Оделись волны черной мглой,

И с мраком ужас ночь наводит,

А над туманною горой

Желанный месяц не восходит.

О, Ида! Он с твоих высот,

Бывало, свет дрожащий льет

На поле битв; но смолкло поле —

И нет на нем тех ратных боле,

Которым часто в тьме ночей

Был в гибель блеск его лучей,

Лишь пастухи, в их мирной доле,

Когда он светит веселей,

Пасут стада вокруг могилы

Того, кто славен и младой,

Сражен дарданскою стрелой,

Здесь возвышался холм унылый,

Здесь сын Аммона горделивый,

Свершая тризну, пировал.

Сей холм народы воздвигали;

Цари могучие венчали;

Но сам курган надменный пал,

И в безымянной здесь пустыне

Почти от взоров скрылся ныне.

О ты, жилец его былой!

Как тесен дом подземный твой!

Пришлец один на нем мечтает

О том, кого и в гробе нет,

И свой задумчивый привет

Пустынным ветрам поверяет.

Наш прах как бы живет в гробах;

Но твой – исчез и самый прах.