог составить обо всем свое собственное мнение, я привожу в Приложении кроме исходного варианта закона, принятого Думой 14 июня 1995 года и отклоненного Советом Федерации 3 октября 1995 года, еще и текст закона, переработанного нашей согласительной комиссией - в том виде, как он был принят Думой 6 декабря 1995 года, одобрен Советом Федерации 19 декабря, затем подписан Президентом и вступил в действие*.

* В настоящее время текст закона о СРП имеет ряд отличий, связанных с поправками, внесенными впоследствии.

Что для меня было особенно больно, так это то, что вся фракция движения "Яблоко" почти единогласно (за исключением лишь П.Шелища) голосовала против скорректированного варианта закона. Читатель сам может оценить: против чего здесь можно было выступать, с чем не соглашаться? Что противоречит мировой практике защиты интересов национальных государств перед лицом транснациональных корпораций? Такое голосование как ничто другое красноречиво свидетельствовало об истинных намерениях разработчиков закона. Хотя какие они были "разработчики" - видно на примере описанного выше заседания бюджетного Комитета Совета Федерации 03.07.1995 (стенограмма приводится в Приложении), скорее - просто лоббисты...

Показательно: тогдашний министр топлива и энергетики Ю.Шафраник в согласительной комиссии (напомню: он был членом делегации Совета Федерации) выступал против наших поправок, что естественно - любая исполнительная власть хочет иметь руки свободными, но когда новый вариант закона был принят - согласился, что и в таком, усложненном для Правительства виде, закон, тем не менее, в Совете Федерации надо одобрять.

И если прежнюю редакцию закона буквально силой протаскивали через Совет Федерации (только на пленарных заседаниях - 4 раза!) - и все безрезультатно, то наш вариант, повторю, был одобрен сразу: 113 - "за", при лишь 3 - "против".

ПОПЫТКИ ДИСКРЕДИТАЦИИ РЕЗУЛЬТАТОВ

На принятии скорректированного нами закона и единодушном одобрении его Советом Федерации все, разумеется, не закончилось.

Вообще, вся вторая половина 1995 года была отмечена заметной кампанией по дискредитации: сначала тех, кто выступил против исходной редакции закона, затем согласительной комиссии, а потом - уже и нового принятого варианта закона. В частности, ярким примером являлись публикации в таких изданиях, как "Бизнес-МН", "Известия", "Сегодня", "The Moscow Times" и других. Использовалась и прямая ложь. Например, сообщалось, что из закона исключена возможность рассмотрения спорных случаев в международных судах ("The Moscow Times"), хотя мы это не исключили, а лишь привели в соответствие с нашим Гражданским Кодексом; что Россия в одностороннем порядке может разрывать контракты ("Известия") - как будто не ясна разница между формулой "в одностороннем порядке разрывать" и новой формулировкой закона: "Изменения в соглашение допускаются только по согласию сторон, а также по требованию одной из сторон в случае существенного изменения обстоятельств в соответствии с Гражданским Кодексом РФ" (то есть не в одностороннем порядке, а именно "по требованию", обращенному, естественно, к судебным и арбитражным органам)...

Газета "Известия" также осуждала нас за то, что закон "ставит таможенный шлагбаум при ввозе западного технологического оборудования". С моей точки зрения, как уже и говорилось выше, такой барьер в виде специальных высоких таможенных пошлин и плюс установленной законом преференции отечественному производителю в конкурсе надо было бы поставить, но нам удалось лишь то, что было в наших силах - исключить в этом законе право беспошлинного ввоза зарубежного технологического оборудования. Размер же пошлин, а также специальные преференции российским производителям (чего на сегодняшний день так и нет) - предмет регулирования других законов.

ОТСТУПЛЕНИЕ: ЧЕМ РОССИЯ УДИВЛЯЕТ МИР

В связи с последним обвинением стоит привести такой эпизод. В декабре того же 1995 года по приглашению МИД Великобритании я посетил Лондон, где мне были организованы разнообразные встречи, в том числе по интересующей меня тематике. Это были и экономические вопросы (система недропользования на территории Великобритании, финансовое и кредитное регулирование и др.), и вопросы работы системы органов государственной власти (организация независимого контроля за деятельностью исполнительной власти Парламентом и Национальным Счетным Управлением). Кроме того, был проведен ряд неформальных встреч и бесед, в том числе с руководителями некоторых транснациональных корпораций, головные офисы которых расположены в Лондоне, а также в Торгово-промышленной палате - с представителями кругов, потенциально заинтересованных в участии в разработке российских природных ресурсов.

Последняя из перечисленных встреч проходила весьма бурно: потенциальные инвесторы и промышленники как один буквально цитировали аргументы моих бывших коллег из "Яблока" в защиту отклоненного нами закона, вновь и вновь ставили передо мной один и тот же сакраментальный вопрос: "Ну почему же вы в России - против иностранных инвестиций?"

Тогда пришлось и мне начать задавать вопросы, что было нетрудно, так как в процессе работы согласительной комиссии нам удалось изучить значительный объем материалов о том, как регулируется недропользование в других странах. Выглядело это примерно так: "Скажите, в вашем таком-то законе есть норма, устанавливающая то-то и то-то? Есть. Почему же вы против того, чтобы и у нас в России было так же? А в американском законе есть...? Есть. Почему же вы считаете, что мы должны делать иначе?

А в норвежском законе ... есть такие-то механизмы гарантирования заказов своему машиностроению? Есть. И это не мешает иностранным инвестициям? Не мешает. Почему же мы не должны защищать свои интересы подобным образом?..." И надо отметить, что противопоставить этому сердобольным страдальцам за нашу инвестиционную привлекательность оказалось нечего.