«За широкою рекою, за Волгою, в понизовье, стоит терем расписной, высокий, а сидит в том тереме красная девица красоты невиданной. Сидит, прихорашивается, прокрашается, людям похваляется ратным делом. В правой руке держит она пули свинцовые, а в левой – медные. А в ногах у нее лежат пули каменные. Ты, девица красная, красота неописуемая, забери ружья: немецкие, татарские, турецкие, мордовские, аглицкие, черкесские, всех языков и супостатов-неприятелей. Забери невидимой рукой у ворогов ружья. Будут ли супостаты стрелять из ружьев, их пули были бы не пули, а пошли ты пули те во сырую землю, в чистом поле ратном. А был бы я, раб Божий (имя), на той войне невредим, а были бы одежды мои мне кольчугой, надежным и крепким панцирем. Слово мое крепче камня, тверже золота. Замыкаю его замком надежным, а ключ бросаю в бездонное море-океан, под бел-горюч камень алатырь. Как морю-океану не усыхать, каменьев не увидать, ключа не доставать, так меня пули не разить, не убивать по сей час, по сей день, по конец века».