На перси Хлои бросил взор крылатый мальчуган,

Но, встретив Зою, он глядит украдкой на карман.

Я встал, когда редела ночь.

— Поди ты прочь! Поди ты прочь!

О чем ты молишься, поклоны

Кладя пред капищем Мамоны?

Я был немало удивлен.

Я думал, — это божий трон.

Всего хватает мне, но мало

В кармане звонкого металла.

Есть у меня богатство дум.

Восторги духа, здравый ум,

Жена любимая со мною.

Но беден я казной земною.

Я перед богом день и ночь.

С меня он глаз не сводит прочь.

Но дьявол тоже неотлучен:

Мой кошелек ему поручен.

Он мой невольный казначей.

Я ел бы пищу богачей,

Когда бы стал ему молиться.

Я не хочу, а дьявол злится.

Итак, не быть мне богачом.

К чему ж молиться и о чем?

Желаний у меня немного,

И за других молю я бога.

Пускай дает мне злобный черт

Одежды, пищи худший сорт, —

Мне и в нужде живется славно…

А все же, черт, служи исправно!

— Что оратору нужно? Хороший язык?

— Нет, — ответил оратор. — Хороший парик!

— А еще? — Не смутился почтенный старик

И ответил: — Опять же хороший парик.

— А еще? — Он задумался только на миг

И воскликнул: — Конечно, хороший парик!

— Что, маэстро, важнее всего в портретисте?

Он ответил: — Особые качества кисти.

— А еще? — Он, палитру старательно чистя,

Повторил: — Разумеется, качество кисти.

— А еще? — Становясь понемногу речистей,

Он воскликнул: — Высокое качество кисти!