— Вся моя семья исчезла, — прошептала Холли. — Думаю, на поле Хоуэллов происходит что-то плохое.

— Тогда нам нужно сходить туда, — решительно сказала Энджи. — Я разбужу Ржавого.

— Я позвоню Кэми, — вызвалась Холли.

— Встретимся возле поля, — сказала Анджела и вновь умолкла. На этот раз Холли слышала её резкое нерешительное дыхание. — Холли?

— Чего? — прошептала в ответ Холли.

— Не переживай, — сказала ей Энджи, и повесила трубку.

Холли почувствовала себя чуть увереннее, когда звонила Кэми.

— Какие новости? — послышался голос Кэми, бесстрашный и любопытный, и Холли смогла ей все рассказать, при этом сохранить свой голос спокойным.

Холли поведала Кэми план, и была удивлена, когда Кэми ответила не сразу. В ответ Холли услышала только тишину и тихое потрескивание.

— В чем дело? — спросила Холли. По спине побежали мурашки, и у неё возникло желание выпрямиться. Она была уверена, что слышит какой-то звук, доносящийся из телефона.

— Ничего, — ответила Кэми. Теперь её голос был тоже удивленным. — Просто я сейчас заглянула в спальню своих родителей. Моя мама тоже исчезла.

Глава Седьмая 

Поле Хоуэллов

Кэми не могла выкинуть из головы вид спящего папы, одна его рука лежала на кровати, тянущаяся к ее маме, которой там не было. Кэми не могла поверить, что ее мама ушла.

Она опустила голову, защищаясь от ночного ветра, и набираясь сил. Она была дальше от Поля Хоуэллов, чем все остальные. Ветер трепал ее волосы, и они падали ей на глаза, а также шумел в ушах, пока она бежала. Она не слышала стук и урчание мотоцикла по мостовой, пока рев не приблизился к ней. Мотоцикл ехал рядом с ней, и она взглянула на лицо Джареда.

— Ты едешь на Поле Хоуэллов на своем мотоцикле?

— Хочешь подвезу?

— Нет, — сказала Кэми. — Ты едешь туда, где возможно происходит что-то очень плохое, и ты решил убедиться, что они услышат твой приезд? Тебе бы, сэр, лучше держаться за работу в таверне, так как тебе никогда не стать ниндзей.

Мотоцикл Джареда накренился, тяжелая металлическая рама прижалась к телу Кэми. Он смотрел на нее, его взгляд был уверенным, а голос менее резким, чем обычно.

— Давай же, — подгонял он. Кэми так и не поняла был ли это вызов или просьба. — Поехали со мной.

Уже в тысячный раз Кэми пожалела, что могла читать его мысли. Она подумала о своей маме, которая лгала ей всю её жизнь и бросила их сегодня. Она чувствовала себя так, будто никому не могла доверять в этом мире.

Она прошептала:

— Я не хочу ехать с тобой.

— Ладно, — ответил Джаред, отклоняясь и заводя свой байк.

Кэми пошла дальше. К тому времени, когда она дошла до места перед Полем Хоуэллов, где они договорились встретиться, ее ноги и руки онемели от холода. Она перешла через канаву, чтобы подобраться к забору, состоящего из связанных между собой цепей, где стояли остальные. Канализационная вода медленно впитывалась в подошву ее ботинок.

Забор разделял Поле Хоуэллов на сотни маленьких треугольных мозаик. Кэми удалось лишь мельком увидеть хаос, происходящий в ночи: мерцание огня, силуэты людей, громкие взрывы смеха и звуки, которые она не могла определить. Они даже не были похожи на человеческие.

Поле Хоуэллов не было окружено заборами со всех сторон: на дальнем его конце были размещены амбары, а на другой стороне поля, которая заканчивалась неясными очертаниями амбаров, пробегали темные каракули изгородей терна.

Холли, Анджела и Ржавый ютились вместе у забора на противоположной стороне поля; Джаред стоял немного поодаль от них. Кэми лишь мельком заметила лицо Холли, но оно было бледным в лунном свете.

Эш и Лиллиан еще не появились. А это означало, что единственным, кто мог использовать магию был Джаред, а он, всего лишь месяц назад узнал, что владеет магией.

— Давай подберемся поближе, чтобы получше рассмотреть. Мы должны узнать что делает Роб, — сказала Кэми, и сразу же пошла вперед, чтобы никто не смог остановить ее. Пока она обходила поле по периметру, то продолжала замечать вспышки оранжевого света и слышать внезапные ужасные звуки. Кэми опустила голову на случай, если свет попадет на нее. Она поняла, что кто-то нагнал ее, когда тень упала на одну из вспышек света, исходящих из Поле Хоуэллов, и преградила ей путь.

Кэми присела еще ниже, сжимая звено цепи на заборе одной рукой и футболку Джареда другой, опуская его до своего уровня.

— Я не собираюсь возвращаться к обсуждению наших возможностей, — сказала она ему.

Он не повышал голос, равняясь на её:

— А кто тебя просил? Наши отношения не базируются на том, чтобы говорить друг другу: «поступай разумно».

Он сидел возле нее близко и практически улыбался. Он был полностью сосредоточен на ней, несмотря на весь ужас, происходящий за забором.

Кэми во всех красках вспомнила, как считала, что это он целовал ее. Она должна перестать надеяться на это. Это было унизительно и слишком больно. Кэми отпустила его футболку и отвернулась от него.

— А я и не знала, что у нас есть какие-то отношения.

Кэми пошла вперед. Через некоторое время она услышала шорох шагов Джареда, который шел за ней. Она подкралась вдоль зарослей терновника и увидела толпу людей, которые молча стояли впереди. Они с Джаредом залезли в кусты и начали ждать, как и толпа, дрожа в предрассветном холоде, наблюдая за тем как свет потихоньку озарял мир.

Теперь все они могли видеть, что сделали чародеи.

Чародеи исчезли. Озимая сухая трава на поле была окрашена скользкой красной кровью, земля была разделена темными линиями, а символы глубоко впечатаны в землю, тела мертвых животных бесформенной грудой лежали в этой крови и символах. Кэми подумала о том, что случилось с Николой, но затошнило ее совсем по другой причине: это поле стало неузнаваемым, превратившись в кровавое месиво. Роб Линберн взял часть ее городка и сделал ее своей.

Кэми была практически уверена, что люди, стоящие перед воротами у Поля Хоуэллов, не бегали по полю, создавая заклинания и разбрызгивая кровь. В этой толпе она заметила мэра, Криса Фейерчайлда, и его жену, Джоселин, и еще нескольких людей, которых Кэми знала по городскому совету. Также там была директриса, миссис Доллард. Миссис Томпсон тоже была здесь, Кэми знала, что она была чародейкой, но она выглядела так будто у нее сейчас случиться сердечный приступ.

А вот и ее мама, дрожит в зимнем пальто, спутанные ото сна бронзовые волосы ниспадали на ее плечи. Мама выглядела напряженной, каждая линия ее тела была натянута. Она выглядела так, будто ожидала чего-то большего.

И оно настало.

Роб Либерн спускался вниз по склону, где буйно росли заросли терновника, создавая его сияющим золотистым волосам темный фон. Он был один, по всей видимости, его чародеи ушли, как только сделали свою работу. В этом был смысл: люди будут сильнее напуганы, если они не будут знать, кто на стороне Роба.

— Я созвал вас всех сюда, чтобы сделать объявление, — сказал он, его голос звенел в морозном утреннем воздухе. Разочарованный дол возвращается к старым временам. Я буду Либерном, который правит в Ауримере, и этот город будет защищен, благословлен и вновь наполниться силой. А сила имеет цену. Цена — это кровь.

Кэми подумала о том, что попросили Либерны от их города. Собранные люди, наблюдавшие за ним, выглядели испуганными, но, как заметила Кэми, никто из них не был удивлен.

Со стороны Поля Хоуэллов послышался резкий громкий треск, как будто несколько маленьких косточек треснули одновременно. Кэми вздрогнула, прижавшись к твердой груди Джареда. Несколько мгновений она ничего не видела на поле, кроме уже произошедшего кошмара, но затем она подняла голову. Сосредоточение туч поедало серую синь неба. Тучи внезапно рассеклись оранжевым и алым лучами, как будто солнце взошло на небе.

Но только это было не солнце.

Внизу, во все еще влажном от крови Поле Хоуэллов, зародился новый пожар. Густой дым ударил им в нос, у него был сладковатый привкус. Кэми почувствовала, как тело Джареда напряглось, готовясь к прыжку.

Она без колебаний схватила Джареда, сжимая его запястья, её голова стукнулась о его ключицу, всё ее тело было вовлечено в борьбу за удержание его на месте, чтобы обезопасить его. Он был настолько больше нее, что Кэми чувствовала себя так, будто сражалась с животным.

Кэми отпустила одно его запястье и ухватилась за футболку, собрав все свои силы, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу. Затем она обняла его лицо руками, крепко зажав его челюсть в ладонях, кончики её пальцев заскользили по шраму.

— Нет, — тихо скомандовала она.

Джаред замер, его тело достаточно расслабилось, и Кэми сочла возможным отпустить его. Затем ее глаза заслезились от дыма, горячие слезы покатились по ее щекам.

Поле Хоуэллов превратилось в раздолье для кипучего пламени, кровь и смерть исчезли в огне. Красные языки пламени проскальзывали сквозь проволочную ограду забора и поглощали шипы, с ревом захватывая все поле. Пот стекал по лицу Кэми, смешиваясь со слезами. Но огонь не распространялся на терновник, который рос за пределами поля, а также не задевал сухую траву, окружающую поле. Огонь медленно горел в пределах забора, как будто был существом, которое Роб посадил в клетку.

Огонь отбрасывал тень на довольное красивое лицо Роба. Он двигался вперед медленно к месту, где стояла толпа людей. Они разбежались кто куда, кроме одной фигуры в зимнем пальто. Мама Кэми подняла голову и посмотрела на Роба. Кэми видела, каких усилий ей это стоило стоять на месте.

Роб улыбнулся маме Кэми, как будто она была милой девушкой, и он совершенно не знал ее.

— В былые времена город предложил бы жертву на день зимнего солнцестояния ради приходящего нового года, — сказал Роб. — Так что вам нужно сделать выбор, и после этого остальные будут жить. Вы будете жить очаровательной жизнью, защищенной и охраняемой, следуя настоящим правилам чародеев.

— Остальные будут жить, — вторила ему мама Кэми, её голос был наполнен усталостью. — Но, по твоим словам, один человек умрет.

— Если вы все желаете умереть, — сказал Роб. — Я буду счастлив услужить вам.

Ноги Кэми затекли от сидения на корточках, ее руки болели от хватки за футболку Джареда и его запястье, и её глаза тоже болели в попытках разглядеть маму.

— Я надеюсь, что вы все будете разумными, — сказал Роб до ужаса рассудительным тоном. — Я буду ждать ваших признаний. Я буду следить за знаками.

Он испарился, как и Лиллиан когда-то, с порывом ветра в одно мгновение. Он оставил за собой горящим Священное поле, поле Хоуэллов.

Джаред отстранился от Кэми, как только Роб исчез, поднимаясь на ноги. Кэми тоже встала. Она посмотрела на толпу у ворот, и увидела, что все они узнали Джареда. Она увидела свою мать, смотрящую на нее.

Кэми пришлось отвести взгляд. Она увидела, как из противоположной стороны шли остальные с Лиллиан и Эш во главе. Они шли быстрой походкой, Лиллиан смотрела лишь на Джареда, потому что она замечала лишь Либернов.

— Кого ты видел? — спросила Лиллиан.

— Роба, — сказала Кэми. — И людей. Он созвал их, чтобы они увидели на что он способен.

Джеред кивнул.

—Таким образом он смог поставить ультиматум. Город возвращается к старым временам.

— Моя семья, — сказала Холли неуверенно, и все повернулись, чтобы взглянуть на нее. Анджела вышла вперед, прикрывая Холли своим плечом, ни на кого толком не глядя, а Холли продолжила: — Их никого не было, когда я проснулась. Я надеялась, что...но их не было у ворот.

— Мы знаем, что Роб собирает чародеев, — решительно сказала Лиллиан. — Твоя семья пришла по первому его зову и сделали то, что он хотел от них.

Это было правдой: вся семья Холли были чародеями и убивали по команде Роба. Кэми смотрела как Холли, прерывисто дыша, сделала глубокий вдох.

— Забудь о нем, — сухо сказал Джаред. — Что мы собираемся делать?

Лиллиан посмотрела на людей у ворот, на их испуганные лица, а затем отвернулась от них, чтобы рассмотреть горящие поле.

— Мне ничего не придется делать, — ответила она. — Я Либерн из Ауримера, и магия вернулась в этот город. Все чародеи вернуться ко мне. Затем мы встретимся с моим мужем и его предателями за городом. Мы раздавим его.

Глава Восьмая 

Отголоски прошлого

— Мы уезжаем из этого города, — сказала мама.

Она помчалась домой, волоча Кэми за собой, схватив за руку, будто той все еще было пять лет. И все же Кэми запыхалась. Тен сидел сгорбившись, уйдя в себя, а слезы на глазах Томмо мгновенно высохли, когда он увидел, как у него на глазах мать ведет себя как сумасшедшая.

— Мама ты пугаешь их, — сказала Кэми.

Тен и Томо украдкой пододвинулись к ней.

Мама выкидывала из шкафа одежду в чемодан, лежащий на кровати. У комнаты был такой вид, будто в ней побывал ураган. Она прекратила кидать вещи и взглянула на Кэми.

— Они и должны быть напуганы.

— Клэри, — окликнул её папа, стоя в дверном проеме. Он подошел к маме и развернул её к себе лицом, положив руки ей на плече. — Клэри. Прекрати.

— Джон, — резким голосом сказала мама. — Нет времени.

— Ты пугаешь детей, — сказал папа. — Ты меня пугаешь. Уехать из города? Именно ты всегда хотела остаться в этом городе. Это была твоя мечта.

Мама дрожала под его руками, хотя ни разу ни вздрогнула, встретившись лицом к лицу с Робом Линберном на окровавленном поле и пожаром.

— Я слишком долго мечтала, — сказала она. — А теперь нам придется выживать.

Кэми хотелось рассказать отцу что происходит, но Томо слишком сильно склонился к её ногам. Никто из них никогда не видели, чтобы родители так себя вели: Кэми не могла бросить братьев. Она села на пол и Томо взобрался ей на колени, как он делал, когда ему было четыре. Тен склонился к её плечу, прислонившись лицом к голове Томо, и Кэми почувствовала себя намертво прикрепленной к полу, беспомощной под весом любимых ею людей.