Летом после третьего курса, добравшись на спор до Камчатки, я прожил неделю, переводя дух, в комфорте общежития Петропавловского пединститута. Эту неделю я натаскивал абитуру к экзаменам по литературе и языку, слух прошел по этажам, а они мне оплачивали коечку девяносто копеек в сутки, кормили, а вечером с собой поили. Я был играющий тренер и свадебный генерал из своей деревни.

Я солировал, как попугай Кеша. Я говорил об умном, красиво и бесконечно. Мы пили. Абитуриенты переглядывались и кивали.

Очередные несколько сдали на четыре и пять. И хорошо проставились. Мы гульнули. Я говорил о смысле жизни и великой миссии литературы. Потом все пошло всмятку, потом попадали.

Утром – во рту эскадрон ночевал. Голова взрывоопасна. Плавно, без толчков, несу тело к умывалке.

Из двери в коридор – юные звонкие голоса вчерашних абитур-собутыльников:

– Какой мужик! Сколько знает!

– Не голова, а Дом Советов! Я вообще не представляю, как он столько помнит!

Голова не болит. Тело прямое, легкое. Стою у стеночки, слушаю глас народа о себе. Оценка совпадает с адекватной самооценкой. Умиляюсь. Вот ведь серые же семнадцатилетние пацаны – а доходит до них, ценят. И я, значит, ясно говорил. Они продолжают:

– Нет, ну гигант. Это же надо – столько анекдотов помнить!!!

Это все, что они восприняли. Я и не думал про анекдоты.

Голова разламывается. Тошнит. Кряхтя, втаскиваюсь в умывалку и пью из-под крана, мочу голову.

Я впервые понял, чего стоят отзывы публики.