Это был хороший, основательный план. Было обидно, что он сразу рухнул, когда она открыла дверь и Джаред оторвал взгляд от своего письменного стола. Единственное, что можно было сделать в данной ситуации нагло все отрицать.

— Эй, — сказала Кэми. — Разве тебе не передали мое распоряжение? Каждый, у кого нет урока должен ксерокопировать газету. Как же мне хочется, чтобы наш штат трудился как хорошо отлаженная машина.

Джаред ничего не сказал. Он лишь встал из-за стола, повалив позади себя стул.

— Я вижу ты заметил, что со мной что-то не так, — заметила Кэми. — Ну, хорошо. Мне хотелось бы, что бы ты оттачивал свои наблюдательные навыки.

Он шел к ней. Кэми попыталась было отступить в своё безопасное место за столом.

— Э-э, но устные навыки также важны, — предположила Кэми. — Поэтому, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

— Что, — потребовал Джаред, — произошло с тобой?

— Небольшое недоразумение с чародеем, — призналась Кэми. Она отступала назад пока не ударилась о свой стол, и к тому моменту Джаред уже стоял возле неё. — Очень небольшое, — сказала она, вглядываясь в его замершее лицо. — Крошечное.

Затем Джаред прикоснулся к ней, легонько тыльной стороной пальцев к её лицу, прямо под местом пореза.

— У тебя кровь идет. — А затем его рука опустилась.

— Возможно, в этом столкновении приняли участие небольшое количество осколков стекла.

— О Боже, — произнес Джаред так, словно это была яростная молитва. — О Боже. — Он подошел ближе, но так, чтобы не касаться её. Она прислонилась к столу, и он склонил голову ей на плечо, развернув голову лицом к изгибу её шее. Она чувствовала его неровное дыхание опаляющее её кожу, его вьющиеся волосы щекотали ей подбородок.

— Кто это был? — спросил Джаред. — Я убью их.

— Ты не вдохновляешь меня делиться с тобой именем, Капитан Убийственное лицо славного корабля Неуравновешенный, — сказала Кэми. — Ничего нового не случилось, просто чародей пытался запугать меня. Я могу справиться с этим сама.

То, что она сказала Эмбер работало так же и в обратном направлении. Она не могла представить, чтобы навредить кому-то, с кем она училась.

Кажется, Джарет понял, что она говорила серьезно. Он сделал глубокий вдох и не задавал больше вопросов.

— Ты не можешь просить меня не заниматься опасными вещами, — предупредила его Кэми. Он облокотился на стол, его руки были по обе стороны от неё, но не окружали её.

— Я это знаю, — сказал он, слова падали ей на шею будто поцелуи. — Это было бы равносильно, попроси я тебя не быть тобой. Но меня нет рядом с тобой, а прежде я всегда был рядом. Я все думаю и думаю о том, что с тобой что-то происходит, а меня нет с тобой, и я даже не узнаю об этом.

Кэми подняла руку, намереваясь погладить его волосы, но по какой-то причине она не смогла это сделать. Её пальцы скрючились, почти прикоснувшись к нему.

— Иногда и я об этом думаю, — прошептала она. Она чуть было не опоздала к Лужам Слез.

— Как бы мне хотелось, — начал было Джаред и остановился, вдыхая. — Помнишь, как ты когда-то считала, что я не настоящий? Иногда мне хочется, чтобы это было правдой. Если бы я был просто мыслью в твоей голове, тогда я был бы всегда с тобой, и я был бы лучше, чем есть.

Где-то на уровне подсознания, Кэми знала, что сказанное Джаредом было чистым безумием. Но это не встревожило её, как должно бы: единственное, что огорчило ее — была мысль, как же он несправедливо относится к себе.

— Мне бы тебя не хватало, если бы ты был бы ненастоящим, — сказала Кэми. — Мне бы это не понравилось. Ты никогда не думаешь обо мне?

Ее смущение, получилось почти как мольба.

Джаред шелохнулся и мышцы на животе Кэми дернулись, когда он сделал так, что его дыхание пропутешествовало по линии её шеи, теплое и легкое по чувствительной коже.

Он проговорил ей на ухо:

— Я все время думаю о тебе.

Возможно, подумала Кэми, возможно, если бы она повернула лицо к этому шепоту, то он бы поцеловал её.

Возможно, он бы это сделал, если бы подумал, что она хочет этого. Но вчера он был с Холли, потому что вот, чего он хотел. У неё защемило сердце. Она задумалась, поцеловал он её, Кэми, в Наводнение, потому что подумал, что она его хочет. И если это так, то почему он сделал это в темноте. Он мог нуждаться в ней, при этом не желая её: он мог просто хотеть вернуть связь и не более.

Кэми не повернулась к нему лицом. Её пальцы замерли, паря над его волосами, пока их дыхание не выравнивалось в один ритм, но их кожа так ни коим образом и не соприкоснулась.

— Я подумала над тем, что ты вчера сказал, — сказала Кэми наконец. — О том, что я бы испытывала к тебе жалость, поэтому ты и хотел полного разрыва. И я подумала...о чем черт возьми ты думал?!

— Ты сказала мне, что я слишком зависим от тебя.

— Я сказала мы слишком зависим друг от друга, — сказала Кэми. — Я никогда не говорила ты, я никогда не говорила только про тебя. Я говорила про связь, я высказывала свое беспокойство по поводу, что она делает с нами. Что мы так переплелись, словно два связанных ствола дерева, которые выросли вместе, создав причудливую фигуру.

— Слишком непохожие на других людей, — сказал Джаред, словно соглашаясь с ней, но так же ему будто до ломоты в зубах хотелось вернуться в прошлое. Кэми перевела дыхание. — Странно, — пробормотал Джаред. — И нездорово.

— Ну да, — сказала Кэми и ей пришлось быстро продолжить говорить, потому что выходило, будто он согласна с горчинкой в его голосе. — Я хотела знать, сможем ли мы быть двумя независимыми людьми. Я хотела знать, кем мы будем, если порвать связь. Но это вовсе не значит, что я хотела, чтобы ты исчез. Ты же знаешь, что я чувствую по отношению к тебе. — Она сказала ему последнее, что когда-либо говорила ему, на их собственном языке, разум разуму: Я люблю тебя.

Мысль о том, как она сказала это, как она прибежала к Наводнению прошлым вечером и обнаружила его с Холли, заставила её нутро свернуться от унижения. Ей не хотелось быть той девушкой, которая выставляет себя полной дурой перед парнем.

Они оба находились в такой растерянности из-за связи. Что её чувства могли быть вызваны связью и из-за того, что они оба потеряли эту треклятую связь. И что она знала, что потеря его был бы невыносимым вариантом.

Кэми легонько толкнула его в плечо, ладонями материал его футболки, а не кожи, давай себе пространство, чтобы выскользнуть и оказаться за своим письменным столом.

Когда она позволила себе взглянуть на него, он смотрел на стену, а не на неё, и челюсть его была крепко сжата.

— И что ты думаешь я представляю собой, теперь, когда связь разорвана?

— Как бы мне хотелось, чтобы ты был счастливее, — сказала Кэми. — Но в целом, я думаю, ты в порядке.

— А мне бы хотелось быть лучше, — резко сказал Джаред. — Мне бы хотелось быть лучше, для тебя. Мне бы хотелось делать все вокруг лучше ради тебя.

— Это было бы здорово, — сказала Кэми. — Однако, ты просто бы не смог бороться с этим чародеем сегодня вместе со мной.

— Это почему это? — спросил Джаред и посмотрел на неё из-под ресниц. — До тех пор, пока я с тобой, и мне не надо нестись куда-нибудь сломя голову, чтобы совершить нечто суицидальное. До тех пор, пока мы вместе, что может быть лучше?

— Обычно так и есть, но не сегодня, — возразила Кэми. Потому что это была женская уборная и случился бы скандал.

Джаред рассмеялся и именно в это момент вошел Эш. Он удивленно уставился на смеющегося Джареда, но еще больше был поражен компанией своего кузена.

— Я просто хочу заполучить газету и отксерокопировать её, — сообщил он.

— Ты бог среди мужчин, — сообщила ему Кэми. — И очень приятно тебя видеть, потому что мне нужно поговорить с тобой.

Необходимость победить зло переиграла возникшую неловкость. Она обошла стол и подошла к Эшу у двери.

— Кэми, что случилось с тобой? — спросил он.

— Сейчас это не самое важное, — сказала Кэми, грациозно отмахнувшись. — Что важно так это то, что я говорила с чародеем сегодня и она обронила нечто интересное. Она упомянула Меттью Купера. У вас есть какие-нибудь записи с тех времен в Ауримере? Я помню, что он жил где-то в 1480-м; я сверилась с его табличкой на статуе, та гласит, что он умер в 1485. Наследником Ауримера тогда была Элинор Линберн: это именно она спрятала золотой колокол из колокольни Ауримера в Зачарованной реке, помните? — Она посмотрела на Джареда.

— Я помню, — сказал Джаред.

— Нам необходимо выяснить кто еще из Линбернов жил в то время, — сказала Кэми. — На самом деле, я хочу знать все, что известно про Меттью Купера.

* * *

После занятий и семи походов к ксероксу, чтобы распечатать больше газет, Кэми нанесла визит в дом Монтгомери. На улице было все еще светло, ужасные стекла и стальные рамы белого дома поблескивали на солнце, когда-то пробивалось сквозь облака. Кэми проскользнула через ворота заднего двора и заметила какое-то движение в окне. Она слегка переживала, что дома может никого не оказаться.

Когда она дернула заднюю дверь, та оказалась открытой. Ржавый стоял на кухне, засунув голову в холодильник. Он вынырнул с пакетом полного нарезанного сыра и сонно заморгал карими глазами, заметив её.

— Кэмбридж, — сказал он. — А Анджелы нет дома.

— Замечательная новость, — сказала Кэми. — Так как я пришла, чтобы увидеться с тобой.

Ржавый выглядел и радостным, и встревоженным. Он закрыл холодильник и прислонился к гранитной столешнице.

— Вещай, — подбодрил он ее. — Сыр?

— Сыр порезанный на пластины, похожие на пластмассу, которую невозможно прожевать.

— Именно так, — сказал Ржавый, поедая его. — Но альтернатива порезать сыр самому была бы предательством моей приверженности безделью. — На нем была надета свежая совершенно новая футболка, цвет которой контрастировал с его темными волосами, торчащих во все стороны. Объективно взглянув на него, Кэми вынуждена была признать, что он восхитителен.

Вполне возможно, что Эмбер и правда просто заинтересовалась им, но Кэми считала, что она все-таки прощупывала почву.

— Итак, ты встречаешься с чародейкой, работающей на Роба Линберна, — сказала Кэми. — Просто подумала, что ты должен знать.

Ржавый приподнял брови.

— В очередной раз добрый молодец введен в заблуждение бесспорной сексуальностью зла.

— Ржавый!

— Да ладно тебе, Кэмбридж, — сказал Ржавый. — Ты же знаешь, что так и есть. Столько подобных примеров в романах да фильмах, и превосходные графические, и со всеми утомительными словами, которые ты так наслаждаешься, по какой-то загадочной причине. У тебя есть доблестный герой и соблазнительная распутница, пытающаяся завлечь его на темную сторону.

Кэми бросила свою школьную сумку на стол. Ржавый одарил её доброжелательным взглядом и пошел в чудовищно белую гостиную Монтгомери. Кэми следовала за ним по пятам.

Даже страшные кубистские картины на белых стенах были сделаны из слоновой кости и сливок. Кэми пришлось перебороть искушение разуться, в то время как Ржавый развалился на жемчужном диване и закончил поедать сыр.

— Не переживай ты так, — сказал он ей. — Не имеет значения, какую из непослушных лисиц они пошлют на штурм моей добродетели. Моя сила сравнима с силой десятерых, ибо сердце мое чисто.

— Ржавый — ты идиот, — сообщила ему Кэми. — Я же говорила тебе, что она злая колдунья. Значит, ты все знал и, значит, ты не пытаешься спасти её своей любовью или типа того, а?

Ржавый вытянул руку ладонью вниз и качнул кистью из стороны в сторону.

— Э. Честно...не много ли усилий приложить бы приложить, а?

— Хорошо, тогда чем, по твоему мнению, ты занимаешься? Шпионишь?

— Я же объясняю тебе, что это злополучная сексуальность зла. Сексуальность, которая полыхает пламенем милого-премилого ада. — Ржавый приложил руку к сердцу. — Но как я и сказал, не волнуйся. Я буду бороться с искушением, неважно насколько искушительным оно будет.

Кэми села рядом с ним. Материал дивана был таким скользким, что ей показалось, будто она тут же скатится вниз.

— Ржавый, это серьезно. Мы команда: мы должны сообщать друг другу подобную информацию. Мы должны доверять друг другу. И нет такого слова «искушительным».

— Как скажешь, — сказал Ржавый. — Позволь мне справиться с этим. Доверься мне, Кэми.

Кэми оглядела его удивленными глазами. Он редко когда звал её настоящим именем.

Еще реже он был серьезным и внимательным, но сейчас он выглядел именно таким, облокотившись на подушкам и склонившись в ее сторону. Его темные волосы разметались по бледной шелковой обивки дивана.

— Я знаю, что думаю обо мне другие, — сказал Ржавый. — «Этот Ржавый», говорят они, «обаятельный и обалденный», конечно же, это первое, что они говорят — они же не слепые. А потом добавляют: «У него амбиций и драйва как у шоколадного пломбира».

— Ржавый, нет, — сказала Кэми.

Ржавый поднял руку и жестом попросил её умолкнуть.

— Они правы. Я такой. А почему нет? Мне по большей части дается все легко и просто. Я слеплен из такого теста. Расселл Монтогмери Третий, — добавил он, и улыбнулся. — Я именно тот сын, которого хотели мои родители: никаких проблем, никаких требований. Зачем что-то требовать, если я и так это получу? У меня была когда-то своя детская в Лондоне, довольно большая. До сих пор скучаю по сончасу по расписанию. А потом, как-то раз, я услышал шум за дверью, ребенок орал во всю глотку. Это была Анджела.

Ржавый вновь поднял руку, чтобы не дать Кэми заговорить и сделал еще какой-то жест, значение которого Кэми не поняла.

— Очевидно, что со мной уже как-то знакомили Анджелу. Они принесли ребенка из роддома и показали его мне, а потом было еще это крещение, на которое её одели в кружевное платье, похожее на безе, в котором она напоминала двухмесячную невесту. Весь её вид вызывал странное чувство тревоги. Мы были немного знакомы, но, честно говоря, меня больше интересовали мои игрушечные грузовики и погремушки. Она только и делала, что все время кричала, и это было интересно, потому что я считал, что это так глупо. Я знал, что она ничего не хотела, потому что нас так воспитывали — няня всегда проверяла, чтобы у неё было все, что она хотела, хотя ей и не платили за хлопоты. Я правда не понимал, зачем Анджела делала это, поэтому я вышел за двери и поднялся наверх, чтобы найти её. Она просто лежала в своей кроватке, потому что младенцы лишены воображения. И я знаю, что люди сейчас считают Анджелу красоткой, но никто из этих людей не видел её в младенчестве. Она была просто чудовищно отвратительна. Я клянусь, что она была похожа на злого помидора-мутанта, и издавала звук, похожий на кошачий, обладательницу которого скормили принтеру.