Давным-давно в одной деревне жила вдова. Было у неё две дочери: старшая о-Тиё – неродная дочь, а младшая о-Хана – родная.

Родная дочь носила роскошные наряды, а падчерица ходила в лохмотьях. Вся ласка да баловство доставались на долю родной дочери, а падчерице оставались лишь колотушки да чёрная работа. И воду она носила, и стирала, и обед варила, и ткала, и пряла, и весь дом обшивала.

Росла родная дочь ленивой и недоброй. Не любила она ткать и прясть, а любила лакомиться всласть.

Однажды поссорилась мачеха с соседкой.

Стала она кричать:

– Не указывай мне, иди лучше учи свою родную дочь! Посмотри, как она ленива и привередлива! Прежде, чем пальцем шевельнуть, три раза подумает, а потом всё равно раздумает. Придет время, никто ее замуж не возьмет, все женихи к твоей падчерице уйдут.

И раньше-то не любила мачеха свою падчерицу, а после этих слов возненавидела её лютой ненавистью и решила со свету сжить.

Настала холодная зима. Падчерица во дворе работает, а мачеха и о-Хана дома сидят, в тепле да уюте.

Как-то разморилась о-Хана от жары у очага и говорит:

– Ох, до чего ж мне жарко! Вот бы сейчас съесть чего-нибудь холодненького.

– Может, хочешь немного снежку? – говорит ей мать.

– Фу, снег невкусный, а я хочу холодного да вкусного.

Задумалась о-Хана и вдруг давай в ладоши хлопать:

– Земляники, земляники! Хочу красных спелых ягод!

Кроме всего прочего, о-Хана была упряма, и если ей чего-нибудь захочется, так подай, и всё тут.

– Мама, дай земляники! Мама, дай земляники! – подняла она громкий плач.

– О-Тиё, о-Тиё, а ну-ка иди сюда! – позвала мачеха падчерицу.

Та в это время стирала на дворе бельё. Вытирая на ходу мокрые руки передником, вбежала она в дом.

Приказала ей мачеха:

– Вот что, лентяйка, живо беги в лес и принеси полную эту корзинку спелой земляники. Пока не наберёшь полной корзинки, домой и не возвращайся. Поняла?

– Но, матушка, какая же земляника посереди зимы?

– Да мне-то что за дело? Ты одно помни: придёшь с пустыми руками – в дом не пущу.

Вытолкнула мачеха девочку во двор и дверь за ней крепко-накрепко заперла. Что было делать девочке? Постояла, постояла, взяла корзинку, да и пошла в горы. Не растёт зимой земляника, но и ослушаться мачеху нельзя.

А в горах снег хлопьями валит. Тишина кругом. Стоят сосны, точно белые великаны.

«Верно, мачеха послала меня сюда на погибель. Никогда не найду я в снегу земляники. Тут и замёрзну» – думает о-Тиё, а сама ищет землянику в глубоком снегу.

Плачет девочка, спотыкается и падает, взбираясь на гору, скатывается в ложбинки, а все равно бредёт, сама не знает куда. Наконец так устала и озябла, что упала в сугроб и не может выбраться. А снег валит всё гуще и гуще, и скоро над девочкой образовался белый холмик.

Через какое-то время кто-то позвал о-Тиё по имени. Приоткрыла она глаза, подняла голову. Смотрит: наклонился над ней старый дед с белой бородой.

– Зачем ты пришла сюда в такой холод, о-Тиё? – спрашивает ее старик.

– Послала меня матушка за спелой земляникой, – прошептала девочка, еле шевеля губами.

– Что же, не знает твоя матушка, что зимой не растёт земляника? Но ты не печалься. Идём со мной, и я помогу тебе.

Поднялась о-Тиё со стылой земли, и стало ей вдруг тепло и радостно. Побежала за стариком. А старик шагает по снегу легко-легко. И вот что странно: только что она в рыхлый сугроб по пояс проваливалась, а теперь под ней крепкая, хорошая дорога. Говорит старик:

– Смотри, вон на той поляне ты найдешь спелую землянику. Собери, сколько надо, и возвращайся домой.

Глядит о-Тиё – и глазам не верит. Вся поляна ягодами усыпана – прямо в снегу растёт крупная красная земляника.

– Земляника! – закричала о-Тиё.

Оглянулась, нет старика, пропал куда-то, одни сосны кругом стоят. Призадумалась о-Тиё: «Видно, спас меня не человек, а дух – хранитель наших гор».

– Спасибо тебе, дедушка! – крикнула она и поклонилась до земли.

Набрала о-Тиё полную корзинку земляники и побежала домой.

Изумилась мачеха, покривилась-покосилась от досады:

– Как, ты нашла землянику?!

Она-то думала, что ненавистной падчерицы уже и в живых нет. Дала своей родной дочке корзинку с ягодами.

Обрадовалась о-Хана, села у самого очага и давай совать в рот землянику пригоршнями. Ест и приговаривает:

– Хороши ягоды! Слаще мёда!

– А ну-ка, и мне дай попробовать! – потребовала мачеха. Падчерице ни одной ягодки так и не досталось.

Недолго усталой о-Тиё отдыхать пришлось. Только прикорнула и задремала она у очага, как слышит, кто-то за плечо трясёт.

– О-Тиё, о-Тиё! – кричит ей мачеха в самое ухо. – Слышишь, мерзавка, о-Хана не хочет больше красных ягод, хочет синих. Иди снова в горы, собери синей земляники. Да поживее!

– Да разве бывает синяя земляника? Не гони меня в горы, матушка, – взмолилась о-Тиё. – Посмотри, ведь уже вечер на дворе.

– Нашла же ты красные ягоды, найдёшь и синие! Как тебе не стыдно! Ты же старшая, должна заботиться о своей младшей сестрёнке.

Без всякой жалости вытолкала мачеха падчерицу на мороз и дверь за ней со стуком захлопнула.

Побрела о-Тиё в горы. А в горах ещё больше снегу намело. Только сделает один шаг о-Тиё – провалится по колени, только другой сделает – провалится по пояс. Плачет о-Тиё, да полно, уж не во сне ли собирала она здесь красную землянику?

А в лесу совсем темно стало, волки воют. Обняла о-Тиё руками дерево, прижалась к нему.

Вдруг откуда-то послышался тихий зов: «О-Тиё!» Смотрит девочка: откуда ни возьмись, появился перед ней знакомый дед с белой бородой. Показалось ей, будто это тёмное дерево вдруг ожило и превратилось в старика.

– Что же, понравилась твоей матушке красная земляника? – ласково спросил её старик.

А у той горькие слезы ручьём текут.

– Опять меня матушка в горы прогнала. Теперь велит принести синей земляники, грозится, что иначе домой не пустит.

– Пожалел я тебя, поэтому и послал твоей мачехе красных ягод, – рассердился старик, – а эта злодейка вон что придумала! Ох, и проучу же я её! Иди-ка за мной!

Старик пошёл вперёд такими большими шагами, что кажется, не идёт он, а по воздуху летит. Еле поспевает за ним девочка. Привел ее на поляну:

– Вот она, синяя земляника!

И правда, смотрит о-Тиё, повсюду рассыпана крупная, красивая синяя земляника. Снег вокруг так и светится синими огоньками.

Вот так невидаль! Даже страшно было о-Тиё сорвать первую ягоду. И на дне корзинки сияла она синим блеском.

Набрала о-Тиё полную корзину и только было побежала со всех ног домой, как горы сами собой раздвинулись и в одно мгновение оказались где-то позади, а перед девочкой родной дом вырос, словно из-под земли.

– Отвори, матушка, я нашла синюю землянику, – постучала в дверь о-Тиё.

– Нашла всё-таки? – ахнула мачеха. – Быть того не может! Ну-ка показывай!

Ведь думала она, что падчерицу дано волки съели. Неохотно отперла мачеха дверь. И что же? Стоит о-Тиё живая-здоровая и землянику принесла, какой и на свете-то не бывает.

– Синяя земляника!

А о-Хана выхватила корзину из рук сестры и давай скорей ягоды в рот пихать.

– До чего же вкусно! Синяя земляника ещё слаще красной. Язык можно проглотить! На, матушка, попробуй.

О-Тиё попыталась было отговорить сестру с мачехой:

– Матушка, сестрица, уж очень странные эти ягоды, как огоньки сверкают. Не ешьте их…

Но о-Хана лишь злобно прикрикнула на нее:

– Нашла дурочек! Сама наелась, верно, в лесу до отвала, да всё мало тебе! Хочешь, чтоб тебе одной всё досталось. И вдруг вместо человеческой речи залаяла.

Видит о-Тиё: растут у мачехи и о-Ханы острые уши и длинные хвосты, и вот уже не мачеха и сестрица перед ней, а две рыжие лисицы. Покрутились они по дому, да так с лаем и убежали в горы.

Так и осталась о-Тиё одна. Пришла пора, и вышла она замуж. Жили они с мужем счастливо, родились у них дети. Ходила дружная семья в лес собирать красные, спелые ягоды, но чтоб зимой земляника под снегом росла, никто больше никогда не видел, ни красную, ни синюю.