— Не так уж важно, чего хочу я.

— Только это и важно, — сказал Джаред. — То есть...я знаю, это безумие. Я так себе и говорю. Планета вращается по твоей указке. Я так себе и говорю, но не верю в это, во всяком случае, не до конца. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я увидел вещи в другом свете, после разрыва нашей связи, но у меня не выходит. Для меня всегда все будет связано с тобой. — Он криво улыбнулся. — Вот к чему я вел этот разговор, который должен был выразить все мои чувства к тебе.

— Я спросила тебя о них, — сказала Кэми. — Джаред, ты должен прекратить вести себя так, словно ты не считаешься ни с чем, после разрыва нашей связи.

Он ничего не сказал, просто сидел и улыбался этой своей маленькой улыбкой.

— Покинуть Ауример было довольно благородным поступком, — уточнила Кэми. — Я имею в виду, идиотским, но благородным. Это было бы нечестно по отношению к Эшу, ты бы не стал никого наказывать...нет, не думаю, что и у Лиллиан была подобная мотивация...и ты ушел. Ты не просто отказал ей, ты ушел из дому, чтобы отстоять свою точку зрения. Не говоря уже о всех попытках спасти в одиночку Разочарованный дол. Ты как медоед.

— Я как кто? — Джаред начал смеяться. — Нет, ничего подобного. Это нелепо.

— Медоед-задира, — не уступала Кэми. — Медоеды самые хардкоровые животные из всех. Они вскрывают улья, за что и получают по заслугам. Им вообще-то нет необходимости лезть в улья. Просто они думают, что пчелы — это супер вкусно. Кроме того, как известно, они откусывают головы у гадюк, и падают в обморок от их яда, а потом очнуться из комы и «Эй привет, вкусняшка-змейка». Вот так и живут.

— Медоед — так себе прозвище, — заметил Джаред. — Вот «барсук-бластер» — то, что надо.

Кэми, даже не задумавшись, шлепнула его по плечу.

— Помнишь, когда я сказала, что ты стоящий? Я именно это имела в виду. Но я не имела в виду, что в тебе нет недостатков. У тебя их полным-полно. И один из них не умение принимать комплименты.

— А еще ты упомянуло про то, что я веду себя как идиот.

Кэми улыбнулась.

— Ну я на самом деле и не возражаю.

Он присел на ступеньки и посмотрел на неё. День катился к закату, небо потемнело, став из голубого серым, земля из серебристой превратилось в темно серую. Цвет остался только в одном месте — в месте где эти двое встретились — зеленые листья и розовый горизонт. Она была поражена, как он, городской мальчишка, стал частью Разочарованного дола. Глаза как Лужи слез, золотые волосы потемнели, а его шрам отблескивал серебром.

— Думаю, что твои родители разрешат все свои проблемы, — сказал он. — Но, если нет, с тобой все будет в порядке. Я в этом уверен. В конце концов ты получишь все ответы, потому что ты всегда в поиске.

— Я знаю, что и ты тоже, — сказала Кэми. — Если бы ты решил, что тебе нужен Ауример, думаю, Ауримеру с тобой бы повезло.

Если бы именно Лиллиан отвечала за выбор, а не Роб: если бы у них не отняли Разочарованный дол. Если бы Лиллиан преуспела. Если бы Генри удалось помочь им. Кэми вздрогнула.

— Прости. Я чувствую себя такой идиоткой, что снова и снова прибегаю к тебе. Я не хочу зависеть от тебя. Я не хочу зависеть от кого бы то ни было. Я хочу быть способной постоять за себя.

— Полагаться на кого-то, не значит, что ты находишься в состоянии зависимости от этого человека, — сказал Джаред. — Мне так кажется. Хотя очевидно, я сам себя толком не знаю.

— А я помню, что кто-то мне обещал горячие питье и так еще ничего не предоставил, — сказала Кэми.

Джаред поднялся, подобрался, и поднял ее с турникета, положив руки ей на талию, качнув, опустил её вниз, словно она былинка какая. Кэми ухватилась за его куртку и обнаружила, что вновь смеется, смеется ему в лицо, в порыве чувств, что они вновь были в гармонии друг с другом.

Она могла бы поцеловать его сейчас. Мелькнула мысль в ее сознании, как электричество, побуждая каждый нерв импульс к действию. Она могла бы использовать захват его куртки, чтобы встать на цыпочки и притянуть его голову к своей.

Только каждый раз, когда он касался её, он сразу же напрягался, словно его ждало суровое испытание, — подумала Кэми. И он занимался с Холли больше, чем просто поцелуями.

Кэми вспомнила, когда сама она вздрагивала от физического контакта с Джаредом. Он так долго был только в ее сознании и только там, что было странно, само его существование во внешнем мире. Тот факт, что он был рядом и до него можно было дотронуться почти повергал в ужас.

Она достаточно привыкла к нему, и неплохо изучила его лицо, чтобы соотнести его выражения лица с чувствами, пока это лицо не стало тем, которое она захотела видеть каждый день. Она хотела, чтобы он был настоящим и хотела, чтобы прикосновения к нему стали тем, чем бы ей хотелось заниматься.

Она поборола первую реакцию, а вот он нет. Может это было от того, что ему не хотелось этого делать. Может быть, подумала Кэми, он едва мог касаться её, потому что хотел, чтобы она вернулась обратно к нему в голову, где они были связаны, где было безопасно, и где они друг друга любили, и не требовалось никаких прикосновений.

Она не знала, чего он хотел. Она даже не знала, чего хотела сама. Во всяком случае не до конца.

Спасибо, — сказала ему Кэми и отпустила его куртку. Они двинули в направление бара, шагая близко друг к другу, но не касаясь. И она продолжила говорить: — Ты скучаешь по своей семье?

— Эээ, нет, — сказал Джаред. — Благодаря всему тому злу.

— Я имею в виду твою семью в Ауримере, — сказал Кэми. — Они скучают по тебе. Твоя тетя попросила меня уговорить тебя вернуться. Да и ты сам похоже не очень-то счастлив с момента своего ухода. Ты скучаешь по ним?

— По моей тетушке снежной королеве и по моему двоюродному братцу-кролику по совместительству убийце? — уточнил Джаред. — По этой семье? Это по ним скучаю ли я?

— Да, — ответила Кэми.

— Наверное, — сказал Джаред. — Не скажу наверняка.

— Это просто предположение, но мне кажется, что возможно для тебя другие люди должны иметь значение. Думаю, это пойдет тебе на пользу. Ты можешь быть добрым и по отношению к ним.

Джаред кивнул, немного задумчиво. Она задумалась, может он думал о Холли.

Он был неправ относительно того, что он сказал. Она не собиралась находить на все ответы, потому что был один вопрос, который она не смела задать. Поскольку она хотела сохранить Джареда больше, чем получить ответ: он был единственным исключением из всех правил, которые у неё были, и она не могла спросить его, может ему не нравилось трогать ее, потому что ему было жаль, что она была не настоящей. Они вновь были друзьями, и может только ими они и могли быть.

Однако этот поцелуй случился.

— Ты сказал, — медленно проговорила она, — что мои желания это самое главное. Но я не хочу, чтобы ты что-то делал только потому что мне этого хочется. Я хочу, чтобы ты делал что-то только, если тебе самому этого хочется. Итак...чего же ты хочешь? - спросила она его.

Он молчал в течение нескольких вдохов, достаточно долго для нее, чтобы начать надеяться, и тогда он сказал:

— Я хочу обратно нашу связь. Больше всего на свете.

— Понятно, — тихо сказала Кэми. Она продолжала идти рядом с ним, но чуть дальше. Холодный воздух окружил ее со всех сторон.

ЧАСТЬ V 

БЛУЖДАНИЕ ПРИВОДИТ К ОДИНОЧЕСТВУ

Попроси человека объяснить, как был он брошен в ад! Объяснить мои предпочтения! Я никогда не отдавал ей предпочтение, не больше, чем своему дыханию. Но рядом с ней не существует иных женщин. Я предпочел бы коснуться руки её, будь та мертва, нежели руки живой женщины. 

— Джордж Элиот

Глава Девятнадцатая 

Огонь во благо

Эш таращился на свой сотовый, пытаясь унять свои нервы вот уже в течение двадцати минут.

На дворе было раннее утро пятницы и он стоял в портретной галерее Ауримера, где у него было такое чувство, что все его предки судили его. Чарльз Линберн, 1788, холодно взирал на него из своей позолоченной рамы, как бы говоря, что он и то быстрее позвонил куда следует, чем Эш, и это при том, что в его времена еще не было никаких сотовых телефонов.

Эш уставился в пол, лишь бы не смотреть на своих предков, окруживших его, и нажал кнопку вызова. Спустя несколько звонков, у него в ухе раздался голос Джареда:

— Кто это и что вам нужно?

— Это так ты отвечаешь на любой неизвестный номер? — требовательно поинтересовался Эш.

— Эш, — сказал Джаред. — Какая жалость. Я-то надеялся, что это будет телемагазин. Откуда у тебя этот номер?

— Кэми дала.

Эш услышал, как на её имени Джаред втянул носом воздух, и задумался, то ли Джаред сделал это, потому что ему захотелось, то ли таким образом он давал понять, что сейчас повесит трубку.

Но не повесил.

— Мама каждое утро занимается с несколькими чародеями, — сказал Эш. — Меня не зовет. — Он подождал, пока Джаред ответил: — Пока все до одного бойцы тетушки Лиллиан бухают в пабе, меня тоже никто никуда звать не станет.

Эш позволил себе расслабиться. На самом деле он не думал, что его мать позволит Джареду помочь ей, а Эша выгонит. Нет, он так не думал.

— Но мы все еще Линберны, — сказал Эш. — Мы — сильные.

— О, продолжай тешить себя этим.

Все, чего когда-либо хотел Эш — это быть дома в кругу семьи. Сейчас, под осуждающими взорами ста Линбернов, с насмешливым голосом Линберна в ухе, он начал думать о достоинстве побега и смены имени. «Эш Смит» — а что, неплохо звучит.

— Мы будем бороться, — сказал он. — Не хочешь попрактиковаться вместе? Мы будем спарринг-партнеры, как у Ржавого, только с магией.

Он подумал, но не сказал о том, что его учили такому, чего не знал Джаред, позволив предложению помощи остаться неявным, и надеяться, что Джаред никак не сможет догадаться о его скрытом мотиве.

— А у меня будет шанс ударить тебя в морду? — спросил Джаред, и прежде чем Эш успел ответить, он добавил: — Встретимся на мосту Разочарованной реки, — и отключился.

* * *

Эш был на этом мосту только на кануне. Тогда деревья были просто тенями на тонкой серебряной полоске реки, мокрые камни превратились в зеркала для лунного света. Сейчас же деревья образовали коричневый свод, который казался резным и кривым на фоне прямой линии моста. Оставшиеся золотые хрупкие листья дрожали на ветру, цепляясь за ветки, словно боясь упасть в реку.

Река была полноводной, окрашенной в серый и коричневые цвета камней. Русло плескалось и вспенивалось, течение которой бежало своей дорогой. Джаред прислонился к одной из сторон моста, упершись руками к перилам, наблюдая за водой. Он не отрывал взгляд от реки, пока Эш неловко пристроился рядом с ним, и стоял так в течение какого-то времени. Когда же Джаред все-таки удосужился оторваться от своего занятия, взгляд его был мимолетным и холодным.

— Ну что ж, — сказал Джаред. — Давай поглядим, что ты можешь.

— Гм, — откликнулся Эш.

Джаред посмотрел на реку и ухмыльнулся.

— Что-то беспокоит? Не можешь этим заниматься, когда кто-то за тобой наблюдает?

— Магия это не шутку!

— Вали или заткнись, — сказал Джаред. — Я не могу тратить на это весь день.

Эш убрал руки в карманы и уставился на реку. Он сосредоточился на свете в воде, сверкающем там, где скудные солнечные лучи касались водной глади, и сплел их воедино в сознании.

— Когда ты хочешь совершить нечто волшебное, — сказал он Джареду, не глядя на него, — нужно выбрать определенный кусочек природы в качестве источника на данный момент: нужно сосредоточиться на чем-то одном.

Эш вынул руку из кармана и вытянул её ладонью вверх, взывая к реке и тонкая нить луча света на воде, которую он заставил подняться, вспархнула на мост. Она прошила его руку ледяной иглой и зависла по одну сторону моста тугой прозрачной веревкой.

— Так значит у тебя есть лассо для своих врагов? — спросил Джаред. — Ты типа Чудо-женщина. — Он окинул Эша удивленным взглядом серых глаз, в то время как Эш издал некий раздражительный хрип. — Что? — невинно спросил Джаред. — Я только пытаюсь понять каково практическое применение этой магии?

Веревка в руке Эш исчезла, не оставив ничего, кроме сверкающих капель в ладони и на досках моста. Эш чувствовал, как вмести с ними улетучивалось и его самообладание.

— Давай, я покажу тебе еще кое-что, — и со всей силы пихнул Джареда магией.

Джаред явно не ожидал ничего подобного, и, эффектно свалился в воду, брызнувшую белым фонтаном, с криком, пытаясь ухватиться за мост, но так и не сумел (ему не хватило какой-то доли дюйма). Эш отступил в сторонку, чтобы не намокнуть. Когда он сделал шаг обратно, то увидел, что Джаред уже с трудом поднялся на ноги в бушующем потоке. Его волосы и рубашка были мокрыми, река доставала ему почти до пояса: у него определенно были проблемами с тем, чтобы выстоять прямо.

Река стала чистого бледного серого цвета, идеально ровной, как поверхность гальки, которую точила водная стихия ни один год. Когда Джаред посмотрел вверх, Эш увидела в его глазах частички реки, холодные и непрозрачные.

Он почувствовал, как мост затрясся, и посмотрел на противоположную сторону, на деревянные перила, которые немного отошли от всей конструкции, а древесина пошла трещинами, разбегающихся друг от друга с большой скоростью. И все это собиралось вот-вот рухнуть, подумал Эш, и он приготовился испытать шок от ледяной воды.

Но этого так и не случилось. Он моргнул открытыми глазами, потому что не понимал закрытыми они были, или открытыми и озадаченно уставился на Джареда.

— Есть люди, не чародеи, которые возможно захотят еще попользоваться этим мостом, — сказал Джаред. — Я целиком и полностью за бессмысленный вандализм, но мне кажется это будет идиотским ходом.