Пусть это время далекó,

Антверпен! – И за морем крови[88]

Ты памятен мне глубоко…

Речной туман ползет с верховий

Широкой, как Нева, Эско.

И над спокойною рекой

В тумане теплом и глубоком,

Как взор фламандки молодой,

Нет счета мачтам, верфям, докам,

И пахнет снастью и смолой.

Тревожа водяную гладь,

В широко стелющемся дыме

Уж якоря готов отдать

Тяжелый двухмачтовый стимер[89]:

Ему на Конго курс держать…

А ты – во мглу веков глядись

В спокойном городском музее:

Там царствует Квентин Массис[90];

Там в складки платья Саломеи

Цветы из золота вплелись…

Но все – притворство, все – обман:

Взгляни наверх… В клочке лазури,

Мелькающем через туман,

Увидишь ты предвестье бури —

Кружащийся аэроплан.