За верблюдом верблюд

     Вереницей длинной мерно идут.

            Подперты горбом вьюки с добром:

            Мешки с янтарем, в тюках парча,

            Ларцы с алмазами, с жемчугом.

            Ползет караван по склону вверх,

            Ползет караван по склону вниз,

            И пройден дол, и снова подъем;

     Колокольцы качаются, лепеча,

                  За верблюдом верблюд,

     Нагружены тяжко, идут, идут.

     В пустынном ущелье, во тьме, в глубине,

     Где сдвинулись горы стена к стене

     И только утесов глыбы висят,

     Караван в засаду нежданно попал:

     В блеске сабель предстал из-за голых скал

     Разбойников горных лихой отряд.

     «Погонщики, прочь! Верблюды, стой!

            Мешки долой! Тюки долой!»

     Не нажиться купцам на своем добре,

     На парче узорчатой, на янтаре,

     На алмазах искрящихся, на жемчугах,—

            Стонут, плачутся: ох да ах.

А между тем был один, кто не плакался, не стонал.

                              Не тронут никем,

     Подостлав мешок, он прилег, утомлен,

                              Спокойно лег

                              Без мук и тревог.

            То был бедняк. И думал он:

            «Хоть сила и деньги правят всем,

                               Выходит так,

     Что всё же на час изведать смог

     Покоя сладость и нищий бедняк».