На предвоенного —

Теперь, после войны,—

Я на себя гляжу со стороны.

Все понимал

Надменный тот юнец,

А непонятное привычно брал на веру.

Имело все начало и конец.

Все исчислялось.

Все имело меру.

Он каждого охотно поучал,

Хотя порою

Не без удивленья

В иных глазах усмешку замечал:

Не то чтобы укор,

А сожаленье…

Таким он, помню,

Был перед войной.

Мы с ним давно расстались.

Я иной.

Лишь как мое воспоминанье вхож

Он во вторую половину века.

Он на меня и внешне не похож.

Два совершенно разных человека.