Да, так велит мне вдохновенье:

Моя свободная мечта

Все льнет туда, где униженье,

Где грязь, и мрак, и нищета.

И я люблю сей мир ужасный:

За ним сквозит мне мир иной,

Обетованный и прекрасный,

И человечески простой.

И если ты не жнешь, не сеешь,

Коль ты «так просто – человек»,

То чтó ты знаешь? Что ты смеешь

Судить в безумный этот век?

Ты был когда-нибудь унижен

Болезнью, голодом, нуждой?

Ты видел ли детей в Париже?

Иль нищих на мосту зимой? —

На непроглядный ужас жизни

Открой скорей, открой глаза,

Пока великая гроза

Все не смела в твоей отчизне,

И пусть разит твой гордый гнев

Не тех, кто тащит жизни бремя…

Иной и злое сеял семя,

Но не бесплоден был посев…

Он прав хоть тем, что жизни этой

Румяна жирные отверг,

Что, как пугливый крот, от света

Зарылся в землю, там померк,

Всю жизнь жестоко ненавидя

И проклиная этот свет,

Пускай грядущего не видя,

Дням настоящим молвив: Нет!