Лето. Письменный стол. Направо дверь. На стене картина. На картине нарисована лошадь, а в зубах у лошади цыган. Ольга Петровна колет дрова. При каждом ударе с носа Ольги Петровны соскакивает пенснэ. Евдоким Осипович сидит в креслах и курит.

Ольга Петровна (ударяет колуном по полену, которое однако нисколько не раскалывается.)

Евдоким Осипович: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ бьет по полену.)

Евдоким Осипович: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ бьет по полену.)

Евдок. Осип.: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ бьет по полену).

Евдоким Осипович: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ.) Евдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк».

Евдоким Осипов.: Хорошо, хорошо.

Ольга Петровна (Ударяет колуном по полену.)

Евдок. Осипов.: Тюк!

Ольга Петров. (надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Вы обещали мне не говорить этого слова «тюк»!

Евдок. Осипов.: Хорошо, хорошо, Ольга Петровна! Больше не буду.

Ольга Петр. (ударяет колуном по полену.)

Евдок. Осипов.: Тюк!

Ольга Петр. (надевая пенснэ): Это безобразие! Взрослый, пожилой человек и не понимает простой человеческой просьбы!

Евдок. Осипов.: Ольга Петровна! Вы можете спокойно продолжать вашу работу. Я больше мешать не буду.

Ольга Петровна: Ну я прошу вас, я очень прошу вас: дайте мне расколоть хотя бы, это полено!

Евдоким Осипович: Колите, конечно колите!

Ольга Петр. (ударяет колуном по полену.)

Евдок. Осипов.: Тюк!

Ольга Петровна роняет колун, открывает рот, но ничего не может сказать. Евдоким Осипович встает с кресел, оглядывает Ольгу Петровну с головы до ног и медленно уходит. Ольга Петровна стоит неподвижно, с открытым ртом и смотрит на удаляющегося Евдокима Осиповича.

Занавес медленно опускается.