Люблю товарные вагоны!

Кирпичный прочный их загар,

И грохот крыши раскаленной,

И желтизну сосновых нар.

Люблю их запах корабельный,

И вкось летящий небосклон,

И путь полуторанедельный,

Когда жилищем стал вагон!

Качает утлую квартирку

На гребнях строк,

На гребнях дамб,

А дробь колес —

Она впритирку

Вошла в четырехстопный ямб!

Дымок струится вдоль откоса,

На рельсы капает мазут.

Велеречивые колеса

Меня на родину везут.

Они привыкли к долгим маршам —

И днем и ночью на ходу.

И паровоз несет, как маршал,

Пятиконечную звезду.

Домой, домой, из дальней дали!

Мы вместе побыли в огне.

Вы как солдаты воевали

И умирали на войне.

И сквозь обугленные ребра

Тех, что упали под откос,

Мерцают лужицы недобро,

Камыш коленчатый пророс.

А эти живы.

Этих много!

Они стремятся по прямой.

И «далека ты, путь-дорога!..»

Хоть далека ты, но домой!..

На горизонте вырос город.

Возник.

Пропал.

О нем забудь.

И дверь распахнута, как ворот.

И ветерок щекочет грудь.

А у вагонов

График,

Нормы,

Они бегут, не чуя ног,

Бегут товарные платформы —

Чернорабочие дорог.

На встречных —

Сложенные ровно,

Плывут оранжевые бревна,

Стальные фермы,

Камень,

Бут,

Во все концы они бегут!

А в нашем — сена душный ворох,

Зари пылающий костер,

А в этом сене шорох, шорох

И приглушенный разговор.

И чей-то ворот нараспашку,

И чей-то дом уж недалек,

И кто-то просит на затяжку,

И кто-то подал уголек…

Нас двадцать восемь человек.

В вагон могло вместиться больше.

Еще вчера — под небом Польши,

Сегодня — под родным навек,

Под милым небом Украины.

О, предвечерние долины!..

О, синева прохладных рек!..

А в сене шепот, в сене шорох.

Как хорошо горчит ковыль!

В лицо соседу въелся порох,

А может, угольная пыль?..

Так что же это въелось прочно

В лицо соседу моему?

Вчера бы смог ответить точно,

А вот сегодня — не пойму…

До Ирмино осталось двести.

Соседке — дальше, на восток.

Они сойдут, конечно, вместе!

Недаром синий василек

Застрял под звездочкой погона…

Я ноги свесил из вагона.

Мой путь… Он так еще далек!

Он так еще далек и труден —

Не до калитки и крыльца,

А до стихов, которым люди

Навстречу распахнут сердца.

До тех, звенящих, словно стремя,

Поющих бой, и труд, и кровь,

До тех, куда — настанет время —

И ты войдешь, моя любовь.