На краю деревни Тояма, почти у самого леса, жили когда-то давно старик со старухой.

Однажды дождливым осенним вечером, когда в домике было холодно и сыро, они как обычно, грелись возле печки.

Вдруг старуха спросила старика:

– Кого ты боишься больше всего на свете?

Старик подумал и ответил:

– Тигра, конечно, ведь нет зверя на свете страшнее его!

– Что верно, то верно, – покачала головой старуха в ответ, – тигр – страшный зверь, потому что нападает на овец, на коров и даже на лошадей. Но ведь у нас с тобой скота нет. Зачем же нам, беднякам, бояться тигра? Вот ямори – совсем другое дело: противные, скользкие. Нет, я гораздо больше боюсь их. Вон, кстати, ползёт один!

И старуха показала на потолок: по потолку, медленно переставляя лапки, полз ямори – маленькая серая ящерица.

А в это время за окном притаился настоящий тигр. Был он еще молод и глуп. Очень хотелось ему полакомиться человеческим мясом. Тигр крался вдоль стен, ища, как бы пробраться в хижину.

Стоя под окном, он услышал своим острым слухом, что больше всего на свете старуха боится ямори. Обидно стало тигру. «Что это еще за ямори? Разве может он сравниться со мной – страшным и сильным зверем? Неужели какой-то ямори может быть ещё страшнее, чем я? Хотел бы я посмотреть на этого зверя», – думал тигр. Стал он гадать, какая морда, какие клыки и когти должны быть у ямори, если люди боятся его больше, чем самого тигра. В темноте ему представились самые страшные и отвратительные чудовища, какие только могут представиться молодому и глупому тигру, скитающемуся ночью под дождем. Стало ему казаться, что ямори вот-вот выскочит из хижины и набросится на него. Испугался тигр, как никогда в жизни.

Вдруг из домика донесся крик старика:

– Ай, ай, смотри, – ползёт!

Тут бедный тигр задрожал от ужаса и бросился прочь со всех ног, так быстро, как никогда не бегают старые, умные тигры. Только добравшись до самого леса, тигр побежал медленнее.

«Ну, теперь-то ямори далеко от меня, и ему меня не достать», – подумал тигр. Он почти успокоился и хотел уже передохнуть, как вдруг что-то вскочило ему на спину. «Это – ямори!» – подумал тигр и задрожал от страха. На самом же деле это был вовсе не ямори, а человек, местный конокрад. Он давно уже прятался под деревом на опушке леса, высматривая, не бродит ли где-нибудь поблизости отвязавшаяся лошадь. Был конокрад очень жадным, и поэтому когда он увидел, что к опушке леса бежит кто-то на четырех ногах, у него от жадности зарябило в глазах. Думая, что это жеребёнок, конокрад изловчился, прыгнул на спину тигру и вцепился ему в шею. А тигр не мог видеть, что делается у него на спине, а поскольку и так уже был напуган, испугался еще больше и пустился бежать во второй раз, да так быстро, как никогда не бегают старые, умные тигры. «Никогда до сих пор я не видел, чтобы жеребёнок бегал так быстро», – подумал конокрад, вцепившись в шею тигра и попрыгивая у него на спине. Испугался – и ещё крепче ухватился за шею своего «жеребёнка».

А тигру показалось, что этот страшный ямори, за которого он принимал конокрада, запустил в его тело длинные когти. Еще быстрее помчался обезумевший от ужаса тигр. Чем быстрей бежит тигр, тем крепче цепляется за его шею конокрад. Чем крепче он цепляется за тигриную шею, тем быстрее бежит тигр. Так, пугая друг друга, неслись человек и по лесу. Тигр бежал к глубокой яме, которая, как он знал, находилась в глубине леса под горой. Он рассчитывал скинуть ямори в яму. «Только бы добежать, пока не съел меня страшный ямори!» – думал тигр.

Наконец он подбежал к самому краю ямы. Тигр так яростно тряхнул головой, что от толчка конокрад разжал руки, перекувырнулся и полетел вверх ногами в яму. Тут только тигр оправился от испуга. Переведя дух, он медленно поплёлся прочь. За этот вечер тигр ужасно устал. Хвост у него повис, голова опустилась, и всё, что было на морде обвисло: и усы, и брови. Только нос не обвис: нос у тигра плоский и поэтому висеть не может.

Недалеко от ямы сидела на дереве обезьяна. Когда тигр плелся мимо неё, она стала смеяться и показывать на него пальцем.

– Что ты смеешься? – спросил тигр обиженным голосом.

– Уж больно у тебя смешной вид, – ответила обезьяна. – Что это с тобой приключилось?

– О, если б ты знала! Я сейчас видел самого ямори! – сказал тигр с благоговейным ужасом.

– Это еще что за зверь? – спросила обезьяна.

– Ямори – это самое страшное чудовище на свете! Только что была у меня с ним жестокая схватка. Вскочил мне ямори на спину и попытался разорвать своими когтями. Но я не испугался, побежал к яме и сбросил чудовище на дно.

– Но и дурак же ты, тигр! – громко рассмеялась обезьяна, оскалив зубы. – Видела я, кого ты сбросил в яму. Был это, самый что ни на есть обычный человек, а вовсе никакой не ямори.

– Как ты смеешь говорить мне дерзости! – зарычал тигр. – Немедленно докажи, что это был не ямори, а не то поплатишься жизнью!

– Как же тебе доказывать? Пойди да загляни в яму! Сам и увидишь.

Надо сказать, что тигру очень не хотелось возвращаться к яме. Мысль об ужасном чудище не оставляла его. Долго стоял тигр на месте, поеживаясь и переминаясь с ноги на ногу. И стыдно ему перед обезьяной показать свой страх, и опять попасть в лапы к ямори боится. Смотрела, смотрела на него обезьяна и давай опять насмехаться:

– Ну и труслив же ты, тигр! Если ты так боишься, пойдем вместе.

Когда обезьяна слезла с дерева и храбро зашагала к яме, тигру ничего не оставалось, как последовать за ней. Но к самой яме подходить он не стал. Остановился тигр недалеко от края, притаился за деревом и стал ждать, что будет. Обезьяна же бесстрашно нагнулась над самой ямой и стала вглядываться в темноту.

– Ну, что там? – с дрожью в голосе спросил тигр из-за дерева.

– Не знаю я, – ответила обезьяна. – Разве можно понять, кто сидит в яме, когда там темно, как в бочке.

Призадумалась обезьяна, а потом и говорит:

– Придумала! Опущу-ка я в яму хвост и пощупаю.

Если вы помните, дело это происходило давным-давно. Обезьяны были тогда не такие, как теперь. Хвост у них был гораздо длиннее, чем сейчас, настолько длинный, что обезьяна могла свободно закинуть его себе на плечо и обмотать несколько раз вокруг шеи наподобие шарфа. В это время конокрад отчаянно барахтался в яме. Он пробовал вскарабкаться по отвесной земляной стене наверх, но каждый раз земля обваливалась и он падал на дно. Когда же обезьяна опустила в яму свой длиннющий хвост, ему показалось, что это опускается какая-то длинная верёвка. «Ну, наконец-то кто-то додумался прийти мне на помощь!» – обрадовался конокрад. Он подпрыгнул, крепко ухватился обеими руками за обезьяний хвост и повис на нём. Почувствовав, что кто-то уцепился за ее хвост, обезьяна испугалась и с силой дёрнула хвост кверху, пытаясь вытащить его из ямы. Однако конокрад был тяжёлый и держался так крепко, что у нее ничего не вышло.

Долго тянула и дергала обезьяна собственный хвост. Покраснело у нее лицо от натуги, но хвост по-прежнему оставался в яме. А конокрад, услышав обезьянье кряхтенье, подумал, что это люди стараются его вытащить. Чтобы не сорваться, он ещё крепче уцепился за хвост. Обезьяна так и завизжала от боли.

На ее вопли тигр осторожно выглянул из-за ствола дерева. Со своего места ему было видно, как обезьяна мечется по краю ямы, дёргается изо всех сил, а отойти от ямы не может. «Вот беда так беда! – подумал тигр. – Не послушала меня обезьяна. Видно, поймал ее ямори за хвост. Как бы не взобрался он по нему наверх. Тогда и мне несдобровать». Тигр зажмурился от страха и снова, уже в третий раз за этот вечер, пустился бежать так быстро, как никогда не бегают старые, умные тигры. А обезьяне было уже не до тигра. Собрала она все свои силы и дернула, что было мочи. Не выдержал длинный обезьяний хвост, оборвался и упал на дно. Остался у обезьяны только самый корешок хвоста.

Вот с той-то поры хвост у обезьяны короткий, а лицо красное…