Ланчелотто.
Что съ вами?
Уго.
Ничего…
Ну, словомъ, молъ – спасибо, графъ, спасибо!
Рогъ за сценой.
Ланчелотто.
Чу, затрубилъ на башнѣ часовой.
Должно быть, графъ. Прости, спѣшу навстрѣчу.
Уходитъ на галлерею.
Уго.
Эхъ, лесть-то, лесть что дѣлаетъ съ людьми!
Мальчишка хвалить, – я развѣсилъ уши,
Защиту графу чуть не обѣщалъ
Противъ… своей же собственной особы!
Ха-ха-ха-ха!.. А все-таки его
Мнѣ крѣпко жаль, и шевелится совѣсть…
Аль отказаться? Гмъ… А кошелекъ
Мадонны Сильвіи? Вотъ онъ… Червонцы блещутъ,
Звенятъ и между пальцами скользятъ…
Я вижу ихъ – и видеть мнѣ пріятно.
Ихъ щупаю – и щупать очень сладко.
А совѣсть я могу-ль ущупать? Нѣтъ.
А кто видалъ, какого цвѣта совѣсть?..
Никто. Безцвѣтна, бѣдная, она,
Беззвучна и на-ощупь недоступна.
И подъ нее не дастъ въ закладѣ жидъ
Ни одного истертаго цехина.
Ни даже кварты кислаго вина
За совѣсть не нальетъ мнѣ цѣловальникъ.
– Урсула! Поцѣлуйте старика!
«Ахъ, пьяный шутъ! А деньги гдѣ?!» – Нѣтъ денегъ,
Но совѣсть есть… «Такъ совѣсть и цѣлуй,
А отъ меня проваливай подальше…»
Нѣтъ! Совѣсти надежнѣй кошелекъ.
Онъ вещь для всѣхъ, она синьоровъ роскошь,
Онъ другъ, она лишь пугало, которымъ
Богатые стращаютъ бѣдняковъ,
Чтобъ мы порѣже брали ихъ за горло.
Ребенкомъ былъ я – буки не боялся
И совѣсти теперь не побоюсь!
На то и мечъ повѣшенъ y солдата,
Чтобъ добывать вино, любовь и злато!
Быстро уходитъ въ опочивальню Сильвіи.
Сильвія и Галеотто спускаются съ террасы.
Галеотто.
Да, Сильвія! Сейчасъ, иль никогда!
Рѣшайте. Жду и трепещу рѣшенья!
Скажите «да», и – свой булатный мечъ
Повѣшу я на гвоздь лѣниво ржавѣть,
И заблеститъ соединенный гербъ
На башняхъ и воротахъ этихъ замковъ.
Когда же «нѣтъ», – опять въ морской просторъ
Умчитъ меня сегодня бѣлый парусъ.
Предъ вами, какъ преступникъ, я стою:
Велите казнь, – вотъ голова на плахѣ!
Велите милость, – подниму главу
Гордеѣ, чѣмъ въ коронѣ королевской!
Сильвія.
А что бы сами вы велѣли, графъ,
Когда бъ вы были Сильвія, а я
Графъ Галеотто?
Галеотто.
Я бы такъ поставилъ
Вопросъ: люблю я графа?
Сильвія.
Если нѣтъ?..
Постойте – не блѣднѣйте: для примѣра
Мы только говоримъ.
Галеотто.
Тогда бы я
Сказалъ себѣ: Хоть не люблю я графа,
Но ничего и противъ не имѣю.
Хоть говорятъ, что дикъ онъ и суровъ,
Но я его суровымъ не видала,
И предо мною онъ – смирнѣй овцы.
Меня онъ любитъ… Господи! Какъ любить!
Сильнѣй любить не можетъ ужъ никто.
Кого жъ мнѣ ждать еще, какого принца?
Сильвія.
Однако, рыцарь… Если – есть кого?
Галеотто.
Тогда скорѣй мнѣ имя назовите:
Я уши обрублю тому, кто смѣлъ
Межъ нами стать.
Сильвія смѣется.
Напрасно горячитесь, —
Свободна я. Мнѣ безразличны всѣ.
Галеотто.
О, Сильвія! Холодное вы сердце!
Вамъ шутка все – и ревность, и любовь!
У вашихъ ногъ я плачу, задыхаюсь;
Я по ночамъ не сплю, толкуя смыслъ
Въ загадкахъ словъ, небрежныхъ и шутливыхъ,
Которыми сверкаетъ ваша рѣчь,
Какъ ожерелье – жемчугомъ восточнымъ!
Вамъ шутка все! Смѣетесь вы, Омфала,
Что сѣсть готовъ за прялку Геркулесъ!
Вамъ нравится хребетъ ручного тигра
Презрительною ножкой попирать!
Ну, что жъ? – топчи! Дразни, терзай и смѣйся
И… не люби… Но будь моей женой!
Сильвія.
Ха! Поговоримъ спокойно.
Вѣдь я не молода уже, мой другъ:
Пять лѣтъ назадъ, здѣсь въ этой самой залѣ
Вы говорили мнѣ слова любви.
Галеотто.
И былъ отвергнуть, и себя въ изгнанье
Далекое спровадилъ добровольно…
Сильвія.
Зачѣмъ тогда уѣхали вы?
Галеотто.
Но…
Сильвія.
Признаній вашихъ, графъ, не отвергала
Я наотрѣзъ. Я отвѣчала вамъ:
Хоть не люблю я васъ, но уважаю;
Прикажетъ мнѣ идти за васъ отецъ,
Я и пойду. Быть можетъ, скоро юность
Меня любви научитъ, и тогда —
Какъ знать: не вы ль мой будете избранникъ?
Галеотто.
Да, да! «Хотя», «конечно» и «однако»…
И всяческихъ увертокъ милліонъ,
Что женская придумываетъ хитрость
Взамѣнъ простого «прочь пошелъ»!
Сильвія.
О, нѣтъ!
Не догадались вы, мой Галеотто…
А слѣдовало, слѣдовало ждать!
Я испытать хотѣла васъ терпѣньемъ,
Хотѣла приглядѣться къ вамъ, узнать,
Что вы за человѣкъ. Но вы сурово
Мой приняли отвѣтъ, умчались въ море,
Пять лѣтъ въ чужихъ скитаетесь краяхъ,
Ни вѣсти, ни письма отъ васъ… И я
Рѣшила, что меня вы не любили,
А просто прихоть тѣшили свою,
Мнѣ голову туманя объясненьемъ.
Галеотто.
Клянуся папой…
Сильвія.
Не клянитесь, графъ.
Святой отецъ далеко, не услышитъ.
Къ тому жъ – которымъ? Цѣлыхъ два теперь
У насъ вѣдь папы.
Галеотто.
Сильвія! Довольно!..
Уѣхалъ я, безсмысленный, затѣмъ,
Что… Господи! Прости мнѣ, если тайну
Чужую долженъ я разоблачить!
Пять лѣтъ ее въ груди хранилъ я свято,
И этотъ мальчикъ даже, Ланчелоттъ,
Который всѣ мои къ вамъ слезы знаетъ,
О тайнъ той ни звука не слыхалъ…
У васъ была сестра?
Сильвія не глядя на него.
Была, Ассунта.
Галеотто.
Когда отъ васъ отверженнымъ уѣхалъ
Я въ замокъ свой и, въ хмельномъ забытьѣ,
Влача, какъ цѣпь, отравленное время,
За днями дни пирами убивалъ,
Однажды мнѣ Ассунта написала…
Мнѣ стыдно, но… подобнаго письма
Не получаетъ дважды въ жизни смертный!
Она писала: «Я люблю васъ»…
Сильвія про себя.
О!
Зачѣмъ ее писать мы научили?!.
Галеотто.
«Я знаю: вамъ сестра моя мила.
На бѣдную смиренницу Ассунту
Разсѣянный и равнодушный взглядъ
Ошибкой только бросите вы развѣ…
Я знаю: вы отвергнуты. Горда
И холодна сестра моя, какъ мраморъ.
А я?!. Когда бы предлагали мнѣ
Рай безъ тебя, иль вѣчный адъ съ тобою, —
То я бы въ адъ съ улыбкою пошла!
Возьми меня женою, иль рабою —
Мнѣ все равно! Я жду тебя… И ты,
Одинъ лишь ты – властитель мой до гроба!
Когда жъ не ты, сама я въ гробъ сойду!»
Молчаніе.
Сильвія.
И… что же вы отвѣтили?
Галеотто.
Признаюсь,
Что въ первую минуту я хотѣлъ
Вамъ отомстить и скромную Ассунту
Своей короной графской увѣнчать, —
Ей посвятить всю жизнь, весь грозный подвигъ
Могучихъ рукъ и звонкаго меча.
Но слава Богу! Я писать не мастеръ,
Прекрасная графиня. Точно дубъ
Рука моя становится, чуть буквы
Ей выводить приходится. И время,
Пока я за посланіемъ пыхтѣлъ,
Меня расхолодило. Я отвѣтилъ:
«Одно на синемъ небѣ ходитъ солнце,
Одна подъ солнцемъ Сильвія живетъ!»
Сильвія (очень зло).
Я слушаю. Прекрасно… Продолжайте!
Галеотто.
Простите мнѣ, мадонна. Бѣсъ силенъ, —
Ассунта же меня не оставляла
Любовью беззавѣтною своей.
Я каюсь: часто кровь моя кипѣла,
Когда передавалъ каналья-пажъ
Мнѣ отъ нея безумныя посланья.
Она была красавица… А я, —
Убитъ я былъ и жаждалъ утѣшенья…
Соблазна голосъ въ уши мнѣ шепталъ:
Не глупо ль предъ надменнымъ божествомъ
Напрасно расточать мольбы и жертвы,
Когда есть храмъ прекрасная душа,
Гдѣ самъ ты – богъ?!. И, размышляя такъ.
Я понялъ, что сегодня или завтра
Меня лукавый одолѣетъ бѣсъ,
И, не любя, я сдѣлаюсь супругомъ,
Или… любовникомъ… и тоже – не любя…
Сильвія.
Вы смѣете…
Галеотто.
На мигъ еще терпѣнья.
Мадонна! Рыцарь я. Самъ императоръ
Коснулся шпагой этого плеча.
Я побѣдилъ нечистаго соблазны
И, распустивъ косые паруса,
Вдаль убѣжалъ, зажмурясь, безъ оглядки…
Вотъ все, мадонна, что могу сказать
Я въ оправданье моего отъѣзда…
Долгое молчаніе.
Сильвія.
Въ скитаньяхъ вашихъ не случалось вамъ
Слыхать о жертвѣ вашей… объ Ассунтѣ?
Галеотто.
Нѣтъ, никогда. Два мѣсяца назадъ
Я свой корабль причалилъ y Таренто.
Мой другъ, тарентскій герцогъ, сообщилъ
Мнѣ слухъ, что вы совсѣмъ осиротѣли.
И вновь на волны бросилъ я корабль,
И полетѣлъ съ попутнымъ быстрымъ вѣтромъ.
Сильвія.
Извѣстно ли вамъ, рыцарь, отчего
Ассунта умерла?
Галеотто.
Чума, я слышалъ…
Сильвія.
Ея чума – звалась любовью! Вы —
Ее чумою этой умертвили!
Галеотто.
О, Сильвія! Но я ли виноватъ?
Сильвія.
Винить васъ я не думаю, не смѣю…
Любовь свободна въ прихотяхъ своихъ.
Она – одно, въ чемъ лгать и лицемѣрить
Не властенъ самъ съ собою человѣкъ.
Мнѣ только жаль… Мнѣ жаль ее ужасно!
Галеотто.
Святыя слезы эти разделить
Позвольте съ вами, Сильвія…
Сильвія.
Вамъ плакать
О ней?!
Галеотто.
Что съ вами?
Сильвія.
Нѣтъ… пустое… все прошло…
Хотите, графъ, я насмѣшу васъ? Очень —
До хохота – разсказомъ – насмѣшу?
Галеотто.
Я слушать радъ…
Сильвія.
Такъ вотъ… Гдѣ есть сосѣди,
Тамъ языки; гдѣ языки – тамъ сплетни…
Не знаю какъ, но только все, что вы
Мнѣ разсказали, всѣмъ давно извѣстно…
Она внимательно смотритъ ему въ лицо: онъ отвѣчаетъ ей изумленнымъ и простодушнымъ взглядомъ.
И даже съ прибавленьями, мессиръ!
Неосторожно бѣдная Ассунта
Довѣрилась пажамъ краснорѣчивымъ.
А тѣ позоръ ея на цѣлый свѣтъ
Ославили лакейской болтовнею…
Галеотто.
Смѣшного въ этомъ нѣту ничего.
За это убиваютъ!
Сильвія.
Есть смѣшное…
Вы знаете-ль, какая ходить сплетня
Ха-ха-ха-ха! – обидная для насъ,
Но – лестная для васъ… Сестра Ассунта,
По розсказнямъ людскимъ, не умерла,
Но… ха-ха-ха! – за вами убѣжала…
И будто вы, графъ, неразлучны съ ней…
Не правда ли, забавно?
Галеотто.
Это гнусно!
Кто выдумалъ?..
Сильвія.
А мы – покойный графъ
И я ха-ха-ха-ха! чтобъ скрыть отъ свѣта
Фамильный стыдъ, съ почетомъ гробъ пустой
Въ семейномъ склепѣ нашемъ схоронили!
Хотѣли плакать вы со мной, мессиръ…
Зачѣмъ же вы со мною не смѣетесь?