Григорьев (ударяя Семенова по морде): Вот вам и зима настала! Пора печи топить. Как по-вашему?

Семенов: По-моему, если отнестись серьезно к вашему замечанию, то пожалуй действительно пора затопить печку.

Григорьев (ударяя Семенова по морде): А как по-вашему, зима в этом году будет холодная или теплая?

Семенов: Пожалуй, судя по тому, что лето было дождливое, зима будет холодная. Если лето дождливое, то зима всегда холодная.

Григорьев (ударяя Семенова по морде): А вот мне никогда не бывает холодно!

Семенов: Это совершенно правильно, что вы говорите, что вам не бывает холодно. У вас такая натура.

Григорьев (ударяя Семенова по морде): Я не зябну!

Семенов. Ох!

Григорьев (ударяя Семенова по морде): Что ох?

Семенов (держась рукой за щёку): Ох! Лицо болит!

Григорьев. Почему болит? (и с этими словами хвать Семенова по морде).

Семенов (падая со стула): Ох! Сам не знаю.

Григорьев (ударяя Семенова ногой по морде): А у меня ничего не болит!

Семенов: Я тебя, сукин сын, отучу драться! (пробует встать).

Григорьев (ударяет Семенова по морде): Тоже учитель нашелся!

Семенов (валится на спину): Сволочь паршивая!

Григорьев: Ну, ты подбирай выражения полегче!

Семенов (силясь подняться): Я брат, долго терпел. Но хватит. С тобой видно нельзя по-хорошему. Ты, брат, сам виноват…

Григорьев (ударяет Семенова каблуком по морде): Говори, говори! Послушаем!

Семенов (валится на спину): Ох!

(входит Лоянев).

Лоянев: Что это тут такое происходит?