— Почему ты сегодня такая печальная? — спрашивает её молодец.

А царевна ему в ответ:

— Признайся, нет ли у тебя каких тайн от меня?

— Ты сама знаешь, что нет.

— А почему ты мне не сказал до сих пор, где скрыта тайна твоей жизни?

— Потому что тогда может со мной случиться беда.

— Прошу тебя, скажи мне! — расплакалась царевна.

Молодец встревожился, обнял жену и сказал:

— Не плачь. Так и быть, открою тебе тайну моей жизни. Она скрыта в сабле, которая висит у меня на боку. Покуда я сам вынимаю саблю из ножен, буду жив и невредим, но если кто-нибудь другой её вынет, я в тот же миг умру. Вот это-то и есть тайна моей жизни. Только ты никому не говори о ней, потому что тогда мне конец.

Но царевна не умела хранить тайны, и на другой же день колдунья узнала обо всём. Вечером она попрощалась с царевной и вышла за ворота. Там она мяукнула три раза, обернулась кошкой и прошмыгнула через подворотню обратно. Потом тихонько прокралась в башню и спряталась там под кроватью.

Воротился молодец домой. Когда подошло время спать, он повесил саблю на стену, а сам лег и уснул. Вылезла колдунья ночью из-под кровати и снова обернулась старухой. Схватила она саблю, вынула из ножен и выбросила из окна в озеро. В тот же миг молодец перестал дышать.

Заплакала царевна, когда наутро увидела, что молодец лежит бездыханный. А колдунья тем временем вернулась обратно и рассказала обо всём царю. Обрадовался злой царь, вызвал полк солдат и поехал за дочерью. Окружили солдаты башню, но тут выскочил из ворот рогатый конь. Поднялся он на дыбы и начал бить царских солдат копытами. Валит их на землю, топчет, никого в башню не впускает.

А ещё до этого названые братья молодца заметили, что увяли те цветки, которые он им дал.

«Стряслась с нашим побратимом беда!» — подумали они и поспешили друг к другу. Встретились они и решили узнать, что же такое произошло с молодцем.

Тот, который мог слышать всё, что на свете говорится, приложил ухо к земле и услышал, как колдунья говорит царю:

— Только я вытащила саблю из ножен, он сразу и перестал дышать.

— А куда ты девала ту саблю? — спрашивает царь.

— Бросила её в глубокое озеро за башней.

Услыхал всё это чёрный человек и говорит пузатому:

— Это старая колдунья погубила богатыря из богатырей. Поспешим же ему на выручку!

Сели побратимы молодца на двух больших горных орлов и полетели к башне. Орлы перелетели через горы и опустились на берегу озера. Пузатый человек наклонился и одним духом всю воду из него выпил. На дне озера заблестела обнажённая сабля. Чёрный человек схватил её и побежал по мраморной лестнице в опочивальню, где лежал молодец. Отыскал там ножны, и как только вложил в них саблю, молодец стал дышать. Открыл он глаза и увидел чёрного человека, который рассказал ему обо всём, что произошло.

А в это время рогатый конь продолжал храбро биться с царскими солдатами, не пуская их в башню. Выглянул молодец в окно, схватил свою саблю и побежал на помощь своему коню. Теперь он сам вынул саблю. Как только засвистела сабля богатырская над головами солдат, так они и разбежались во все стороны, будто вспугнутые цыплята. Но молодец не стал их преследовать, а взял в плен только царя да колдунью, и наказал их по заслугам.

Потом он устроил богатый пир для своих побратимов, а когда они уехали, снова счастливо зажил в башне с красавицей царевной.

Иван-крестьянский сын и Чудо-Юдо

Русская народная сказка

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик со старухой. Было у них трое сыновей. Самого младшего звали Иванушкой. Жили они — не тужили, работали — не ленились. Землю пахали, пшеницу сеяли.

И вот однажды разнеслась по всему этому царству-государству весть, что собирается Чудо-Юдо поганое напасть на него, всех людей истребить, города и сёла огнём пожечь. Опечалились старик со старухой, загоревали. А старшие сыновья принялись утешать их:

— Не горюйте, батюшка и матушка, выйдем мы против Чуда-Юда, будем биться не на жизнь, а на смерть. А чтобы вы о нас не тужили, пусть Иванушка дома останется. Молод он ещё воевать.

— Нет, — сказал Иван, — не пристало мне дома сидеть, вас дожидаться. И я пойду биться с Чудом-Юдом.

Не стали старик со старухой отговаривать Иванушку, а собрали сыновей в путь-дорогу. Взяли братья сабли булатные, котомки с едой, сели на добрых коней и отправились в путь.

Ехали они, ехали, доехали до одной деревни. Смотрят — вокруг ни живой души, всё разорено и сожжено, одна только избёнка уцелела, да и та вот-вот развалится. Вошли братья в избушку, а там на печи старушка лежит и охает.

— Здравствуй, бабушка! — сказали братья.

— Здравствуйте, добрые молодцы. Куда путь держите?

— Едем мы, бабушка, на речку Смородину, на Калинов мост. Хотим сразиться с Чудом-Юдом, не пустить его на нашу землю.

— Ох, молодцы, взялись вы за трудное дело. Ведь он, злодей, уже все ближние царства разорил, людей полонил и предал лютой смерти. В этом краю, наверно, одна только я осталась. Видно, не гожусь в пищу Чуду-Юду...

Братья переночевали в избушке, а наутро встали и поехали дальше.

Доехали до реки Смородины, до Калинова моста. Смотрят — весь берег усеян человеческими костями.

Нашли братья неподалёку от моста брошенную людьми избу и решили в ней остановиться.

— Братья, — сказал Иван, — приехали мы в чужедальнюю сторону, должны держать ухо востро и смотреть в оба, чтобы не проехало Чудо-Юдо по Калинову мосту через речку Смородину. Будем по очереди выходить на стражу.

В первую ночь вышел на стражу старший брат. Походил он по бережку, поглядел за реку Смородину — кругом тихо, никого не видно и не слышно. Лёг он под ракитов куст и уснул глубоким сном.

А Иван лежит в избе, не спится ему. Ни сон его не берёт, ни дремота. Как перевалило время за полночь, взял он саблю булатную и пошёл на реку Смородину. Смотрит — лежит под ракитовым кустом старший брат и спит-храпит. Не стал Иван будить его. Спрятался под Калиновым мостом, сидит и слушает — не проедет ли кто.

Вдруг вода в реке заколыхалась, орлы на дубах заклекотали — выезжает на мост Чудо-Юдо шестиглавый змей. Как доехал до середины моста, конь под ним споткнулся, ворон на плече встрепенулся, сзади чёрный пёс ощетинился.

Рассердился Чудо-Юдо шестиглавый змей и спрашивает:

— Что ты, собачье мясо, спотыкаешься, ты, воронье перо, трепыхаешься, пёсья шерсть, щетинишься? Али почуял Ивана-крестьянского сына? Не родился он ещё, а коли родился — мал он ещё воевать. Положу я его на руку, а другой рукой прихлопну — в лепёшку расшибу!

— Не похваляйся, Чудо-Юдо поганое! Не поймав ясна сокола, нечего перья ему щипать. Не повидавшись с молодцем, нечего его хаять. Давай померимся силой, кто кого одолеет, тот и будет похваляться!

Вот съехались они, да так сшиблись, что земля под ними застонала. Взмахнул Иванушка саблей и срубил змею три головы.

— Погоди, Иван-крестьянский сын! — закричало Чудо-Юдо. — Давай отдохнём.

— Какой тут отдых? У меня всего одна голова, а у тебя, Чудо-Юдо, ещё три. Вот как останется у тебя одна голова, тогда и отдохнём.

Опять сошлись они и сшиблись. Иван-крестьянский сын отрубил змею и другие три головы. Потом разрубил его туловище на куски и побросал в реку Смородину, а все шесть голов спрятал под Калиновым мостом. Воротился в избу и лёг спать.

Наутро приходит старший брат. Иван спрашивает:

— Не видал ли кого?

— Никого не видел, даже муха мимо не пролетела.

Иван промолчал.

На другой день пошёл на Калинов мост средний брат. Походил немного, а кругом тишь да гладь. Тогда залез он в кусты и уснул.

А Иван и не надеялся на него, встал Иван после полуночи, оделся, взял свою острую саблю и пошёл на реку Смородину. Спрятался под Калиновым мостом, сидит и ждёт.

Вдруг вода в реке всколыхнулась, орлы на дубах заклекотали — едет Чудо-Юдо девятиглавый змей. Въехал он на Калинов мост, как вдруг конь под ним споткнулся, ворон на плече встрепенулся, сзади чёрный пёс ощетинился. Хлестнул змей коня по бокам, ворона по перьям, а пса по ушам, и спрашивает:

— Что ты, конь мой, спотыкаешься? Что ты, ворон, встрепенулся? Что ты, чёрный пёс, ощетинился? Может, почуяли Ивана-крестьянского сына? Да ведь он ещё не родился, а родился — не годен ещё воевать! Я его одним пальцем раздавлю.

Тут выскочил из-под Калинова моста Иван и говорит:

— Погоди, Чудо-Юдо, не сделав дело, не похваляйся. Поглядим, что кого одолеет!

Взмахнул Иван мечом — раз-другой — покатились по земле шесть змеиных голов. А Чудо-Юдо как ударит Ивана, по колени его в землю вогнал. Схватил Иван горсть земли и бросил змею в глаза. Пока тот свои глазищи протирал, сбил ему Иван оставшиеся три головы. Потом разрубил туловище Чуда-Юда на куски и побросал в речку Смородину, а девять голов спрятал под Калиновым мостом. Потом воротился в избу, лёг и уснул.

Наутро воротился средний брат.

— Ну что? — спрашивает Иван. — Не видал ли кого ночью?

— Никого не видел. Даже комар мимо не пролетел.

— Ну, коли так, пойдёмте со мной, дорогие братья. Покажу я вам муху, покажу я вам и комара!

Привёл Иван братьев под Калинов мост и показал им змеёвые головы.

— Вот какие мухи и комары летают здесь ночью, — сказал он. — Вам не воевать, а в постели полёживать.

Застыдились братья.

— Одолел нас сон, — говорят.

На третью ночь сам Иван-крестьянский сын собрался на стражу.

— Вот что, братья, — сказал он на прощанье, — выхожу я на лютый бой, не ложитесь спать всю ночь, как услышите мой свист, отвяжите коня моего, а сами спешите мне на подмогу.

Пришёл Иван-крестьянский сын на речку Смородину, спрятался под Калиновым мостом, сидит и ждёт.

После полуночи задрожала земля, вода в речке всколыхнулась, поднялся над дорогой вихрь, орлы на дубах заклекотали... Выезжает Чудо-Юдо двенадцатиглавый змей. Все его двенадцать голов шипят и огнём пышут. А конь у этого Чуда-Юда двенадцатикрылый, с медной шкурой и железными хвостом и гривой. Только въехал Чудо-Юдо на Калинов мост, как под ним конь споткнулся, ворон на плече встрепенулся, сзади чёрный пёс ощетинился. Рассердился Чудо-Юдо двенадцатиглавый змей и говорит:

— Что ты, конь, спотыкаешься? Что ты, ворон, встрепенулся? Что ты, чёрный пёс, ощетинился? Может, почуяли вы Ивана-крестьянского сына? Так он ещё не родился, а коли родился — не годится воевать. Только дуну — от него и следа не останется!

Иван-крестьянский сын выскочил из-под Калинова моста и сказал:

— Не сделав дела, не похваляйся.

— Так это ты Иван-крестьянский сын? Зачем пожаловал?

— На тебя поглядеть, да силой с тобой помериться!

— Тебе ли со мной силой мериться? Да ведь ты же ровно муха передо мной!

А Иван-крестьянский сын отвечает:

— Пришёл я сюда не беседовать, пришёл я на смертный бой, чтобы народ от тебя, злодей, избавить!

Взмахнул Иван мечом булатным и сбил змею три головы, а змей подхватил три свои головы, чиркнул по ним огненным пальцем — все головы тут же приросли, будто век не падали.

Худо пришлось Ивану-крестьянскому сыну. Оглушает его Чудо-Юдо громким шипеньем, огнём обжигает, мечет в него искры, по колена в землю вбивает, да ещё насмехается:

— Не хочешь ли, Иван-крестьянский сын, дух перевести и опомниться, отдохнуть немного?

— Какой тут отдых! Я одно знаю — бей, коли, руби, себя не жалей! — отвечает Иванушка.

Свистнул он и бросил рукавицу с правой руки в избушку, где братья остались. Зазвенело разбитое окошко, а братья спят, ничего не слышат.

Собрался Иван с силами, размахнулся мечом и срубил змею шесть голов. А змей его по пояс в землю вогнал, подхватил свои головы, чиркнул по ним огненным пальцем, и приросли они, будто век не падали.

Видит Иван — худо дело. Снял он рукавицу с левой руки и бросил в избушку. Разошлась крыша тесовая, а братья спят, ничего не слышат.

Размахнулся Иван мечом и смахнул змею девять голов. А змей его по самые плечи в землю вогнал, подхватил свои отрубленные головы, чиркнул по ним огненным пальцем и приросли они, будто век не падали.

Снял тогда Иван свой шлем и бросил его в избушку. Зашаталась избушка, чуть было не развалилась. Проснулись братья, слышат — конь Иванов громко ржёт, с узды рвётся.

Побежали братья на конюшню, отвязали коня и сами следом за ним побежали на подмогу Ивану.

Прискакал Иванов конь к Калинову мосту, накинулся на Чудо-Юдо и давай бить его копытами. Заревел змей, зашипел, дыхнул на коня огнём и искрами огненными... А Иван-крестьянский сын в это время вылез из земли, изловчился и отрубил змею огненный палец. А потом принялся рубить ему головы. Срубил все головы до одной, разрубил в куски туловище и бросил в речку Смородину.

Тут и братья подоспели.

— Эх вы, сони, — сказал Иван. — Из-за вас я чуть было голову не сложил.

Братья взяли Ивана под руки, отвели в избушку, умыли, накормили и спать уложили.

Наутро Иван встал, принялся одеваться и обуваться.

— Куда ты так рано собрался? — спрашивают его братья. — Тебе надо хорошо отдохнуть после такого лютого боя.

— Нет — отвечает Иван, — не до отдыха мне. Обронил я у Калинова моста свой платочек, пойду поищу его.

— Не ходи, — сказали ему братья — Приедем в город — другой платок купишь.

— Нет, мне этот нужен.

Пошёл Иван к речке Смородине, перешёл по Калинову мосту на другой берег. Шёл он, шёл и увидел каменные хоромы Чуда-Юда. Подкрался он тихонько к открытому окошку. Слышит — разговор идёт.