Помню, в детстве листал я «Ниву» —

Пожелтевший и пыльный ворох…

Ветер конскую треплет гриву.

Крики. Выстрелы. Кровь и порох.

Барабаны. Палатки. Карты.

Белый копь генерала носит.

Развеваются бакенбарды,

Те, которых теперь не носят.

Очи всадника блещут гневно.

Пушкари заряжают пушки.

— Вам сдадутся Дубняк и Плевна,

Солдатушки, бравы ребятушки!..

Полотняные полотенца.

Хлеб да соль. Сливовица в чаше.

И болгарского ополченца

Мужики обнимают наши.

Дяди Васи да дяди Вани,

Сколько их полегло — безвестных —

Из-под Вологды и Рязани

Среди гор и долин окрестных!

Ну, а те, что остались живы,

В сливовицу усы макают,

Озирают дворы и нивы,

Рассудительно рассуждают:

— Вы — за сохи, мы тоже вскоре.

Те же радости, то же горе.

И опять же, сказать обратно,

То приятно, что речь понятна.

Если тронут вас басурмане,

Только кликните… Мы — славяне…

Я, как в детстве, все это встретил,

Я взбирался на эти склоны,

Думал думы и слушал ветер,

Видел старые бастионы.

И опять возникало поле,

Свист картечи, лихие сшибки,

И над всем этим — в ореоле

Вечной славы — вершина Шипки.